В нынешний год 185-летия Николая Семёновича Лескова (1831–1895) и 195-летия Фёдора Михайловича Достоевского (1821–1881) образованное человечество с признательностью вспоминает славные имена великих классиков мировой литературы. Интерес к их творчеству с годами не угасает, но возрастает. Чем больше читаешь и изучаешь этих русских писателей, тем более убеждаешься, что их художественные миры, уходящие корнями в Святое Евангелие, столь же неисчерпаемы, как и Новый Завет с его заповедями о жизни вечной.
«Миры внутри миров», художественные вселенные, созданные творческим гением Достоевскогои Лескова, ярко индивидуальны, неповторимо своеобразны. И в то же время они сопоставимы, при всей их безмерности – соизмеримы по творческой мощи, масштабам дарования. Так, Игорь Северянин в стихотворной строке о Лескове уравновесил его талант с талантом Достоевского: «Достоевскому равный, он – прозёванный гений».
До недавнего времени слова о русском «прозёванном гении» звучали горькой истиной. Если Достоевского уже его современники воспринимали как «пророка, призванного сказать новое слово», признавали за ним право на «роль общественного руководителя», то Лескова при жизни и долгое время после смерти не могли оценить по достоинству. Слишком неудобным для тех, кто «справа» и кто «слева», оказался выступавший против политических направлений («направленской узости» и «направленской лжи»), плывший «против течений» писатель, привыкший слушаться исключительно голоса совести – Божьего голоса в душе. По поводу издания одной из своих книг Лесков однажды заметил: «я опять ни на кого не угодил и очень этому рад».
Ко дню рождения Николая Семеновича Лескова (1831 - 1895)
Николай Лесков. 1860 год
Я… думаю, что я знаю русского человека в самую его глубь, и не ставлю себе этого ни в какую заслугу. Я не изучал народа по разговорам с петербургскими извозчиками, а я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под тёплым овчинным тулупом, да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек…
Стебницкий (Н. С. Лесков). «Русское общество в Париже»
«Большой и глубокий след оставил в русской литературе этот гордый, надменный, оклеветанный и одинокий писатель. Есть страницы в его произведениях, которые потрясают и полны тем настроением, какое порождают грозовые вечера. Его "Очарованный странник" - нечто из ряда вон выходящее по силе изобразительности. Когда-то в киевский Владимирский собор, где работали художники во главе с Виктором Васнецовым, я принес книжечку с "Очарованным странником", и на два дня прекратились все работы. Жадно схватилась художественная братия за книгу и не могла оторваться от нее. Приехал митрополит Флавиан взглянуть, как идут работы, а ему объяснили, почему они приостановились. Он покачал головой, взял книжечку с собою, и потом Прахов рассказывал, что и он два дня не мог оторваться.
Во многих своих рассказах Лесков был фантастичен и мистичен, но когда хорошенько вглядишься в его картины, то приходишь к заключению, что они в высшей степени реальны и только благодаря его искусству они кажутся сказкой, и самый простой случай, как, например, зарез мясником теленка, приобретает под пером Лескова характер какого-то потустороннего происшествия, отчего становится жутко. …Такие вещи, как "Запечатленный ангел" или "Очарованный странник»…»
(из мемуаров журналиста, критика, писателя Иеронима Ясинского (1850-1930) «Николай Лесков» (1926).
Николай Семенович Лесков. Цитаты из произведений«Левша»
Николай Семенович Лесков- автор романа «Соборяне» и много-численных повестей и рассказов, среди которых самыми известными являются «Леди Макбет Мценского уезда», «Запечатленный ангел», «Очарованный странник», «Левша».
Бесполезное это дело: дураков учить все равно что мертвых лечить.
Еще древними было замечено, что вся жизнь развивается по определенному циклу. События настоящего порой с потрясающей точностью копируют «дела давно минувших дней». Периодические повторы, необъяснимые с точки зрения обычной логики, случаются и в жизни целых цивилизаций, и в жизни отдельных людей. Что это – случайные стечения обстоятельств или неведомые нам законы природы?…
О Велимире Хлебникове. Из воспоминаний Романа Якобсона
Якобсон Роман: Из воспоминаний
С Хлебниковым я познакомился в конце декабря тринадцатого года. Я решил, что необходимо встретиться и побеседовать. У меня перед ним было восхищение, не поддающееся никаким сравнениям.
Уже вышел первый альманах «Садок судей». В то время я нашел у знакомых и чуть не зачитал уже редкостный первый «Садок» — я считал, что владельцам он ни к чему, но они потребовали его обратно — пришлось вернуть. Первый «Садок судей» меня ошеломил, а когда я прочел в рецензии Городецкого на второй «Садок», что в «Студии Импрессионистов», в том же десятом году, были напечатаны стихи Хлебникова «Заклятие смехом», они меня впрямь потрясли.
Великий поэт, создатель нового поэтического языка, юродивый от литературы, математик, мыслитель, пророк Велимир Хлебников считал и настаивал на том, что его система изучения и освоения времени основывается не на интуиции, а на точных расчетах, которым он фанатично предавался. В 1912 у Хлебникова выходит брошюра «Учитель и ученик», где приводились подсчеты «законов времени». По форме эта книга была диалогами ученика (автор) со своей тенью.
Портрет Велимира Хлебникова. Художник Михаил Кольев.
Велимир Хлебников – уникальное явление в русской культуре.
Поэт, мыслитель, математик, орнитолог, он во многом опередил свое время.
Его гениальные прозрения не укладывались в рамки современной ему науки, искусства и литературы.
У встречных путей Прошлого и Будущего...
Кому сказатеньки,
Как важно жила барынька?
Нет, не важная барыня,
А, так сказать, лягушечка:
Толста, низка и в сарафане,
И дружбу вела большевитую
С сосновыми князьями.
И зеркальные топила
Обозначили следы,
Где она весной ступила,
Дева ветреной воды.
И я свирел в свою свирель, И мир хотел в свою хотель... Велимир Хлебников. Художник Elena Markova
Велимир Хлебников озадачивает и завораживает и кажется непонятным. Почему – быть может, из-за его чрезвычайно разносторонней образованности. Он всегда знает то самое важное, что следует знать о каждой вещи. К тому же, он систематически уничтожает указания на богатейшие контексты осмысления своих текстов.
"Мы чаруемся и чураемся"....
Есть у Хлебникова стихотворение "Ангелы", после прочтения которого захотелось поделиться им с вами. Что я буду одна голову ломать.[показать]
Поэт Алик Ривин, всплывший на поверхность русской поэзии словно ниоткуда в середине семидесятых годов, стал легендарной фигурой, весь сотканный из вымыслов, полуправды, легенд и невероятных историй о полусумасшедшем поэте, больше напоминавшего юродивого.
Личность невероятная, неправдоподобная, совершенно не типичная для тех мрачных тридцатых годов: времени разгула доносов, запретов, разгромов, посадок, почти полностью оголивших ленинградский интеллектуальный пейзаж.
Нереальный персонаж из реального советского Ленинграда, зачищенного от всякой «интеллигентской сволочи». Алик Ривин явился в этот абсурдный мир как являются пророки, чтобы возвестить о грядущей страшной трагедии, которая уже на пороге.
Вот придет война большая,
Заберемся мы в подвал.
Тишину с душой мешая
Ляжем на пол, наповал.
Мне, безрукому, остаться
С пацанами суждено,
И под бомбами шататься
Мне на хронику в кино.
Как чаинки вьются годы,
Смерть поднимется со дна,
Ты, как я, - дитя природы
И прекрасен как она,
Рослый тополь в чистом поле,
Что ты знаешь о войне?
Нашей общей кровью полит
Я порубан на земле.
И меня во чистом поле
Поцелует пуля в лоб,
Ветер грех ее замолит,
Отпоет воздушный поп.
Сева, Сева, милый Сева,
Сиволапая свинья...
Трупы справа, трупы слева
Сверху ворон, сбоку - я.
1940
Евгений Арензон рассказал «Ленте.ру» о том, как готовились собрания сочинений главных русских футуристов Владимира Маяковского и Велимира Хлебникова, о творческом пути поэтов и об их взаимном влиянии. Он проанализировал тексты Хлебникова и показал рождение новой поэзии, основанной на славянском корнесловии.
В издательстве «Наука» вышли три первых тома двадцатитомного полного собрания произведений Маяковского. Это четвертое собрание отличается объемом и значимостью комментария, научной структурой, подготовкой текста и содержанием. В нем впервые представлены репродукции произведений Маяковского как художника: живопись, очень интересная графика (прежде всего — шаржи) и плакаты. Собрание готовилось сотрудниками Института мировой литературы (ИМЛИ) очень долго: нужно было дать совершенно новую композицию томов, пройти по следам предыдущих полных собраний сочинений, сверить все материалы.
Люди моей задачи часто умирают тридцати семи лет. Хлебников
Если ты хочешь проникнуть в тайны физики,
то ты должен посвятить себя в мистерии поэзии. Шлегель
Знаете, дорогой читатель, какие строки повлияли на юного тщедушного меня, рвущего на заре взрослой жизни корни волос из «лукавой хари» неповоротливого бытия; меня, сражающегося-горящего «в гневе, в яри, под визг верховный колеса» за место под солнцем:
Сегодня снова я пойду
Туда, на жизнь, на торг, на рынок,
И войско песен поведу
С прибоем рынка в поединок!
В этом четверостишии — не декларация, это кредо поэта, его выстраданная позиция. Современная жизнь осознавалась им как царство «приобретателей» и «изобретателей», «дворян» и «творян». Излишне говорить, на чьей стороне были его симпатии.
Их жизнь жестока, как выстрел.
Счёт денег их мысли убыстрил.
Чтоб слушать напев торгашей -
приделана пара ушей.
Противопоставление песни, поэзии и рынка, торгашества — мотив для Хлебникова постоянный. И сейчас он удивительно созвучен нашей эпохе.
Стихи его долго не издавались и были недоступны широкому читателю, который вначале лишь слышал эхо легенд о Хлебникове: гений, фантаст, шахматист слова, инженер стихотворного дела, зерно человека будущего, председатель земшара... Всё это интриговало. Личность Хлебникова — юродивого мудреца, тихого пророка, человека не от мира сего, чудака и вечного скитальца — долго заслоняла его поэзию.
Но вот в 1932 издали 5-томное собрание сочинений Хлебникова, и читатель увидел, что это поэт трудный для восприятия: стиль его архаичен, ритм причудливо изменчив, мысль не всегда ясна, много новых непривычных словообразований.
[627x418]
Замечательный исследователь Михаил Леонович Гаспаров считал, что Велимир Хлебников - самый интересный русский поэт своей эпохи. Хлебников был главной фигурой русского кубофутуризма, но при этом не был его лидером. Лидером был Давид Бурлюк, чрезвычайно энергичный человек, художник, обладавший прекрасными организаторскими способностями.
Воспоминания о том, как Хлебников читает стихи, сводятся к тому, как тихий человек выходит на сцену, что-то шепчет, из зала кричат «Громче! Громче!», он немножко прибавляет, потом опять начинает говорить тихо, а потом прерывает чтение и со словами «Ну и так далее» уходит со сцены
15 апреля 1886 года в Кронштадте родился поэт Николай Гумилёв
«Крылатая душа, - говорил о нем Куприн. - Странствующий рыцарь, аристократический бродяга - он был влюблен во все эпохи, страны, профессии и положения, где человеческая душа расцветает в дерзкой героической красоте... Он писал стихи, насыщенные терпкой прелестью, обвеянные ароматами высоких гор, жарких пустынь, дальних морей и редких цветов».
Лев Николаевич Гумилев – русский историк, этнолог, доктор географических и исторических наук. Он является автором учения об этносах и человечестве как о биосоциальных категориях. изучал этногенез, его биоэнергетическую доминанту, которую он назвал пассионарностью.
Лев Гумилёв был единственным ребёнком в браке знаменитых поэтов Николая Гумилёва и Анны Ахматовой. Во время беременности Ахматовой супруги находились в Италии, об этом путешествии почти не сохранилось сведений. Вернувшись в Россию, всю вторую половину июля и начало августа 1912 года Николай и Анна провели в Слепнёве Бежецкого уезда — имении матери поэта Анны Ивановны Гумилёвой. Рождение наследника было ожидаемым событием, ибо брак старшего брата Гумилёва — Дмитрия — оказался бездетным, и на сельском сходе крестьянам обещали простить долги, если родится мальчик.
Лев Николаевич в 1934 году поступил в Ленинградский государственный университет, на исторический факультет. Однако уже по окончании первого курса он был первый раз арестован. Вскоре Льва Гумилева освободили, но ему так и не удалось окончить университет. Уже на 4-м курсе, в 1938 году, он вновь был арестован за участие в студенческой террористической организации. Гумилев был приговорен к 10 годам лагерей. Позднее его участь была смягчена. Льву Николаевичу следовало отбыть 5-летний срок в Норильске. По прошествии этого времени, в 1943, он работал по найму в Туруханске и под Норильском. Тогда же Гумилев отправился на фронт. Гумилев Лев Николаевич воевал зенитчиком, он дошел до Берлина.
В 1949 Гумилев был вновь был арестован. Его освободили лишь в 1956 и тогда же полностью реабилитировали. Оказалось, что состава преступления в действиях Гумилева не обнаружено. Всего Лев Николаевич был арестован 4 раза. В общей сложности ему пришлось провести в сталинских лагерях 15 лет.
Николай Степанович Гумилев родился 15 апреля 1886 года в Кронштадте. Отец – корабельный врач, участвовал в нескольких кругосветных плаваниях и много рассказывал сыну о море и путешествиях.
Николай Гумилев много путешествовал – побывал в Италии, во Франции, совершил несколько экспедиций по восточной и северо-восточной Африке, откуда привез в Музей антропологии и этнографии (Санкт-Петербург) богатейшую коллекцию фотографий и предметов. А опыт многотрудных скитаний отразился в стихотворениях, сборниках, поэмах…
О да, мы из расы
Завоевателей древних,
Которым вечно скитаться,
Срываться с высоких башен,
Тонуть в седых океанах
И буйной своею кровью
Поить ненасытных пьяниц –
Железо, сталь и свинец.
