
Перед зеркалом.
Nel mezzo del cammin di nostra vita...
Dante Alighieri.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,—
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,—
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем, так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины — к причине,
А глядишь — заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами,—
Только есть одиночество — в раме
Говорящего правду стекла.
1924, Париж
Из дневника
«Истеричка», «поэт подонков», «крошечная кочерыжка смысла» и другие отзывы беспощадного поэта и критика о собратьях по цеху
Составил Павел Успенский
Константин Бальмонт и Сергей Городецкий с женами. 1907 год
— В литературных кругах Москвы слова о «вечной юности» Бальмонта давно сделались общим местом. Но с каждой новой книгой его приходится с огорчением убеждаться, что слова эти верны только до тех пор, пока имеется в виду действительно неиссякаемая способность поэта писать, писать и писать.
«Русская поэзия. Обзор» (1914)
Александр Куприн в школе плавания. Фотография неизвестного автора. 1912 год
Владислав Ходасевич
Путём зерна
Проходит сеятель по ровным бороздам.
Отец его и дед по тем же шли путям.
Сверкает золотом в его руке зерно,
Но в землю черную оно упасть должно.
И там, где червь слепой прокладывает ход,
Оно в заветный срок умрёт и прорастёт.
Так и душа моя идет путем зерна:
Сойдя во мрак, умрёт — и оживёт она.
И ты, моя страна, и ты, её народ,
Умрёшь и оживёшь, пройдя сквозь этот год, —
Затем, что мудрость нам единая дана:
Всему живущему идти путем зерна.
23 декабря 1917
«Есть десять имен, без которых нет русской поэзии. Ходасевич сумел стать одиннадцатым.»
Нина Берберова
«В кликушестве моды его заслоняют все школы (кому лишь не лень): Маяковский, Казин, Герасимов, Гумилев, Городецкий, Ахматова, Сологуб, Брюсов — каждый имеет ценителей. Про Ходасевича говорят: «Да, и он поэт тоже…». И хочется крикнуть: "Не тоже, а поэт Божьей милостью, единственный в своем роде"…»
Андрей Белый. О стихах В. Ходасевича, 1922.
Разговор об особом месте Ходасевича в поэзии русского модерна

Владислав Фелицианович Ходасевич (1886—1939). 1915
Фрагмент. Художник — племянница поэта Валентина Михаиловна Ходасевич (18941970)
«Мной совершенное так мало»
Владислав Ходасевич приблизительно ровесник Николая Гумилева, и на немного лет младше Александра Блока и Андрея Белого.
Но так сложилось, что Ходасевич раскрылся как поэт, как гениальный поэт, довольно поздно и довольно рано закончил писать стихи и в последние годы почти их не писал. В 1928 он написало себе стихотворение, которое могут позволить себе далеко не все русские поэты. Ходасевич был к этому времени уже главным, ведущим поэтом русской эмиграции, и он себе такое стихотворение позволил. Это стихотворение, которое называется «Памятник», и оно продолжает горацианскую традицию в русской поэзии.
Часть 1
В нынешний год 185-летия Николая Семёновича Лескова (1831–1895) и 195-летия Фёдора Михайловича Достоевского (1821–1881) образованное человечество с признательностью вспоминает славные имена великих классиков мировой литературы. Интерес к их творчеству с годами не угасает, но возрастает. Чем больше читаешь и изучаешь этих русских писателей, тем более убеждаешься, что их художественные миры, уходящие корнями в Святое Евангелие, столь же неисчерпаемы, как и Новый Завет с его заповедями о жизни вечной.
«Миры внутри миров», художественные вселенные, созданные творческим гением Достоевского и Лескова, ярко индивидуальны, неповторимо своеобразны. И в то же время они сопоставимы, при всей их безмерности – соизмеримы по творческой мощи, масштабам дарования. Так, Игорь Северянин в стихотворной строке о Лескове уравновесил его талант с талантом Достоевского: «Достоевскому равный, он – прозёванный гений».
До недавнего времени слова о русском «прозёванном гении» звучали горькой истиной. Если Достоевского уже его современники воспринимали как «пророка, призванного сказать новое слово», признавали за ним право на «роль общественного руководителя», то Лескова при жизни и долгое время после смерти не могли оценить по достоинству. Слишком неудобным для тех, кто «справа» и кто «слева», оказался выступавший против политических направлений («направленской узости» и «направленской лжи»), плывший «против течений» писатель, привыкший слушаться исключительно голоса совести – Божьего голоса в душе. По поводу издания одной из своих книг Лесков однажды заметил: «я опять ни на кого не угодил и очень этому рад».
Перед прослушиванием сборника, нежной и немного грустной музыки, предлагаю прочитать:
"Размышления о классической музыке"

Музыка – это основа жизни человека, которая может как созидать его, так и разрушать. Во многом человека определяет именно то, какую музыку он слушает. Фактически, можно влиять на свой характер, слушая музыку того или иного стиля и направления. Современный слушатель музыки избалован FM-радио, где представлены лучшие песни всех времен и народов. Популярные каналы навязывают человеку определённое понимание того, что такое хорошая и что такое плохая музыка. К плохому и к хорошему человек привыкает одинаково сильно. Привычка – дело серьёзное. И если с самого детства ребёнок не учится слушать классическую музыку, то в более взрослом возрасте у него не будет желания посвящать время своей жизни на то, чтобы пойти в консерваторию и послушать там потрясающую игру симфонического оркестра! Что я хочу сказать тем, кто сомневается в том, что классическую музыку можно слушать бесконечно? Попробуйте провести такой эксперимент. На один день, скажем, в воскресенье, выключите телевизор и слушайте классическую музыку до вечера! Я вам гарантирую, что у вас появится сильное желание заняться каким-нибудь интересным творческим делом. Мозг просыпается и начинает работать! Многие студенты постигают свои науки именно под классическую музыку. Поэты пишут стихи под Моцарта, Баха и Бетховена! Здесь у каждого своё предпочтение. И у вас со временем тоже появится свой любимый композитор, которого душа постоянно будет требовать послушать, чтобы напитаться этими гармоничными звуками, которые облагораживают, делая нас чуточку лучше... Классическая музыка – это музыка, которая простирается сквозь пространство и время. Пройдут века, а она всё ещё будет нравиться людям во всех странах и на всех континентах. Потому что она очень красивая и разнообразная, она имеет свой неповторимый причудливый язык, поднимающий тебя с Земли на самое Небо, где ты летаешь в облаках вместе с ангелами, особенно, если это Бах... Про него можно говорить часами! Но что говорить, лучше слушать. Никакие слова не смогут заменить этого блаженства, этого звукового танца, который способен успокоить даже самого буйного неврастеника, пришедшего злым после трудной и тяжёлой работы! Только классическая музыка может претендовать на звание музыки для души. Поп-музыка не может быть 100%-й музыкой для души, потому что устроена примитивно и скупо. Среди классических произведений мы не находим мёртвой основы, эта музыка жива, она – живее всех живых! Чего нельзя сказать об электронной музыке, а так же о роке, который очень редко основан на классической музыке, негармоничен и агрессивен. Пожалуй, только джаз ближе всего к классической музыке. И это не удивительно, ведь джаз произошёл от народной африканской музыки, так называемого Spirituals – духовных песен афроамериканцев. Джаз не появился внезапно, он имеет глубокую многовековую основу, вот что его роднит с классической музыкой Европы. Но я больше всего люблю слушать именно классическую музыку, потому что она ближе нам, русским, по духу. Я призываю вас слушать классическую музыку, чтобы найти ответы на самые сокровенные вопросы своей души, чтобы научиться чувствовать и любить ещё сильнее!
Автор - Андрей Кабилов




Не говорите мне о вечности —
Я не могу её вместить.
Но как же вечность не простить
Моей любви, моей беспечности?
Я слышу, как она растёт
И полуночным валом катится,
Но — слишком дорого поплатится,
Кто слишком близко подойдёт.
И тихим отголоскам шума я
Издалека бываю рад —
Её пенящихся громад,—
О милом и ничтожном думая.
Автопортрет
В поднятьи головы крылатый
Намек — но мешковат сюртук;
В закрытьи глаз, в покое рук —
Тайник движенья непочатый.
Так вот кому летать и петь
И слова пламенная ковкость,—
Чтоб прирожденную неловкость
Врожденным ритмом одолеть!
Осип Эмильевич Мандельштам читает свои стихи
Осип Эмильевич Мандельштам родился 15 (3) января 1891 года в Варшаве, в семье богатого еврейского торговца кожами, вскоре после его рождения переехавшей в Петербург. Осип был старшим сыном. Были у него еще два брата. Иудейскую религию отца Осип не принял, коммерция его тоже не привлекала.
Мать сыграла в жизни Осипа важную роль. Именно от нее передалось сыну поклонение русским классикам, русской речи.
[показать]
В 9 лет Осип поступил в Тенишевское коммерческое училище (одно из лучших Петербургский учебных заведений), где учились дети интеллигенции. Здесь особенно хорошо было поставлено преподавание гуманитарных дисциплин. Учащихся знакомили с основами эстетики, с русской и мировой литературой.

Silentium est aurum
(лат. Молчание — золото)
Молчание - состояние молчащего человека. Безмолвие, отсутствие речи, разговора.
Толковый словарь русского языка Ушакова
Молчание – это благородная несуетливость мысли и речи человека; не зря говорят: «молчание – золото».
Молчание – это высокая степень воздержанности, присущая духовно сильным личностям.
Молчание – это талант внимательности и чуткости по отношении к окружающим.
Молчание – это умение отстраниться от ситуации, когда это разумно и необходимо.
Silentium
Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.
Спокойно дышат моря груди,
Но, как безумный, светел день,
И пены бледная сирень
В черно-лазоревом сосуде.
Да обретут мои уста
Первоначальную немоту,
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!
Останься пеной, Афродита,
И слово в музыку вернись,
И сердце сердца устыдись,
С первоосновой жизни слито!
Осип Мандельштам
Дано мне тело — что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Моё дыхание, моё тепло.
Запечатлеется на нём узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть —
Узора милого не зачеркнуть.
<1909>
| МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич 15 января 1891 г., Варшава, Польша — 27 декабря 1938 г., ГУЛаг |
Наши речи за десять шагов не слышны, А где хватит на полразговорца, Там припомнят кремлёвского горца. Его толстые пальцы, как черви, жирны, А слова, как пудовые гири, верны, Тараканьи смеются усища, И сияют его голенища. | А вокруг него сброд тонкошеих вождей, Он играет услугами полулюдей. Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет, Он один лишь бабачит и тычет, Как подкову, кует за указом указ: Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз. Что ни казнь у него - то малинаИ широкая грудь осетина. |
Нежнее нежного
Лицо твое,
Белее белого
Твоя рука,
От мира целого
Ты далека,
И все твое -
От неизбежного.
От неизбежного
Твоя печаль,
И пальцы рук
Неостывающих,
И тихий звук
Неунывающих
Речей,
И даль
Твоих очей.
1909

В редакцию литературного ежемесячника «Аполлон» Осип пришёл с мамой. Флора Мандельштам:
«Мой сын. Из-за него к вам пришла. Надо же знать, наконец, как быть с ним. У нас торговое дело, кожей торгуем. А он всё стихи да стихи!
В его лета пора помогать родителям. Вырастили, воспитали, сколько на учение расходу! Ну что ж, если талант — пусть талант… Но если одни выдумки и глупость — ни я, ни отец не позволим. Работай, как все, не марай зря бумаги… сделайте одолжение — скажите прямо: талант или нет!
Как скажете, так и будет…»
Сергей Маковский.
Истончается тонкий тлен –
Фиолетовый гобелен,
К нам – на воды и на леса –
Опускаются небеса.
Нерешительная рука
Эти вывела облака.
И печальный встречает взор
Отуманенный их узор.
Недоволен стою и тих,
Я, создатель миров моих, –
Где искусственны небеса
И хрустальная спит роса.
1909
И, если подлинно поётся,
И полной грудью, наконец,
Всё исчезает - остаётся
Пространство, звёзды и певец!
Осип Мандельштам
Ода Бетховену
Бывает сердце так сурово,
Что и любя его не тронь!
И в темной комнате глухого
Бетховена горит огонь.
И я не мог твоей, мучитель,
Чрезмерной радости понять:
Уже бросает исполнитель
Испепеленную тетрадь.
Когда земля гудит от грома
И речка бурная ревёт
Сильней грозы и бурелома,
Кто этот дивный пешеход?
Он так стремительно ступает
С зеленой шляпою в руке,
[И ветер полы раздувает
На неуклюжем сюртуке.
Жизнь упала, как зарница,
Как в стакан воды - ресница.
Изолгавшись на корню,
Никого я не виню.
Хочешь яблока ночного,
Сбитню свежего, крутого,
Хочешь, валенки сниму,
Как пушинку подниму.
Поэт, главная тема которого - тема одиночества, конечности бытия, хрупкости и достоинства обреченной и непонятой творческой личности. Для Мандельштама важна идея преобразования жизни и облагораживания человека при помощи искусства.
Осип Эмильевич Мандельштам детство провел в Петербурге, где посещал Тенишевское училище, и в Павловске. Стихи начал писать с детских лет.
В 1906--1910 путешествовал за границей (Италия, Франция, Швейцария, Германия). Слушал лекции в Гейдельбергском университете. Весной 1909 Мандельштам слушал лекции на «Башне Вячеслава Иванова». Первая публикация стихов происходит в 1910 в журнале «Аполлон». Поэт знакомится с Н. С. Гумилевым и сближается с акмеистами.