Валентина Гусева

Тайные движения книг

[показать]

В то, что те или иные книги попадают к нам в руки неслучайно, что существует некий тайный смысл их движения, я верила и верю, и писала об этом неоднократно. Вот и на этот раз книги виноваты в том, что я решилась рассказать об этом уроке.

Несколько лет назад мы повезли своих ребятишек в райцентр, где гастролировал какой-то заезжий цирк, на дворе лютовала зима, переметало, казалось, автобус просто-напросто застрянет в одном из сугробов.

Рецензия на рассказ И.Бунина «Солнечный удар»                                                                                  Юлия ПЕРЧАТКИНА,

                                                                                                                                                                     11-й класс, средняя школа, г. Белорецк, Башкортостан

Прекрасно всё в любви – несёт ли нам
Страдания она или бальзам.
Страданья ради истинной любви
Блаженством, о влюблённый, назови.
                                                   Саади

[175x279]Помните у Высоцкого: “...на сушу тихо выбралась любовь и растворилась в воздухе до срока”? И не “сорок сороков”, а всю жизнь человек пытается найти ответ на вопрос: что есть любовь? Солнечный удар, томленье духа или благодать?

Я часто перечитываю любовные рассказы И.Бунина. Мне кажется, что именно этот писатель попытался разгадать самое необъяснимое, загадочное человеческое чувство. Мне очень нравится его рассказ «Солнечный удар», написанный в 1925 году в приморских Альпах. Это произведение, так же как и «Ида», «Дело корнета Елагина», предвосхищает сборник рассказов «Тёмные аллеи».

“Всякая любовь – великое счастье, даже если она не разделена” – эту фразу писателя можно поставить эпиграфом ко всем его рассказам о любви. Он много говорил о ней, прекрасной, непостижимой, таинственной. Но если в ранних рассказах Бунин писал о трагичной неразделённой любви, то в «Солнечном ударе» она взаимная. И всё равно трагична! Невероятно? Как так может быть? Оказывается, может.

Марина БРОЙДЕ,
Москва

[показать]

“Вы же прекрасно играете, но только не моё лицо. Я же этого не писал”, – сказал однажды Чехов Станиславскому, исполнявшему роль Треплева в «Чайке». А в другой раз в письме к жене, актрисе О.Л. Книппер, всерьёз уверял, имея в виду «Вишнёвый сад»: “Немирович и Алексеев в моей пьесе видят положительно не то, что я написал, и я готов дать какое угодно слово, что оба ни разу не прочли внимательно моей пьесы”. Так болезненно воспринимал А.П. Чехов любые, даже чисто внешние отступления от сложившегося в его представлении рисунка роли или атмосферы действия. И тем не менее некоторые из его героев традиционно осмысливаются вопреки заданной автором трактовке.

[показать]

Элегия, баллада, ода, идиллия, мадригал... Как много типов стихотворных произведений знает мировая поэзия! Но всё же самой совершенной формой считается сонет. И это закономерно: легко воспринимаемое и быстро запоминаемое количество строк, к тому же идеально скомпонованное изнутри. В начале стоят два четверостишия, (катрена), раскрывающих тему сонета, а затем следуют два трёхстишия (называемых терцетами), в которых содержится вывод произведения. Такая форма лирического стихотворения создаёт гармонически уравновешенное целое, диалектически напряжённое и идейно заострённое.

Андрей Репин

 

ПЛАН  АНАЛИЗА

[275x207]

1. ТЕМА-I. “...Даже самые мелкие части в произведении должны быть между собою согласованы и образовывать художественное единство. Объединяет же все части произведения между собой тема, или предмет сочинения. Темой называется то, о чём говорится в сочинении” (Б.Томашевский). Если следовать этому определению, тема «Метели» – превратности любви. Именно эту тему развивают фабула и сюжет новеллы.

Сергей Волков

 Урок «Традиции и новаторство в поэзии начала XX века» и поставили перед собой следующие цели:

1. Повторить фактический материал, прочитать и проанализировать новые стихотворения.
2. Попытаться провести связь между поэтическими направлениями символизма, акмеизма и футуризма и поэзией прошлого и настоящего, увидеть, что такие явления “прорастали” в литературе задолго и что им суждено возвращаться.
3. Сравнить поэтические направления с направлениями живописи, провести культурно-исторические параллели.

Обобщающий характер урока подсказан словами А.Блока: “Неразлучные в России живопись, музыка, проза, поэзия... Вместе они образуют единый мощный поток, который несёт в себе ношу национальной культуры”. В нашем сегодняшнем уроке тоже переплетутся разные виды искусства, встретятся произведения разных эпох. Таким образом, он будет иметь свободную структуру и образовываться постепенно, на наших глазах.

Игорь СУХИХ,
Санкт-Петербург

Поначалу кажется, что сходство между Сергеем Довлатовым и Венедиктом Ерофеевым лежит на поверхности и сводится к эффектной и мало кому знакомой цитате из чеховского рассказа «Шведская спичка». Герой, которого долго ищут, думают, что он убит, находится спрятанным в бане у любовницы и произносит, увидев друзей-приятелей: “Да пейте же, чёрт вас возьми. Разбудили, так пейте! Любовь, водка и закуска!” В соответствии с любимым приёмом обоих авторов цитата легко трансформируется, приобретая академически-респектабельный характер: “Любовь к водке и закуске в прозе...”

Материала, естественно, хоть отбавляй.

Руслан КИРЕЕВ

[257x178]

Да полно вам, воскликнет читатель, – тихий, забитый Акакий Акакиевич Башмачкин и вдруг – революционер! Ведь он и двух слов-то связать не может, изъясняется, пишет автор, “большею частью предлогами, наречиями и, наконец, такими частицами, которые решительно не имеют никакого значения”. Но так изъясняется он далеко не всегда. В конце повествования читателю явлен другой Акакий Акакиевич, способный на речь довольно-таки связную: “А! так вот ты наконец! Наконец я тебя того, поймал за воротник! твоей-то шинели мне и нужно! Не похлопотал об моей, да ещё и распёк, – отдавай же теперь свою!”

Ольга Волкова

Разбор стихотворений Иосифа Бродского, которые входят в последнее время в школьную программу, часто становится труден как для школьников, так и для самих учителей. Трудности возникают даже не во время анализа, но ещё на подступах к нему: сам смысл стихотворения остаётся читателю неясен. Мы предлагаем вам вариант интерпретации одного стихотворения И.Бродского, входящего во многие школьные программы.

В твоих часах не только ход, но тишь.
Притом их путь лишён подобья круга.
Так в ходиках: не только кот, но мышь;
они живут, должно быть, друг для друга.
Дрожат, скребутся, путаются в днях.
Но их возня, грызня и неизбывность
почти что незаметна в деревнях,
где вообще в домах роится живность.
Там каждый час стирается в уме,
и лет былых бесплотные фигуры
теряются – особенно к зиме,
когда в сенях толпятся козы, овцы, куры.
                                                          1963

Мария Порядина

2 февраля – 155 лет со дня рождения (1855) Всеволода Михайловича Гаршина 130 лет со времени написания рассказов “Ночь”, “Денщик и офицер”, “Attalea princeps” (1880)

ЧТЕНИЕ – прекрасное занятие, но у него тот недостаток, что оно заставляет человека думать. Тот, кто много читает, не делит мир на “чёрное” и “белое”, никогда не судит о жизни резко и безапелляционно. Ведь привычка к чтению – это привычка к осмыслению. А осмысление – это когда каждое явление рассматривается не с одной-единственной стороны, а с нескольких позиций. На классический вопрос “кто виноват?” думающий человек никогда не сможет ответить однозначно. На вопрос “что делать?” – тем более. Мыслящий человек понимает, что нет одной общей правды для всех, – у каждого своя правда, своя боль и свои резоны.

Умение осознать и принять множество правд – это, пожалуй, и есть совесть (“со-весть”). Она может сделать человека писателем, либо испортить ему жизнь, либо и то и другое вместе. Пример – Всеволод Гаршин.

Сергей БОЧАРОВ

[212x294]

“— Случай! — сказал один из гостей.

— Сказка! — заметил Германн”.

Если рассказ Томского – это завязка интриги «Пиковой Дамы», то эти две реакции на него как две оценки анекдота — это завязка её философской интриги. Обо всём, что случится дальше, кончая чудесным выигрышем и непостижимой ошибкой героя, можно сказать — “случай” или “сказка”. Но в устах говорящих эти слова означают не то, что они означают в пушкинском тексте. Случай – это просто случай, слепой хаотический случай, сказка – это выдумка, небылица. Реплики отрицают друг друга и отрицают чудо. У Пушкина случай не слеп и сказка не выдумка. У Пушкина обе силы действуют в тайном единстве и подтверждают чудо. Чудо как тайнодействие, решающее судьбу героев как они сами её для себя неведомо выбрали, — как Германн неведомо для себя выбрал пиковую даму вместо туза — “обдёрнулся”.

Дмитрий Шеваров

Русская литература ХХ века неожиданно пополнилась ещё одним классическим произведением: вышел в свет “Дневник” Бориса Шергина

Глянул в окно: о! солнышко!
Борис Шергин.
Из дневника, 11 сентября 1943 года

В ШЕСТИДЕСЯТЫЕ годы прошлого века жил в Москве на Рождественском бульваре Борис Викторович Шергин (правильное ударение в его фамилии – на первом слоге). Занимал две комнатки в большой коммунальной квартире.

Соседи видели в нём лишь тихого пенсионера, полуслепого инвалида. Когда он с палочкой выбирался во двор, то растерянно замирал, не зная, куда ступить и где приткнуться. Кто-нибудь из мальчишек подбегал к нему и вёл к скамейке на бульвар. Там, если погода позволяла, старик сидел в одиночестве до самого вечера. Иногда папироску курил. Ветерок шевелил “нимб” седых волос и такую же седую бородку.

[230x311]

Шергин Борис. Праведное солнце. Дневники разных лет. 1939–1968. – СПб. : Библиополис, 2009. – 656 с.

Мимо него молчком бежали деловитые москвичи, шумными ватагами проносились гости столицы, а Шергин под стук каблучков и шелест сандалий думал о чём-то отсель далёком. О чём-то тихом, уездном, северном. Уносился, верно, душой на Соловки, куда не раз семья Шергиных ездила на богомолье. Или в свой ненаглядный Архангельск, где появился на свет за четыре года до наступления ХХ века. (Под старость он очень радовался тому, что успел родиться в пешем и гужевом ХIХ веке.)

Языческое детство. В окрестностях этой дачи ("Отрада", Стрелецкая бухта, Херсонес. Непосредственно отсюда античность – эллинизм) я получила прозвище "дикая девочка", потому что ходила босиком, бродила без шляпы и т.д., бросалась с лодки в открытом море, купалась во время шторма и загорала до того, что сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень. Однако в Царском Селе она делала все, что полагалось в то время благовоспитанной барышне. Умела, сложив по форме руки, сделать реверанс, учтиво и коротко ответить по-французски на вопрос старой дамы, говела на Страстной в гимназической церкви. Изредка отец брал ее с собой в оперу (в гимназическом платье) в Мариинский театр (ложа). Бывала в Эрмитаже, в Музее Александра III и на картинных выставках. Весной и осенью в Павловске на музыке – Вокзал... Музеи и картинные выставки... Зимой часто на катке в парке.
В Царскосельских парках тоже античность, но совсем иная (статуи). Читала много и постоянно. Большое (по-моему) влияние (на нее) оказал тогдашний властитель дум Кнут Гамсун ("Загадки и тайна"); Пан, Виктория – меньше. Другой властитель Ибсен... Училась в младших классах плохо, потом хорошо. Гимназией всегда тяготилась. В классе дружила только с Тамарой Костылевой, с которой не пришлось больше встретиться в жизни...

Я родилась в один год с Чарли Чаплиным, "Крейцеровой сонатой" Толстого, Эйфелевой башней и, кажется, Элиотом. В это лето Париж праздновал столетие падения Бастилии – 1889. В ночь моего рождения справлялась и справляется древняя Иванова ночь – 23 июня (Midsummer Night). Назвали меня Анной в честь бабушки Анны Егоровны Мотовиловой. Ее мать была чингизидкой, татарской княжной Ахматовой, чью фамилию, не сообразив, что собираюсь быть русским поэтом, я сделала своим литературным именем. Родилась я на даче Саракини (Большой Фонтан, 11-я станция паровичка) около Одессы. Дачка эта (вернее, избушка) стояла в глубине очень узкого и идущего вниз участка земли – рядом с почтой. Морской берег там крутой, и рельсы паровичка шли по самому краю.
Когда мне было 15 лет и мы жили на даче в Лустдорфе, проезжая как-то мимо этого места, мама предложила мне сойти и посмотреть на дачу Саракини, которую я прежде не видела. У входа в избушку я сказала: "Здесь когда-нибудь будет мемориальная доска". Я не была тщеславна. Это была просто глупая шутка. Мама огорчилась. "Боже, как я плохо тебя воспитала", – сказала она.
1957

Виктор Борисов-Мусатов

[показать]

Виктор Борисов-Мусатов. Дама у гобелена (Н.Ю.Станюкевич).
1903. Бумага, пастель. 56,5ґ41. 
Государственная Третьяковская галерея, Москва

«Предчувствую Тебя. Года проходят мимо. Все в облике одном предчувствую Тебя...» – эти строки из стихотворения Александра Блока выражали ощущения всего культурного общества, создавшего изумительное искусство Серебряного века. В таком предчувствии осуществления мечты, и не только о личном счастье, но и творческом – создании на полотнах поэтического образа гармонии человека, природы и мира, – не прошли, а стремительно пролетели 35 земных лет Виктора Борисова-Мусатова!..