- А вот это, - сказал бактериолог, подкладывая под микроскоп
стеклянную пластинку, - препарат знаменитой холерной бациллы - микроб
холеры.
Человек с бледным лицом заглянул в микроскоп - очевидно, он не привык
иметь дело с этим прибором - и мягкой белой рукой прикрыл левый глаз.
- Я почти ничего не вижу, - сказал он.
- Поверните вот этот винт, - посоветовал бактериолог, - может быть,
изображение не в фокусе для вас, глаза ведь у всех разные. Чуть-чуть
поверните в одну сторону, потом в другую.
- Так, теперь вижу, - сказал посетитель, - но в конце концов видеть-то
особенно нечего. Розовые полоски и пятнышки. А между тем такие вот
крошечные существа, эти ничтожные микробы могут размножиться и опустошить
целый город. Удивительно!
Он встал и, вынув пластинку из-под микроскопа, поднял ее, рассматривая
на свет.
- Их почти не видно, - сказал он, разглядывая препарат, и, помолчав,
добавил: - Это живые бациллы? Они опасны?
- Нет, они убиты и окрашены, - ответил бактериолог. - Я хотел бы,
чтобы мы могли умертвить все подобные бациллы во вселенной.
- Думаю, - с легкой улыбкой проговорил человек с бледным лицом, - что
вам не очень-то хотелось бы держать у себя такие существа живыми, в
активном состоянии.
- Напротив, нам обязательно надо держать их живыми, - возразил
бактериолог. - Да вот, например... - Он прошел в другой конец комнаты и
взял одну из нескольких запечатанных пробирок. - Вот это - живая бацилла.
Это - культура живой бактерии... - Он запнулся. - Так сказать, холера,
загнанная в бутылку.
На бледном лице посетителя на мгновение, блеснуло выражение
удовольствия.
- Вы владеете смертоносным оружием, - проговорил он, впиваясь глазами
в пробирку.
На лице своего гостя бактериолог уловил выражение нездоровой радости.
Этот человек только что пришел к нему с рекомендательным письмом от его
старого друга и заинтересовал бактериолога, который почувствовал, что он и
его гость - люди совсем разного склада. Прямые черные волосы и глубоко
посаженные серые глаза незнакомца, осунувшееся лицо и нервные движения,
жадный, острый интерес к бациллам - все это было так не похоже на
флегматичных, рассудительных ученых, с которыми привык общаться
бактериолог. Перед слушателем, интересующимся, очевидно, прежде всего
смертоносностью бактерий, естественно было показать дело с самой эффектной
стороны.
Задумавшись, бактериолог держал в руке пробирку.
- Да, - проговорил он, - это - холера, посаженная за решетку. Разбейте
такую вот пробирку над источником, питающим городской водопровод,
скомандуйте этим крошечным живым частичкам - таким крохотным, что их можно
рассмотреть только в самый мощный микроскоп, и то окрасив препарат,
бактериям без вкуса и запаха, - скомандуйте им: "Вперед! Растите И
размножайтесь, наполняйте цистерны!" - и тогда смерть, таинственная и
неуловимая, смерть быстрая и ужасная, смерть мучительная и безобразная
обрушится на город и начнет рыскать повсюду, отыскивая себе жертвы. Здесь
она лишит жену мужа, там отнимет у матери ребенка, оторвет государственного
деятеля от его обязанностей, труженика - от его забот. Она будет следовать
по путям водопроводных труб, проникая во все улицы, вылавливая и наказывая
то в одном, то в другом дом тех, кто пьет сырую воду, она проникнет в чаны
фабрикантов минеральной воды, проберется в салат, когда его будут мыть, и
притаится в мороженом. Она будет сидеть в кормушках животных и ждать, когда
ее проглотят, она будет подкарауливать беспечных ребятишек, которым
захочется напиться из уличного фонтана. Она пропитает землю и появится в
ручейках и колодцах, в тысяче самых неожиданных мест. Только пустите эту
бациллу в водопровод, и, прежде чем мы поймаем и укротим ее, она уничтожит
столицу!
Бактериолог внезапно замолчал. Ему не раз указывали на его страсть к
риторике.
- Ну, а здесь, видите ли, она совершенно безопасна. Человек с бледным
лицом кивнул головой. Глаза его сверкали. Он откашлялся.
- Эти негодяи-анархисты - дураки, - сказал он, - слепые дураки:
бросать бомбы, когда есть такая штука! Мне кажется...
В дверь тихонько постучали, скорее даже не постучали, а поцарапали об
нее ногтем. Бактериолог открыл дверь.
- На минуточку, милый, - прошептала его жена. Когда он вернулся в
лабораторию, посетитель смотрел на часы.
- Я и понятия не имел, что отнял у вас целый час, - сказал он, -
сейчас без двенадцати четыре, а мне нужно было уйти в половине четвертого.
Но то, что вы мне показывали, было так интересно... Нет, право же, больше я
не могу остаться ни на минуту, в четыре у меня важное свидание!
Рассыпаясь в Читать далее...
