«Враг не считал русских за людей...»

«Никто не забыт, ничто не забыто»... Эта фраза замечательна сама по себе. Очень бы хотелось верить, что так оно и есть, когда мы употребляем ее в контексте тех событий, к которым она собственно и относится. С той жуткой войны, унесшей десятки миллионов жизней и опустошившей нашу страну, прошло уже более 70 лет. Сколько всего написано, сказано, показано и рассказано об этой страшной поре! 

Я бы хотел рассказать об одном ее эпизоде. Рассказать не ради самого рассказа, а ради того, чтобы читатель подумал, зачем человеку дается память. Только ли для того она дается, чтобы быть грузом, который с годами становится все тяжелее и тяжелее, или же память это основа мудрости?..

Это произошло 13 июня 1942 года в Воронеже. Фронт был еще не близко, километрах в 130 от города. До генеральной немецкой наступательной операции «Блау» (Синий вариант) оставалось еще две недели. Несмотря на то, что большинство предприятий было эвакуировано на восток, город, бывший почти год на военном положении, продолжал трудиться. Война уже коснулась его своей безжалостной косой. Тысячи похоронок с фронта пришли в семьи воронежцев, немецкая авиация уже не раз совершала свои бандитские вылазки, горели заводские корпуса, слышался вой сирен противовоздушной обороны, напряженно грохотали стволы зенитных установок.

Как свидетельствуют документы штаба МПВО Воронежа, налеты немецкой авиации на город усиливались из месяца в месяц. Если в январе - марте 1942 года в зоне Воронежа появлялось в среднем по 68 стервятников, то в апреле их было 229, а в мае уже 563. В июне над Воронежем и его окрестностями побывало 2463 самолета противника, т. е. в среднем по 80 машин в сутки. Всего за первую половину года в зоне Воронежа зарегистрировано 3350 самолето-вылетов противника. В результате город получил от немецких бомбежек большие разрушения (ВОКМ, ф. ВОВ, д. МПВО).

Но этого фашистам показалось мало. Они решили стереть Воронеж с лица земли. В первую неделю июля гитлеровские летчики совершили на район Воронежа 4508 самолето-вылетов, т.е. намного больше, чем за всю первую половину года. После такого удара значительная часть кварталов города была сожжена и разрушена.

Но в тот день фронт был еще далеко. Была суббота. Денек выдался погожим. Вопреки войне город старался жить. В Парке пионеров, который располагался тогда в самом центре города между проспектом Революции (бывшей Большой дворянской улицей) и ул. Театральной, было особенно много детворы. В эту суровую пору родители очень хотели побаловать детишек хоть одним деньком настоящего, невоенного детства. Играла музыка, в киоске «Игротека» выдавали на прокат деревянных лошадок для самых маленьких и велосипедики для тех, кто постарше. Вожатые и воспитатели едва управлялись с разноголосой толпой белых панамок. Родители оставались за оградой, отдыхая в тени старинных деревьев. На летней эстраде шли конкурсы, у фонтана брызгались озорники, на площадках для игр было не протолкнуться. Могло показаться, что никакой войны нет и никогда не было! Именно это и должно было казаться людям! Людям изнуренным горем, тревогой, болью... Ради этих нескольких часов передышки не жалелось ни сил, ни средств.

Город отдавал фронту все, что мог. Уходили резервисты и призывники, в августе 41-го ушел 5-ти тысячный отряд добровольцев, из которого вернутся с войны только 500 человек. Предприятия Воронежа, которые не