Татьяна СУРОДЕЕВА

[показать] 

О рассказе И.А. Бунина “Тёмные аллеи”

Любовь, любовь – гласит преданье –
Союз души с душой родной –
Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И... поединок роковой...
                                     Ф.И. Тютчев

итаю “Тёмные аллеи” и проникаюсь сладкой завистью к человеку, который оставался влюблённым в жизнь в своём немолодом возрасте. Мне кажется, что написать такие строки, где всё пронзительно, как звук скрипки, мог только человек с редчайшим талантом – умением любить! От этих рассказов исходит такая мощная энергия, что совершенно забываешь: человеку, писавшему их, было за шестьдесят.

Анна СЕРГЕЕВА-КЛЯТИС

ГАЛЕРЕЯ

[259x311]

Эпоха русского ампира фактически совпадает по времени с эпохой царствования Александра I. Поэма Н.В. Гоголя “Мёртвые души” была написана уже в другую эпоху, гораздо более рационалистичную и совсем не настроенную на мечтательный лад. С позиций человека нового времени Гоголь оценивает “век минувший”, воплощённый в образе одного из героев поэмы — помещика Манилова и в устройстве его усадебной жизни.

Внешность хозяина усадьбы — как и его характер — Гоголь определяет с помощью пословицы: “...так себе, ни то ни сё, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан”. Вероятно, именно по той причине, что в Манилове нет никаких выдающихся черт, на которых можно остановить внимание, портрет его уж очень лаконичен: “Он улыбался заманчиво, был белокур, с голубыми глазами”. Интересно, однако, что гоголевский Манилов до странности похож на человека, чей портрет совсем недавно был не только хорошо знаком каждому, но и служил выражением ампирного идеала, – на императора Александра I.

[показать]  Джордж и Элис Смит сошли с поезда в Биаррице в полдень и за час успели устроиться в отеле, пронестись по раскаленному песку к океану и улечься загорать на пляже.

[показать]

Глянув на растянувшегося под лучами солнца Джорджа Смита, можно было принять его за обычного туриста, который завезен в Европу на короткое время, с тем чтобы вскоре вернуться на родину. Однако это был человек, который любил искусство больше жизни.

I

[250x202]Схватив меня за руку, Стряпухин быстро спросил:
— В котором ухе звенит? Ну! Ну! Скорее!!
— У кого звенит в ухе? — удивился я.
— Да у меня! Ах ты, господи! У меня же!! Скорее! Говори! 
Я прислушался.
— В котором? Что-то я не слышу... А ты сам сразу не можешь разобрать?
— Да ты угадай, понимаешь? Угадай! Какой ты бестолковый!..
— Да угадать-то не трудно, — согласился я. — Если бы ушей было много — ну, тогда другое дело... А то два уха — это пустяки. Левое, что ли?
— Верно, молодец!
Я самодовольно улыбнулся.

Анатолий ХАМУХИН, 
[показать]г. Озёрск

 Роман “Мастер и Маргарита” — “лебединая песня” М.А. Булгакова. Он дописывался его слабеющей рукой в 1940 году. Тем не менее первый роман Булгакова – “Белая гвардия”, написанный в 1924 году и отделённый от последнего эпохой в 16 лет, связан с романом “Мастер и Маргарита” целым блоком тем и проблем: темой семейного очага и любви, темой предательства, проблемой расплаты за вину, темой города; связаны оба произведения и “дьявольщиной”, и использованием библейских мотивов. Эти вопросы, как и главный вопрос (“Что есть истина?”), всегда волновали писателя, и он ответил на них в своём последнем романе.

ПАНТЕОН

Ирина ЧЕРНОВА, г. Псков

У каждого мемуариста по-своему рождается и реализуется замысел литературного портрета А.Т. Твардовского. “Многие, при жизни знавшие Твардовского, – замечает Григорий Бакланов, – написали о нём теперь. И он в этих рассказах такой, каким его видели, но не обязательно такой, каким он был: ведь каждый видит по-своему, а видит столько, сколько увидеть дано”. Здесь, по существу, речь идёт о законах мемуарных жанров, возможностях мемуариста, определяющих меру ценности его воспоминаний, степень их правдивости.  К воспоминаниям современников великого поэта школьный учитель обращается на разных этапах изучения монографической темы “А.Т. Твардовский. Жизнь и творчество”. Воспоминания тех, кто хорошо знал поэта, часто встречался с ним, позволят воскресить самые значительные страницы творческой биографии А.Т. Твардовского, ввести в тот круг идей, образов, мотивов, которые составляют существо творчества поэта.
[142x216]

[216x315]Константину Симонову не пришлось наблюдать Твардовского в течение многих лет. Это обстоятельство определило и характер повествования, и содержание его мемуаров. Имея в виду конец 30-х годов, К.Симонов писал: “В те давние годы я больше встречался с поэзией Твардовского, чем с ним самим... Стихи Твардовского для меня значили тогда намного больше, чем его личность. Я гораздо отчётливее помню, как читал их, чем как видел его. А оставшееся с тех времён ощущение личности Твардовского сложилось у меня не столько из впечатлений о собственных встречах, сколько из того, что я слышал от людей, соприкасавшихся с ним в годы его занятий в ИФЛИ – Институте философии, литературы и истории, – куда он пришёл как студент, будучи уже известным поэтом... ИФЛИ гордился им... Пришедшая к нему слава нисколько не поколебала его серьёзного и строгого отношения к тому понятию необходимой для писателя образованности, в которое он вкладывал очень много... Став выдающимся поэтом, он оставался выдающимся студентом, с упорством продолжая идти к поставленной цели и с блеском завершив образование в лучшем по тому времени гуманитарном высшем учебном заведении страны.

[показать] [показать]       [показать]       [показать]      [показать]     [показать]

Я очень люблю писателей, которые описывают старинные запущенные барские усадьбы, освещенные косыми лучами красного заходящего солнца, причем в каждой такой усадьбе у изгороди стоит по тихой задумчивой девушке, устремившей свой грустный взгляд в беспредельную даль. Это самый хороший, не причиняющий неприятность сорт женщин: стоят себе у садовой решетки и смотрят вдаль, не делая никому гадостей и беспокойства.

Я люблю таких женщин. Я часто мечтал о том, чтобы одна из них отделилась от своей изгороди и пришла ко мне успокоить, освежить мою усталую, издерганную душу.

Леонид Андреев: жизнь вопреки
 

21 (9) августа 1871 года родился писатель, заглядывавший в бездны

[420x502]

«Он пугает, а мне не страшно», – так вроде бы граф Лев Толстой отозвался о Леониде Андрееве в разговоре с посетителем. И слова эти стали чуть ли не приговором: дескать, у Андреева всё не всерьёз. Поводом для приговора послужила «Бездна» (1902) – рассказ о чудовищной силе похоти, которую человек не может – или не хочет! – одолеть. Наверное, Толстому не было страшно (и не такое таилось в тайниках его души). Но к людям обычным это не относится.

Евгений ШКЛОВСКИЙ

[показать]  Два этих имени – Александр Куприн и Леонид Андреев – в начале ХХ века считались едва ли не самыми громкими. К.Чуковский в своём Дневнике рассказывает, как страстно ревновал И.Бунин к успеху своего приятеля Л.Андреева, который в то время был звездой первой величины и пользовался столь несомненной славой, что рядом с ним Бунина оскорбительно не замечали.

Костёр рябины

Минувшей осенью щедро плодоносили рябины. По примете – к суровой зиме. У нас в скверике всё от них было красно. Особенно трогательно выглядела одна – невысокая и совершенно круглая.

Я, конечно, не подсчитывал, но думаю, что рябина в нашей поэзии вторая после берёзы по количеству упоминаний.

Тут же на ум приходит Есенин:

В саду горит костёр рябины красной,
Но никого не может он согреть.

А ведь сказано для красного словца. Так уж и “никого”? Согревает, да ещё как! Не буквально, конечно, а душу.

Надежда ЧУРЛИК, г. Рубцовск, Алтайский край

Стихотворение “В ресторане”

В этом стихотворении происходит как бы завершение пути, которым движется идеал женской красоты в лирике А.Блока. Путь был непростым: из заоблачных высот – в мрак и вертеп земной жизни. Героиня, идя по ступеням вниз, на этом пути утрачивает таинство своей неземной красоты, всё более проступают в её облике черты не только земной, но даже приземлённой женщины. Она из предмета поклонения и обожания стала предметом купли-продажи.

Ольга ПАВЛОВА

Сон Татьяны в пятой главе пушкинского романа “Евгений Онегин” – самое загадочное место во всём произведении. Эпиграф к этой главе (“О, не знай сих страшных снов ты, моя Светлана!”) взят из известной баллады Жуковского “Светлана”, главная героиня которой засыпает и видит различные ужасы. Существует также традиция сравнения сна Татьяны со сном Наташи из баллады “Жених”, которая была написана Пушкиным примерно в то же время, что и пятая глава (правда, в балладе Наташа только описывает действительность, выдавая её за страшный сон). Однако обе баллады (и Жуковского, и Пушкина) заканчиваются благополучно (Наташа разоблачает злодея в финале, а Светлана просыпается и узнаёт о возвращении своего жениха; кошмарные сны не имеют продолжения и никакого влияния на последующую жизнь героинь), тогда как сон Татьяны – зловещий знак её судьбы (Татьяна недоумевает и во сне, и после пробуждения, ищет толкование сна в соннике). Сновидение Татьяны – вещее (в творчестве Пушкина не раз встречались такие сны: например, видел Пугачёва в пророческом сне Гринёв).

“Увидеть в капле океан”

Анализ эпизода из крупного эпического произведения — тема, ставшая в последние годы традиционной для школьного экзамена по литературе. Своими рекомендациями о том, как подступиться к этой теме, делится ведущий словесник города Твери, заслуженный учитель РФ Анна Евгеньевна Иллюминарская. Беседа с ней записана редактором “Литературы” Сергеем Волковым.

С.В.: Анна Евгеньевна, что бы вы посоветовали учителям, консультирующим выпускников перед экзаменом, рассказать об этой теме в первую очередь?

Стихотворение “Автопортрет”

Художественный мир О.Мандельштама сложен для интерпретации. Перед анализом его стихотворений испытывают трудности как учителя, так и учащиеся. Одной из особенностей индивидуального стиля художника является целостная структура его поэтического мира, где все стихотворения связаны в некое единое архитектурное целое.

Каждое стихотворение необходимо рассматривать, не вырывая его из контекста стихотворного цикла сборника, в который оно помещено, и культуры в целом. 

Татьяна ГОРБАТОВА, Москва

Татьяна ГОРБАТОВА, Москва

[показать]

Сейчас происходит как бы “второе открытие” многих писателей второй половины XIX века: Толстого, Достоевского, Лескова, Салтыкова-Щедрина... В их произведениях находят новые мотивы, образы, сюжеты, так или иначе связанные с христианской культурой, как она была усвоена на Руси. Некрасов не является исключением из их числа. В последние годы выходит всё больше работ, посвящённых влиянию на его творчество народного христианства. Однако большее внимание уделяется лирике поэта, а “Кому на Руси жить хорошо” привлекается для исследований лишь фрагментарно. Мне хочется хотя бы частично восполнить этот пробел, проинтерпретировав образы “народных заступников”.