[показать]

«Ну,  начнем! Дойдя до конца  нашей истории,  мы будем знать больше, чем теперь. Так вот, жил-был тролль, злющий-презлющий; то был сам дьявол. Раз он был  в  особенно хорошем расположении духа:  он смастерил такое  зеркало,  в котором  все доброе и прекрасное  уменьшалось  донельзя, все же  негодное  и безобразное, напротив, выступало  еще ярче, казалось еще хуже. Прелестнейшие ландшафты выглядели в нем вареным шпинатом, а лучшие из людей — уродами, или казалось, что  они  стоят кверху  ногами,  а  животов у  них вовсе нет! Лица искажались до того, что нельзя  было и узнать их; случись же у  кого на лице веснушка или родинка, она расплывалась во все лицо». Так начинается одна из моих любимых сказок Ганса Христиана Андерсена «Снежная Королева». В детстве у меня была книга великого сказочника с чудесными иллюстрациями, к сожалению,  утраченная. На её обложке стояла во всём своём великолепии ослепительно прекрасная Снежная Королева. Вся в вихре метели из холодных иглистых звёзд. С лицом, которое  одновременно и очаровывало и пугало своей властностью, красотой и, наверное, тем, что олицетворяло собой неведомую холодную силу. Вот о чём повествует сказка далее:  «Вечером, когда Кай был уже дома и почти совсем разделся, собираясь лечь спать, он вскарабкался на стул  у окна  и поглядел в маленький  оттаявший на оконном  стекле кружочек. За окном порхали снежинки; одна из  них, побольше, упала  на  край цветочного  ящика и  начала  расти, расти,  пока  наконец  не превратилась  в  женщину,  укутанную  в  тончайший  белый  тюль,  сотканный, казалось, из миллионов снежных звездочек. Она была так прелестна, так нежна, вся из  ослепительно  белого льда и все  же живая!  Глаза ее  сверкали,  как звезды, но  в них не было  ни теплоты, ни кротости. Она  кивнула  мальчику и поманила  его рукой. Мальчуган  испугался  и  спрыгнул  со  стула; мимо окна промелькнуло что-то похожее на большую птицу». Вот какими разными, но одинаково «ледяными» предстают перед нами изображения Снежной Королевы.