Все в жертву памяти твоей:
И голос лиры вдохновенной,
И слезы девы воспаленной,
И трепет ревности моей,
И славы блеск, и мрак изгнанья,
И светлых мыслей красота,
И мщенье, бурная мечта
Ожесточенного страданья.
А.С. Пушкин.
Карл Фёдорович Гун (1830 - 1877). Портрет Варвары Григорьевны Солдатёнковой, рождённой Филипсон. 1873. Государственный музей искусств Узбекистана
--------------------------------------
Варвара Григорьевна Солдатёнкова, урожденная Филипсон (1850 – 1873), дочь генерала от инфантерии, сенатора, участника Кавказской войны Григория Ивановича Филипсона (1809 – 1883) и Надежды Кирсановны, урожденной Морской-Кирсановой (1810 – 1875).
За четыре месяца до смерти вышла замуж за титулярного советника Василия Ивановича Солдатёнкова (1845—1910), племянника известного богача-раскольника К.Т. Солдатёнкова. По словам А.И. Дельвига, «здоровье прелестной Варвары Григорьевны было всегда не очень цветущем». Из-за слабости в день венчания ей было затруднительно даже подняться по лестнице в церковь министерства внутренних дел. На третий день после свадьбы молодожены уехали в Рим, где здоровье её совсем расстроилось и она вскоре скончалась. Было Варваре Григорьевне всего 23 года. В Италию приехали мать и сестра Надежда. Вместе с Солдатёнковым они перевезли тело Варвары Григорьевны в Москву и похоронили в склепе при церкви принадлежавшей Солдатёнковым усадьбы Кунцево.
Гармоний изысканность теплится...
|
Pablo Ferrari. Photography. Грузия
Кому-то они могут показаться мрачноватыми, потому что в объективе фотографа обветшавшая старина, когда-то благородная и, может быть, даже роскошная (какой была во времена князя А.И.Барятинского, наместника на Кавказе).
Теперь она подобна состарившейся даме со следами былой красоты. На ее запястьях – потускневшие серебряные браслеты, на узловатых пальцах - старинные кольца, но некоторые камешки уже выпали и потеряны.
У дамы всё еще благородная княжеская стать, хотя одежды ее старомодны и давно выцвели.
В фотографиях есть что-то притягательное. Видимо, цветовая палитра. Однажды увидев работы Pablo Ferrari, хочется к ним вернуться и рассматривать снова и снова.
Краски, как на старинных гобеленах, вытканных шерстяными нитями разных оттенков желтого, темно-зеленого и коричневого: от легкого терракотового и бронзового, густого коньячного до совсем темного бистра. Сюда же понемногу вплетается бразилин (бордо с нотками сливового), и изредка - блекло-бирюзовый.
Разрухи не замечаешь, видишь только роскошь цвета.
И, конечно, же я вспомнила братьев Орловых-Давыдовых времен кавказской войны. Они полюбили Тифлис, он стал им родным, они защищали его.
«31-го числа в 1 час дня мы въехали в Тифлис. Мне казалось, что я подъезжаю к родному дому, чуть ли не в семейство. Мы радовались и прыгали в своей телеге, как когда-то подъезжали к Отраде, в счастливые годы семейной жизни. Всё-таки весело в знакомых улицах; тут небо и солнце другое».
Из письма графа Анатолия Владимировича Орлова-Давыдова - отцу. С кавказской войны. Январь 1860 года.
У каждого из нас свой дивный, странный мир, наполнен он несхожими, особыми мечтами. Алла Чоловенко.
Я не успел… не догадался
Забрать себе твои сомненья,
К рукам любимым не прижался,
Не попросил за боль прощенья…
Золотые слова - уходя уходи,
Только жизнь - это странная штука.
Может быть, где-то встреча нас ждет впереди,
А за встречей, быть может, разлука.
Телефонный звонок. И опять голос твой
Зазвучит, нежно сердца касаясь.
Может быть, мы с тобой растеряли любовь,
А, быть может, ее не дождались.
Давай у памяти попросим,
Ведь ей нетрудно нам оставить
Шальную золотую осень,
Где можно все еще исправить…
Не забывайте старой истины - спешить надо медленно. Брэм Стокер.
-----------
Авторы: Сказоч-Ник, Михаил Елькин
Фото: Фото: Marcos Mesa Sam Wordley, shutterstock.com
|
Звучит мелодия. В ней растворяясь,
Душа живёт в аккордах неземных
<Алевтина Зайцева>
Как много грусти в музыке Шопена...
В ней слышен вздох тоскующей души,
Она для нас волнующа, нетленна,
И вальсами неистово кружит.
Знаменитый английский художник Стэнли Спенсер (Stanley Spencer) написал около 3000 картин, это портреты, жанровые сцены, религиозные сюжеты, пейзажи...
В истории живописи 20 века Спенсер стоит особняком, он не был последователем ни одного из великих мастеров, не примыкал ни к одной художественной школе.
____________
Белроп, Кукхем, Беркшир (Bellrope, Cookham, Berkshire)"Природу нельзя застигнуть неряшливой и полураздетой, она всегда прекрасна." Ральф Эмерсон
***
"Бывают пейзажи, от которых любой смертный хоть на миг, но почувствует себя богом." Дженнифер Иган. Цитадель
***
"Даже в прекраснейших своих грезах человек не может вообразить ничего прекраснее природы." Альфонс де Ламартин
Пейзаж, Глостершир (Landscape, Gloucestershire)
|
|
|
1.
Бывают дни, когда душа грустит,
И тянется, и просится куда-то...
Ей нужен дом, где свет в окне горит
И где тебе в любое время рады.
С русскими он беседовал с другого берега
В представителях известного рода Шаховских нетрудно запутаться. Например, Дмитрии. Оба – ветви знаменитой дворянской фамилии. Один (Дмитрий Иванович) больше на слуху: политик, общественный деятель, литератор. А другой – замечательный русский поэт, хотя в этой ипостаси известен он немногим. Человек необыкновенный и с необыкновенной судьбой. Речь об архиепископе Иоанне Сан-Францисском, в миру – князе Дмитрии Алексеевиче Шаховском.
Савелий Абрамович Сорин. Портрет Шаховского, архиепископа города Сан Франциско
Наша жизнь от земли
Отлетает, на землю падает!..
Неутомимость любви —
Здесь… Выше, выше!
Выше неутоленности —
Неутомимость…
Неутоленная любовь — выше
Утолённой?
Отчего же так мил человек,
Так драгоценен…
Что в мгновенном затмении
Кажется драгоценней всего…
<Анастасия Цветаева>
Цветаева А. Невозвратные дали: Дневники путешествий.
М.: АСТ, 2018г. — 288 с. ISBN: 978-5-17-098202-8. Тираж 2000 копий.
Аннотация.
Среди многогранного литературного наследия Анастасии Ивановны Цветаевой (1894–1993), автора «Воспоминаний», романа «Аmor», повести «Моя Сибирь», из ее автобиографической прозы выделяются дневниковые очерки путешествий по Крыму, Эстонии, Голландии… Она писала их в последние годы жизни.
В этих очерках Цветаева обращает пристальное внимание на встреченных ею людей, окружающую обстановку, интерьер или пейзаж. В ее памяти возникают стихи сестры Марины Цветаевой, Осипа Мандельштама, вспоминаются лица, события и даты глубокого прошлого, уводящие в раннее детство, юность, молодость. Она обладала удивительным даром все происходящее с ней, любые впечатления «фотографировать» пером, оттого повествование ее яркое, самобытное, живое. Истории описанных ею поездок вызывают сегодня, во времена многомерных перекличек городов, стран, литератур и культур, особенный интерес.
В архиве А.И. Цветаевой имеется письмо поэтессы Натальи Владимировны Крестининой (1901–1991) от 26 сентября 1971 года, присланное в Москву со стихами и воспоминанием об их встрече: «Мы с Вами познакомились в день Вашего отъезда из Феодосии на привокзальной площади и Вы, помните, устроили маленький поэтический утренник. Я сильно жалею, что встреча была такой краткой, а ведь для меня – это целое событие!...».
Почему столь непродолжительной оказалась беседа? Было в то время Анастасии Ивановне 77 лет, а рядом находилось ее, как считала она "последнее земное очарование" - 26-летний поэт Валерий Исакянц. Не потеряла она жизнелюбия.
Фото из архива Ольги Трухачевой, внучки А.И. Цветаевой.
Упражнение "оса": избавит от дряблой кожи рук за неделю, уделяя 1 минуту в день
|
Ты приходишь в часы вечерние.
Неожиданно. Неприкаянно.
Между алыми бликами зарева
и сплошной пеленой темноты…
Я беззвучно веду разговоры.
Я рисую тебя по памяти…
Выплывают размытые образы,
возникают родные черты.
|
Юрий, сегодня Ваш день!
День рождения!
Пусть над Киевом сияет солнце и заглядывает в Ваши окна! Пусть телефон не умолкает от звонков друзей! Пусть близкие накроют праздничный стол!
Будьте счастливы, большой книголюб! Новых и удачных приобретений, а для нас, Ваших читателей – интересных сообщений в дневнике.
Знакомый мир возникал на холстах, но было в нем что-то свое, не передаваемое скупыми человеческими словами. Картины Левитана вызывали такую же боль, как воспоминания о страшно далеком, но всегда заманчивом детстве.
Левитан был художником печального пейзажа. Пейзаж печален всегда, когда печален человек. Веками русская литература и живопись говорили о скучном небе, тощих полях, кособоких избах <…>
Тусклый свет лежал на холстах, краски хмурились. Он никак не мог заставить их улыбаться.
… Этой же осенью Левитан написал "Осенний день в Сокольниках". Это была первая его картина, где серая и золотая осень, печальная, как тогдашняя русская жизнь, как жизнь самого Левитана, дышала с холста осторожной теплотой и щемила у зрителей сердце.
По дорожке Сокольнического парка, по ворохам опавшей листвы шла молодая женщина в черном <…> Она была одна среди осенней рощи, и это одиночество окружало ее ощущением грусти и задумчивости.
Борис Пастернак
Гамлет
Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.
Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.
Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.
Попасть на ужин в ресторан, удостоенный даже одной звезды Мишлен, – целое событие для гурмана, что уж говорить о счастливчиках, которые могут отведать блюда двухзвездочных и трехзвездочных заведений.
