2004 год. Переделкино. Квентин Тарантино на могиле Бориса Пастернака,
своего литературного кумира с самого детства
Любимые стихи:"Пространство спит,влюблённое в пространство..."В этот день, 30 мая 1960 года, ушел Великий БОРИС ПАСТЕРНАК...
[показать] [показать] | Пастернак умер от рака лёгких 30 мая 1960 в Переделкино. Сообщение о его смерти было напечатано только в «Литературной газете». Сотни людей (среди них Наум Коржавин, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский и др.) пришли 2 июня 1960 года на его похороны, несмотря на опалу поэта. Александр Галич посвятил его смерти одну из своих песен: …До чего ж мы гордимся, сволочи, Что он умер в своей постели… (. . .) А над гробом встали мародёры, И несут почётный караул… Ка-ра-ул! Последнее слово «караул» может быть растолковано двояко: это и повторение предыдущего, но это и отчаянный крик о помощи, о неотвратимости происходящего. |
[465x700]
ВОТ, КАК ЭТО ВСЁ БЫЛО!
Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.
— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.
[700x537]Юрий Левитанский — один из крупнейших поэтов нашей страны второй половины XX века, ветеран Великой Отечественной войны, лауреат Государственной премии России, автор стихотворений, поэтических пародий и переводов. Убежденный сторонник пушкинской традиции в отечественной поэзии, он вместе с тем внес существенный вклад в русское стихосложение, создав собственную уникальную поэтику, которая и сегодня, уже в веке XXI-м, не только не потеряла своей новизны, но и, по большому счету, еще не осмыслена и не оценена в должной степени литературной критикой.
ИГОРЬ КРУЖАЛИН.САКСОФОН.
"НЕЖНОСТЬ"
Что делать, мой ангел, мы стали спокойней,
мы стали смиренней.
За дымкой метели так мирно клубится наш милый Парнас.
И вот наступает то странное время иных измерений,
где прежние мерки уже не годятся - они не про нас.
Ты можешь отмерить семь раз и отвесить
и вновь перевесить
и можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва.
ХУДОЖНИК СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВ
Но ты уже знаешь как мало успеешь
за год или десять,
и ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.
Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
на миг удивившись почти незаметному их рубежу.
Но ты уже знаешь,
о, как это горестно - быть несудимым,
и ты понимаешь при этом, как сладостно - о, не сужу.
Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перемерить
И вывести формулу, коей доступны дела и слова.
Но можешь проверить гармонию алгеброй
и не поверить
свидетельству формул -
ах, милая, алгебра, ты не права.
Ты можешь беседовать с тенью Шекспира
и собственной тенью.
Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь.
|
|
ПОСЛАНИЕ ЮНЫМ ДРУЗЬЯМЯ, побывавший там, где вы не бывали, я, повидавший то, чего вы не видали, я, уже т а м стоявший одной ногою, я говорю вам — жизнь все равно прекрасна. Да, говорю я, жизнь все равно прекрасна, даже когда трудна и когда опасна, даже когда несносна, почти ужасна — жизнь, говорю я, жизнь все равно прекрасна. Вот оглянусь назад — далека дорога. Вот погляжу вперед — впереди немного. Что же там позади? Города и страны. Женщины были — Жанны, Марии, Анны. Дружба была и верность. Вражда и злоба. Комья земли стучали о крышку гроба. Старец Харон над темною той рекою ласково так помахивал мне рукою — дескать, иди сюда, ничего не бойся, вот, дескать, лодочка, сядем, мол, да поедем... Как я цеплялся жадно за каждый кустик! Как я ногтями в землю впивался эту! Нет, повторял в беспамятстве, не поеду! Здесь, говорил я, здесь хочу оставаться! Ниточка жизни. Шарик, непрочно свитый. Зыбкий туман надежды. Дымок соблазна. Штопаный-перештопаный, мятый, битый, жизнь, говорю я, жизнь все равно прекрасна. Да, говорю, прекрасна и бесподобна, как там ни своевольна и ни строптива — ибо к тому же знаю весьма подробно, что собой представляет альтернатива... Робкая речь ручья. Перезвон капели. Мартовской брагой дышат речные броды. Лопнула почка. Птицы в лесу запели. Вечный и мудрый круговорот природы. Небо багрово-красно перед восходом. Лес опустел. Морозно вокруг и ясно. Здравствуй, мой друг воробушек, с Новым годом! Холодно, братец, а все равно — прекрасно! |
[показать]
Я люблю эти дни, когда замысел весь уже ясен и тема угадана,
а потом все быстрей и быстрей, подчиняясь ключу,-
как в "Прощальной симфонии" - ближе к финалу - ты помнишь,
у Гайдна -
музыкант, доиграв свою партию, гасит свечу
и уходит - в лесу все просторней теперь - музыканты уходят -
партитура листвы обгорает строка за строкой -
гаснут свечи в оркестре одна за другой - музыканты уходят -
скоро-скоро все свечи в оркестре погаснут одна за другой -
тихо гаснут березы в осеннем лесу, догорают рябины,
и по мере того как с осенних осин облетает листва,
все прозрачней становится лес, обнажая такие глубины,
что становится явной вся тайная суть естества,-
все просторней, все глуше в осеннем лесу - музыканты уходят -
скоро скрипка последняя смолкнет в руке скрипача -
и последняя флейта замрет в тишине - музыканты уходят -
скоро-скоро последняя в нашем оркестре погаснет свеча...
Я люблю эти дни, в их безоблачной, в их бирюзовой оправе,
когда все так понятно в природе, так ясно и тихо кругом,
когда можно легко и спокойно подумать о жизни, о смерти, о славе
и о многом другом еще можно подумать, о многом другом.
Юрий Левитанский
"Прощальная" симфония Гайдна получила свое название благодаря финалу. Во время исполнения музыканты один за другим постепенно покидают сцену. Так «папаша Гайдн», как его называли музыканты, намекнул своему покровителю князю Николаю, что музыканты заждались отъезда из летнего поместья Эстергазы в теплый Айзенштадт, и на следующий же день после премьеры отъезд был назначен
[показать] К ее лицу шел черный туалет... Из палевых тончайшей вязи кружев На скатах плеч - подобье эполет... Ее глаза, весь мир обезоружив, Влекли к себе. Садясь в кабриолет По вечерам, напоенным росою, Она кивала мужу головой И жаждала душой своей живой Упиться нив вечернею красою. И вздрагивала лошадь, под хлыстом, В сиреневой муаровой попоне... И клен кивал израненным листом. Шуршала мгла... Придерживая пони, Она брала перо, фантазий страж, Бессмертя мглы дурманящий мираж.Игорь Северянин
[показать]
[показать]
[показать]
Как женщина пожившая, но все же
Пленительная в устали своей,
Из алых листьев клена взбила ложе
Та, кто зовется Грустью у людей...
И прилегла — и грешно, и лукаво
Печалью страсти гаснущей влеча.
Необходим душе моей — как слава! —
Изгиб ее осеннего плеча...
Петь о весне смолкаем мы с годами:
Чем ближе к старости, тем все ясней,
Что сердцу ближе весен с их садами
Несытая пустынность осеней...
1926
Серия сообщений "Читает Павел Морозов/Ветров Борис":
Часть 1 - Александр Блок - О доблестях, о подвиге....
Часть 2 - ЛЮБИМАЯ, СПИ!
...
Часть 4 - Бунин Иван Беру твою руку и долго смотрю на нее
Часть 5 - Семен Кирсанов СТРОКИ В СКОБКАХ Читает Борис Ветров
Часть 6 - Стихотворение "Маленькая элегия" Северянин Игорь,
Часть 7 - Афанасий Фет СТАРЫЕ ПИСЬМА
Часть 8 - Константин Симонов - Жди меня
Часть 9 - Любимая, спи!
[469x700]
[показать]
[442x107]
[300x69]
[300x69]
[300x69]
Игорь Северянин "Январь"
Январь, старик в державном сане
Садится в ветровые сани, —
И устремляется олень
Бездушней вальсовых касаний
И упоительней, чем лень.
Его разбег направлен к дебрям,
Где режет он дорогу вепрям,
Где глухо бродит пегий лось,
Где быть поэту довелось...
Чем выше кнут, — тем бег проворней,
Тем бег резвее; все узорней
Пушистых кружев серебро.
А сколько визга, сколько скрипа!
То дуб повалится, то липа —
Как обнаженное ребро.
Он любит, этот царь-гуляка,
С душой надменного поляка,
Разгульно-дикую езду...
Пусть душу грех влечет к продаже:
Всех разжигает старец, — даже
Небес полярную звезду!
16 мая – 125 лет со дня рождения Игоря Северянина, русского поэта-модерниста, переводчика, мемуариста.
Моя двусмысленная слава
И недвусмысленный талант…
И. Северянин
В этом ироническом самопризнании Игоря Северянина – намёки на его поэтическую личность. «Недвусмысленный талант» – это не только хвастовство (которого поэт не был лишён), но и действительное внутреннее ощущение, выраженное прямо и без обиняков: Северянин знал, что он талантлив и не считал нужным притворяться. «Двусмысленная слава» – это тоже серьёзно; это – ощущение изначальной противоречивости своей шумной поэтической известности. Кумир восторженной публики в предреволюционные годы, к 1930-1940 годам он оказался почти забыт.
[450x338]
Она читает зимой Евангелье,
Она мечтает о вешнем ангеле.
Душой поэта и аполлонца
Все ожидает литавров солнца!
Умом ребенок, душою женщина,
Всегда капризна, всегда изменчива,
Она тоскует о предвесеньи,
О незабудках, о росной сени...
И часто в ложе, на пестрой опере,
Когда ей сердце мечты отропили,
Она кусает платок, бледнея, -
Дэмимонденка и лесофея!..
Игорь Северянин, 1912
[показать]