
Первая открытка с портретом Даля. Май 1970 г.
Самым важным в своей жизни в творчестве Олег Даль считал спектакль по стихотворениям Лермонтова, который он поставил сам и сам же сыграл в нем главную роль. Вот только дальше прогона это не пошло. Спектакль долго ждал одобрения. Цензоры не хотели давать многие строки классика. Олег сам был не только актером. Он писал стихи. И собирался продолжать. Быть может, он бы стал известным поэтом спустя время, с опытом. Для него литература и сцена шли рука об руку.
То же самое делает наш театр ГаЛаТеЯ. И еще некоторые театры современности. Такие, как театр нашего выпускника - актера и поэта Влада Маленко. И также выпускника Литинститута - актера и поэта Юрия Юрченко. Можно поискать еще. У каждого, однако, своя уникальность. Время новых камерных театров и просветительских академий. Наша - самая широкая по задачам. Сотрудничает со всеми. Всюду наши. Олег Даль учился также, как и я, во ВГИКе на режиссерском. Не окончил. Но уже, значит, профи. Он понял, что сам уже может поставить и снять.
Ирония судьбы такова, что до премьеры он не дожил. Его мучила депрессия. Слишком долго тянули бюрократы с ответом. Во все времена так. Его даже как-то оскорбили, что какой он, мол, артист, и, что ему только деньги нужны. Какой-то дурак-чиновник. Во все времена маски те же. А оскорбить талант может каждый. К тому же, Даль периодами выпивал. И был скверного характера. Мог и подраться.
В ту ночь он ушел к себе в номер на гастролях. Утром его долго ждали, взломали дверь. Он спал. И был мертв. Остановка сердца - официальная версия. Говаривали, что принял большую дозу снотворного, много выпил. Намеренно или нет?
Жена не успела спасти. Она всегда его спасала.
А после ей позвонили, как назло, и сообщили,
что спектакль одобрен. И осенью ждут премьеры....

автор статьи Наталья Шахназарова






| Знай, у каждого разное «больно», Знай, у каждого разное «страшно». Не суди со своей колокольни Неизвестносколькоэтажной. Не очерчивай взглядом границы, Не придумывай мозгом пределы. Что тебе в страшном сне не приснится, Для кого-то – обычное дело. | Знай, у каждого разное «надо», Знай, у каждого разное «сложно». Впрочем, и представление ада Обобщить и сравнить невозможно. Знай, что правда бывает другая, А не та, что приносят на блюде. Присмотрись к тем, чьи судьбы пугают, Это – самые сильные люди. |

[1000x797]Холодно...
[1000x740]Зимний чай
[1000x774]Зимний чай


| "Что думаем мы о смерти?" Что это будет не с нами. Мы землю шагами вертим И держим ее руками. Мы спим, обнимаем ветер, Мы часто бываем в небе. Мы дышим, у нас есть дети, И масло на черном хлебе. Мы знаем, что будет лучше. Мы искренне строим планы. Мы ищем родные души И кормим кота сметаной. Мы шутим, целуем в губы, И любим порой до дрожи. Мы губим чужие судьбы, Поскольку своя дороже. | Клянёмся, но забываем, И старимся понемногу. Под солнцем вперёд шагаем, За смертью шагаем в ногу. То ямы, а то ухабы. Дороги, да повороты. За счастьем плывет корабль, В неведомые широты. Что думаем мы о смерти? Что это всего лишь пепел. Пусть нам помогает случай, Покуда цела струна. Что мы говорим о смерти? Никто еще не ответил. Наверное, это скучно, Как мертвая тишина. |

|
Вся живопись здесь
[1000x473]Windermere, 1986
[1000x697]A Lake Landscape at Sunset
[1000x789]Blea Tarn at First Light, Langdale Pikes in the Distance, 1865
[1000x1250]Envolto
Мне хорошо, когда ты рядом... Мне хорошо, когда ты рядом! | И ощущать твоё дыханье. |
[1000x1250]Donna










Вся живопись здесь
[1000x594]Reflections on the Thames, Westminster, 1880
[1000x665]London Bridge - Night, 1884
[1000x591]The Thames by Moonlight with Southwark Bridge, London
[1000x600]The Pool and London Bridge at Night
Вся живопись здесь
[1000x739]Смеётся мне июль
[1000x701]Иван-чай
[1000x742]Луговые солнца
А я любуюсь жизнью - редким чудом Люблю цветущих трав благоухание, | А над земным простором необъятным |
[1000x742]Там чудеса...
[1000x710]В полевых цветах
[1000x696]Голубая фея
Вся живопись здесь
[1000x735]Barden Tower, Yorkshire, 1868
[1000x576]An Extensive Meadow Landscape with Geese by a Stream

Вокруг неё постоянно гремели скандалы. Перед ней постоянно гремели овации. Она стала легендой театра: с ней сравнивают поколения и поколения спустя, как с образцом.
Бесстыжей Сара была уже по своему происхождению. Она была одной из незаконнорождённых дочерей портнихи Юдифь Бернар. На то, чтобы вырастить Сару так, чтобы она вырвалась из мира содержанок и куртизанок, в котором застряла сама Юдифь, мать положила все силы. До пяти лет — у хороших кормилиц. Потом немного дома: девочка упала неудачно, сломала руку и ногу, и мать выхаживала её. В должном возрасте учёба — сначала в светском пансионе, потом в школе при монастыре. Наконец, в тринадцать или четырнадцать Сара приезжает домой, в Париж, где ей нанимают ей лучшую учительницу, которую может себе позволить. И после этого Сара поступает в консерваторию. Читать далее