Это вторая прочитанная мной книга писателя. Но у меня есть сильное подозрение, что и последняя...

Аннотация утверждает, что в этом романе "соединились психологическая драма и политический триллер". Действительно, заявки и на то, и на другое имеются. Главный герой, безымянный журналист, получает допуск к засекреченной проблеме особо жестоких детей, хладнокровно убивающих взрослых. Ему даже разрешают посетить некую лабораторию, где проводятся соответствующие исследования; он завязывает знакомство с одним профессором, являющимся не последней спицей в этом колесе. А потом затевает и собственное расследование. Такова общая канва. Выведенная по о-очень пёстрому полотну.

Дело в том, что криминально-триллерный зачин, едва наметившись, тут же тонет в пучине семейных разборок журналиста, его сексуальных похождений, воспоминаний о трудной и тяжёлой юности, не менее безысходной службе в армии и проч. Далее, правда, автор и вставит тройку кровавых эпизодов в нарастающее нагромождение всяческой беспросветности и чернухи, но ничего от настоящего триллера и в этом нет. Триллер мог бы получиться, если б Прилепин повел повествование в духе Сергея Алексеева - Александра Трапезникова, с неожиданнами поворотами туго закрученного сюжета, с неизбежными обманками и ложными следами, уводящими героя в сторону с единственно правильного пути, по которому он всё же, пусть и медленно, пусть и ценой огромных усилий и потерь, но тем не менее неуклонно продвигается вперёд, к раскрытию зловещей тайны, разоблачению заговора сил тьмы и повержению их во прах... Или по крайней мере - к собственной гибели, героической, но такой необходимой для спасения и общего счастья оставшегося в живых человечества... Нет, ничего этого в "Обезьяне" нет. Настоящий триллер убит на корню, поскольку Прилепин, наверно, не умеет писать триллеры. Тут другой жанр - нуар, очень чёрный нуар. Или, нет, скорее, трэш. Очень мусорный трэш.

Вдобавок и написанный в традициях советской прозы 20-30х годов прошлого века - языком цветистым и сумбурным; с героями, отличающимися поведением алогичным и сугубо иррациональным, ведущими друг с другом сумбурные, алогичные диалоги.

Персонажи, кстати, сплошь и рядом подонки и моральные уроды, что выглядит странно на фоне заявления писателя в какой-то из его публицистических заметок, что он-де никогда не встречал плохих русских людей...

Помнится, книги одного писателя, пережившего на своём веку много и даже умершего за свою последнюю книгу, были названы в своё время "праздничным словом". А вот этот роман Прилепина я бы назвал "похмельным словом", "словом с бодуна". Мне было неприятно его читать, я выдержал это испытание до конца только лишь "из принципа" - через "не хочу", потому что "надо"...

И ещё. Кажется, книга эта по выходу в свет получила какую-то весьма увесистую литературную награду. Что ж. Это доказывает лишь то, что и такие награды в последнее время раздают у нас по блату, по знакомству. С реальными достоинствами опуса связи может и не быть.

Это первая прочитанная мной книга Сорокина. И наверно - последняя.

Отважиться на знакомство с сим сочинением побудила отличная рецензия Алексея Варсопко, плюс ещё, конечно, то, что роман из этой рецензии выглядел как антиутопия.

При чтении первых глав не встретил ничего особо отвратительного (как известно именно всякими мерзостями автор создал себе имя). Словесные извивы повествователя напомнили оные в "Палисандрии" Саши Соколова, читанной почти два десятилетия назад. С той лишь разницей, что Соколов зануднее. Но вместе с тем - и серьёзнее. И слог его прихотливее и затейливей.

А ещё невольно сравнивал с только что прочитанным "Завтраком для чемпионов" Воннегута. Но сравнение не в пользу Сорокина. Американский автор, обращая по-детски незамутнённый взгляд на те или иные факты, события, явления, открывает в этих фактах-событиях-явлениях уродливые стороны. Сорокин - просто прикалывается.

Приходил на ум также и прочитанный уже довольно давно малоизвестный у нас шедевр немецкого автора - "Республика учёных. Краткий роман из жизни южных широт" Арно Шмидта. Нарисовав в своей антиутопии тоже в общем-то недалёкое будущее, немецкий писатель не по-немецки щедро и размашисто населил постапокалиптический мир диковинными чудищами, однако не являющимися простой прихотью буйно-неуёмной фантазии, а как и в случае Вонннегута всегда намекающими на какую-то несообразность общепринятых предрассудков и заблуждений... Словом, сравнение опять не в пользу...

Примерно до середины книги Сорокина составляющие её мозаичные эпизоды казались мне недостаточно прикольными, многословно-вялыми... Лишь дойдя до главы, где описывается привал так называемых плотников, я почувствовал нормальный читательский интерес. И далее - без насилия над собой читал главу про президента Теллурии, потом "триптих" о поездке бабушки с внуками к камню-монументу (тройному) в лесу.

Я замечал, что порой автор имитирует стиль советской газетной передовицы, а порой - этакий славянский сказ. А иногда - поток довольно косноязычного сознания. Но всё это как-то мало меня впечатляло...

Прочитав книгу, я понял, почему Сорокин не мой автор и книги его я читать не хочу.

Во-первых, автор сам (сам!) недвусмысленно даёт понять читателю, что он играет с ним в некую игру - отнюдь не божественную, как у одного классика-билингвы - а игру, скорее, неравную. Ибо читателя в итоге ожидает какая-то подколка или подвох. Спрашивается: следует ли тратить калории своих бессмертных душ на такие небожественные игры? Вопрос риторический.

Во-вторых, книга Сорокина полна разного рода фриков, но здесь нет людей... И опять-таки спрашивается, а следует ли тратить своё далеко не резиновое время на каких-то фриков? Вопрос опять риторический, и пусть не в обиде будут на меня поклонники Сорокина: у нас, видимо, разные вкусы и разные представления о хорошем в литературе...

,"Завтрак для чемпионов" - у Воннегута, может, и не лучший роман; вероятно, не самый худший, но очень воннегутовкий. По словам автора, подарок самому себе на пятидесятилетие. Как всегда (или почти всегда), один из персонажей - писатель-фантаст Килгор Траут. Но вообще, уверяет нас Воннегут, он не придерживается классического творческого метода. Заключающегося в том, что в роман обычно помещают главных героев и героев второго плана, ведут несколько сюжетных линий, наполняют повествование каким-то смыслом, преподносят читателю некий урок и т.д. У меня все герои и все детали одинаково важны, говорит писатель. В происходящем на моих страницах нет смысла, и вообще жизнь не порядок, а хаос, - вот примерно так. 

[показать]Писатель смотрит на мир почти по-детски наивно, во всяком случае, отбрасывая стереотипы, и картинка при этом получается шокирующая... Воннегут - настоящий диссидент, только разве что не сидел за такие "срывания всех и всяческих масок" в лагере или психушке. [показать]Впрочем, о собственной шизофрении он говорит. 

Картинка складывается не просто шокирующая, но порой удивительно объёмная, это когда Воннегут вдруг начинает увязывать явления, события, персонажей, их предков - друг с другом.

А ещё он вставляет сюжеты, якобы придуманные Траутом, в собственном кратком пересказе. Вообще-то, научные фантасты почти ничего не понимают в науке, не раз замечает Воннегут. Вот и у Траута все идейки какие-то саркастические, гротескные и прикольные, сплошная сатира, пародия и издёвка над так называемыми общепринятыми представлениями. 

Всё же, хотя Воннегут писатель и очень честный, и очень прикольный, проза его, на мой взгляд, утоляет не все виды духовной жажды. В конце концов, я предпочел бы, чтоб литературные герои не были столь механистичны. А то в самом деле почти не отличимы от роботов...

Читать - здесь. Текст, впрочем, лишён тех забавных рисунков, которыми его проиллюстрировал сам автор...

Обратился сейчас к этому произведению по двум причинам: во-первых, в седьмом томе черного собрания сочинений оно помещено следом за повестью, о которой я недавно писал ("За миллиард лет до конца света"); во-вторых, в ходе обсуждения моей рецки на эту повесть были высказаны мнения, что лучшим у Стругацких является именно "Град".  Ergo - пошёл логическим и простейшим путем, наименьшего сопротивления. 

[173x282]Роман этот  прежде я читал лишь один-единственный раз - в книжке, выпущенной "Художественной литературой" ещё, наверно, при советской власти. В перестроечные времена была в издательстве запущена такая серия, возможно, ответвление "Классиков и современников", в книжках с мягкими и обычно пёстро разрисованными корочками печатали так называемую "полочную" литературу - Платонова, Булгакова, Набокова, Ремизова, Хаксли с Замятиным. Попали в эту компании и Стругацие с их "Градом", поскольку это тоже была самая настоящая полочная литература. Написан был роман в глухие годы застоя, а на суд публики попал лишь в самом конце 80-х. 

Только я-то взялся за роман уже несколько позднее, когда перестроечные страсти, все эти митинги, дебаты и проч. уже отшумели, а на смену им пришёл рынок (дикий, но тогда ещё в это не хотелось верить)и дикая, отнюдь не митинговая (во всяком случае, не только) и не книжная вольница 90-х годов (которые более чем 10 лет спустя назовут лихими). 

Было это 20 лет назад (чуть больше), но я до сих пор помню, какие книжки взял тогда в библиотеке: кроме романа Стругацких авторский том Кобо Абэ из Библиотеки современной фантастики и "Взгляни на дом свой, ангел" Томаса Вулфа. У меня даже возникло тогда незаконопослушное желание все эти три книги "заиграть", но я ему не поддался и в положенный срок (или почти) всё вернул обратно. 

[384x257]После того чтения от "Града" у меня осталось какое-то двойственное чувство: с одной стороны - не похоже на прежние работы Стругацких. С другой - лёгкое разочарование, как если бы ожидал чего-то большего. 

Принявшись за чтение теперь, я уже сделал для себя заметку, что относительно романа есть мнение, что это самое глубоко философское произведение Стругацких. А ещё - сейчас я знал, что, оказывается, вдохновила авторов на эту работу одноимённая картина Николая Рериха. 

Чтение же моё опять вышло непростым. История звёздного астронома Андрея Воронина, ставшего участником некоего таинственного эксперимента и перенесшегося из 1951 года в Город, населённый людьми разных народов и даже разных десятилетий ХХ века, тем не менее разговаривающих друг с другом на одном, общем для всех языке (в восприятии Андрея - русском), поначалу вызывала у меня скорее раздражение... Во-первых, все эти интернационалисты казались мне если и не очень похожими друг на друга, то уж точно похожими на своих соплеменников в весьма среднем изображении, в описании, взятом из написанного популярным автором романа для юношества, скажем так. Другими словами, бывший унтер вермахта Фриц Гейгер - он такой, каким и полагается быть не слишком глубоко разработанному образу немецкого солдата из не слишком глубокой книги. Из книги, скорее всего, советской - не Генриха Бёлля и не Дитера Нолля. [320x202]То же самое можно сказать про американца Дональда, китайца Вана и других. И только бывший танкист дядя Юра показался действительно живым и симпатичным, и не только потому что - земляк, а просто он такой, русский медведь, на самом деле и есть. 

Во-вторых, идеи, питающие, во всяком случае, начальные страницы повествования, не показались мне сильно новаторскими, смелыми, независимыми. Авторы начали работу над романом в конце 60-х. Вот на этом уровне они и остановились. Это не Гроссман, не Шаламов...

И всё же затем в моём чтении произошёл перелом. Когда я дошёл до описания переворота (в книге он назван Поворотом). Настолько всё отчетливо я представил, будто авторы были очевидцами этого события. 

И такой же убедительной, страшной, даже жуткой предстала предо мной экспедиция, начальником которой стал Воронин. 

Я не знаю, самый ли это философский труд Стругацких, но чтение меня всерьёз захватило... Да, мне было интересно (не то слово!)...

Посмотрел сегодня этот фильм с довольно символичным названием - вместо картин по Достоевскому и о Достоевском, вместо работ Сокурова. Но зато - с ностальгическими чувствами...

[показать]Картину по роману Алана Силлитоу полностью я прежде не видел, только какие-то отрывки и обрывки во время трансляции по первому каналу цать лет назад, однако много слышал, читал отзывы. Тем не менее тридцать лет назад, ещё в "первой" своей жизни, я посмотрел - тоже по тогдашнему первому - немного похожую ленту "Такова спортивная жизнь". Тоже британскую, чёрно-белую, снова по роману, только Дэвида Стори и, главное, с Рейчел Робертс опять-таки в основной женской роли, замужней любовницы главного героя. Такое совпадение (может, амплуа?)! Ведь в фильме "В субботу вечером..." её героиня - Бренда - тоже замужем и тоже любовница главного героя. 

[показать]Главным героем здесь является Артур Ситон. Роль эта сделала известным Альберта Финни. Здесь он изображает молодого и наглого рабочего парня, внешне немного смахивающего на Элвиса (впрочем, просто потому что молодой Финни был похож на молодого Элвиса). Не знаю, насколько автобиографическим был этот персонаж для Алана Силлитоу. Лично для меня общим с этим героем можно назвать, например, то, что 30 лет назад я как раз начинал свой путь в "engineering trade" - в которой работает Артур. Ну я-то был вообще-то всегда в steel-working, но не суть... [показать]Тогда я как раз интересовался так называемым английским рабочим романом. Одним из представителей которого был вышеупомянутый Стори... [показать]Может, потому что у меня были настроения схожие с описанными у английских работяг в этих романах. Хотя причины для этих настроений и были несколько различны. 

Артуру давит на психику то, что жизнь его может оказаться такой же унылой и убогой, как и жизнь его родителей и всего его окружения. Он же "рассерженный". [показать]А мне давила на психику предстоящая отправка в армию. И там я между прочим узнал, что мы как никогда близки к атомной войне, - так что я не сильно и ошибался с этой своей хандрой...

[показать]Как бы то ни было, войны не случилось. А бурный период жизни Артура тоже пришел к некому хэппи-энду. Хотя и совсем не гламурному. За это авторам, кстати, отдельный респект. 

Не совсем типичный для меня случай, когда я сначала смотрю экранизацию и лишь потом читаю литературный первоисточник. Фильм довольно точно повторяет сюжет повести и в каком-то смысле является спойлером. И всё равно моё знание о том, что будет, чем всё закончится, не убило интерес во время чтения Третьей ракеты.

[показать]Главный герой и он же рассказчик -  замковый в расчёте сорокапятки. В фильме ему сообщено имя автора сценария - Вася, здесь мы узнаём только фамилию -  Лозняк. Как и автор повести, он родом из Белоруссии; до войны учился в педагогическом техникуме. Во время войны партизанил, был ранен, в госпитале провел более девяти месяцев и сейчас он рядовой противотанковой артиллерии. 

[показать]Читать потому и было интересно, что в повесть вложено больше подробностей, касающихся каждого из героев. 

Это небольшое по объёму произведение (чуть больше ста книжных страниц), локальное по действию, по "населённости" персонажами, описывающее всего лишь один эпизод великой войны. Но сила этой повести как раз в отсутствии замаха "на масштаб", в отсутствии пафосности и эффектности описаний. Но, видимо, как всегда у Быкова, здесь показаны очень разные люди на войне, с разной моралью и разными подходами. И ещё автор подмечает очень тонкие и точные моменты в поведении этих людей, часто и не броские совсем (их надо ещё заметить!) и не всегда политкорректные. Потому - такому рассказу о войне веришь...

Однажды я заметил, что лучшими произведениями у Стругацких считаю "Пикник на обочине" и "За миллиард лет до конца света".

И я продолжаю так считать

[показать]"За миллиард лет..." - небольшая по объёму повесть (примерно 130 страниц), но это действительно незаурядное в современной мировой фантастике, этапное сочинение. Здесь мы не найдём ни "попаданцев" (от которых в опусах нынешних мутит уже, как и от нынешних телесериалов), ни столь же тошнотворной альтернативной истории с её перекраиванием ключевых исторических событий, крупных сражений и революций в основном. [показать]По-хорошему, здесь нет даже путешествий к звёздам и межгалактических союзов цивилизаций - тем всё-таки куда более приличных, чем те неравные войнушки (лука и стрел против плазменной винтовки, условно говоря), которые занимают, наверно, процентов девяносто "площадей" сегодняшней фантастики.

Авторы обратились к проблеме, к которой подступают, не рискуя свернуть себе шею, лишь очень немногие. А именно, к вопросу, что есть человечество и более того, отдельно взятый человек, по отношению к мирозданию в целом...

У Стругацких получилось нетривиально, убедительно, насыщенно. Особенно ценно, на мой взгляд, то, что действие происходит в весомо-грубо-зримых реалиях поздней советской действительности, а не в картонно-условном антураже, допустим, двадцать второго или двадцать третьего столетия. Интересные персонажи; интригующие поэтические цитаты...

Какой-то польский исследователь творчества Стругацких (не помню его имени) утверждал, что эта повесть - всего лишь аллегория на 37-й год, но мне такое толкование представляется плоским; даже при том, что согласно признанию Бориса Стругацкого, мотивы полицейского преследования действительно имели место в процессе создания этого произведения. Всё-таки здесь замах на настоящую философию, на онтологически-гносеологическую проблематику...

Читать текст - здесь. Хотя сразу могу сказать, что это отнюдь не тот канонический текст, проверенный Светланой Бондаренко и опубликованный в седьмом томе чёрного собрания сочинений, выпущенного донецким издательством "Сталкер", который читал я...

Эта книга издательства "Пингвин" (Лондон, Англия) лежала у меня на полке пять лет, и, боюсь, могла пролежать ещё столько же (но так долго только лишь в силу того, что всяких книг много, в том числе интересных, но нельзя объять необъятное!), если бы не прочитанный недавно в нашем сообществе отзыв, утверждающий, что это лучший англоязычный роман Владимира Набокова. 

Собственно, Бледный огонь (а именно так переводили название, даже когда полного текста на русском ещё, по-моему, и не было) - это и не вполне роман.  [показать]Можно было бы назвать это сочинение матрёшкой, но определение вышло бы не столько точным и исчерпывающим, сколько "креативным" (т.е. завлекательно-прикольно хлёстким). Матрёшка подразумевает вложение одной полой фигурки в другую. В рассматриваем же случае речь идет о том, что произведение состоит из трёх как бы играющих каждая cвою роль частей: предисловия, поэмы "Бледный огонь" (в героических куплетах объемом в девятьсот девяносто девять строк, разделенной на четыре песни) и комментариев к поэме. В моём издании существует ещё и четвертая часть - вступительное эссе, написанное Мэри Маккарти. С точки зрения сетевых требований оно представляет собой голимый спойлер, но как ни странно, при чтении набоковского текста мною всё равно были сделаны некоторые открытия.

Итак, "Бледный огонь" можно было бы уподобить сцепке из трёх шестерёнок с разным количеством зубчиков, соответственно крутящихся с разной скоростью при общем вращении... Впрочем, аналогия опять-таки очень приблизительная и витиеватая. Но и роман (всё-так это, наверно, роман!) очень прихотливый и многослойный. Пересказывать его было бы своего рода небольшим преступлением. Его надо, конечно, читать. Автор предисловия Чарльз Кинбот (за двоящимся, троящимся и вообще разделяющимся на дальнейшие отражения образом которого прячется Владимир Набоков, как и за образом Шейда, конечно) советует разрезать книгу, чтобы отдельно иметь поэму и отдельно комментарии. Или, ещё лучше, обзавестись сразу двумя экземплярами издания, чтобы удобнее было отслеживать комменты по строкам поэмы. У меня издание имеется только одно. Признаюсь, после чтения примечаний я не перечитывал поэму полностью, но к отдельным фрагментам возвращался, самих комментариев. Потому как некоторые озарения произошли у меня не сразу, а только уже задним числом...

С утверждением, с которого я начал этот пост, я не могу согласиться. Поскольку "Аду" я в своё время читал с гораздо большим энтузиазмом. И даже "Лолиту" перечитывал почти четыре года назад с бОльшим интересом.

На свете немало поклонников чеховских рассказов, но я принадлежу, вероятно, к меньшинству - тем, кому по душе чеховские повести.

К этому жанру, вопреки названию, я отношу Рассказ неизвестного человека. Ведь сочинение это разбито на главы, описывает события довольно продолжительного периода, для своего объёма порядочно "населено" персонажами, которые успевают на наших глазах пройти разные фазы жизни...

Вообще в "Рассказе" меня более всего привлекает зачин - революционер, "под прикрытием", внедряется в дом представителя враждебного класса и становится свидетелем интимных подробностей его жизни. Но по мере развития сюжета, по крайней мере в это чтение, мне стало казаться не совсем правдоподобным, насколько глубоко рассказчик проникает в "подноготную" своего господина. А уж дальнейший поворот действия как-то и вовсе меня разочаровал... Жизнь героя за границей, описанная чересчур общо... Искупает это ослабление в "изобразительных силах" автора финал. Отношение героя к маленькой девочке, дочери женщины, которую он любил. Как часто у Чехова - самая последняя строка, такая весомая и значительная...

Нынешний выбор чтения не был каким-то особо продвинутым, "шибко умным". Вторая повесть - это Дуэль. Произведение, которое в частности Набоков почему-то поставил выше "Поединка" Куприна.

Наверно, это и в самом деле одна из лучших чеховских повестей. Лаконично, на первый взгляд, безыскусно просто обрисованы персонажи; внятно задан конфликт. Интересны "ницшеанские" рассуждения фон Корена. Или вот такое, например, "стреляющее ружьё" - как раз в духе Антон Палыча. Где-то в начале повести всё тот же фон Корен рассказывает о кротах, как бьются самцы этого вида, не желая уступать другому территорию. А уже ближе к финалу дьякон, наблюдая последние приготовления к дуэли, мысленно восклицает: "Кроты!"

Случалось встречать обвинения Чехова в том, что сочинениями своими он внушал читателям какую-то безысходность. Но разве это так? Ведь из финала повести видно, что сильное потрясение может повлиять на человека, и к лучшему...

Как недавно читая Тургенева, я почему-то ловил себя на мысли, что Толстой писал всё же лучше, думал сейчас о том, что Тургенев писал всё-таки лучше Чехова, хотя тот ближе к нам, и произведения его написаны практически современным русским языком. Впрочем, углубившись в тургеневские "Записки охотника", я был вынужден где-то и отказаться от было уже сложившегося мнения. В лучших своих рассказах Тургенев не только не уступает Толстому, но в чём-то и превосходит. Возможно, точно так же надо ещё почитать Чехова...

Два очень разных фильма, но в обоих случаях - по мотивам известных романов.

Первый - это "Несусветный багаж" ("The Wrong box"), картина 1966 года режиссёра Брайана Форбса по книге Стивенсона. Майкл Кейн - в одной из главных ролей, Майкла Финсбери. Многое переделано, характеры персонажей, ходы сюжета. Сохранено основное - тонтина, соперничество двоюродных братьев за обладание страховой премией по этой тонтине; образ Джозефа Финсбери, коллекционера всевозможных фактов; путаница с багажом. Майкл Финсбери из прожжённого адвоката, специалиста по тёмным делам, превратился в довольно робкого, хотя и обаятельного студента медицины. Появились эпизоды, которых вообще не было у Стивенсона, например, погоня на катафалках. Но в целом забавно, мило; не вызвало большого протеста.

Зато Farewell, my lovely, фильм 1975 года режиссера Дика Ричардса живо напомнил многие советские экранизации. Сделанные как будто по принципу: чем больше (и глупее) мы изменим по отношению к первоисточнику - тем будет лучше. Начать с того, что Роберт Митчум откровенно стар для главной роли. Марлоу должно быть между 30 и 40. Митчуму - уже под 60... Никаким актёрским мастерством этой разницы не компенсируешь... И потом, сценарист фильма (не понимаю, почему в сценаристы записали и покойного Чандлера) что-то переделал на "с точностью до наоборот", напихал автоматной и пистолетной стрельбы в духе "гангстерского Чикаго". У Чандлера в книге Марлоу не убивает никого! Здесь на нём - несколько трупов, пусть и в порядке самообороны... Другие персонажи совершенно не совпадают с представлениями о них, созданными книгой - в первую очередь Мус (Лось) Мэллой. Он даже одет совершенно иначе - как обычный чикагский гангстер из обычных боевиков! В то время, как в романе, это во всём экстравагантный, колоритный тип.

Даже Линдсей Мариотт в фильме превратился в какого-то банального мелкого дельца. Не говорю уж о лейтенанте Налти, о котором в книге было сказано - его коллегой - что его можно держать только на тормозе в дачном вагончике. Здесь он как раз взял всё от того коллеги - прямого, честного и весьма энергичного полицейского Рэнделла.

Словом, хоть и "по мотивам", но никуда не годится...

Иван Тургенев не только проторил (в каком-то смысле) дорогу своим русским коллегам на Запад, в Европу. Он также способствовал продвижению в Россию лучшего из того, что появлялось на Западе.

[показать]В частности именно в его переводах русский читатель познакомился с двумя произведениями выдающегося французского писателя Гюстава Флобера, с которым Иван Сергеевич был дружен. Это Легенда о св. Юлиане Милостивом и Иродиада. Первое сочинение представляет собой изложение легенды, изображённой на витражах Руанского собора. Второе - художественный пересказ одного из библейских эпизодов.

[показать]Примечательно, что над "Легендой" сам Флобер работал в течение четырех месяцев, насколько понял из комментариев, а над "Иродиадой" - полгода. Перевод же этих произведений на русский потребовал от Тургенева соответственно почти год и два месяца. Это небольшие по объёму работы - примерно 50 страниц суммарно.

По выходу в свет "Легенды" на русском Тургенев получил упрёки в... плохом владении русским языком! Увы, читая эти сочинения сейчас, я был готов с этими упрёками согласиться. И "Легенда, и "Иродиада" выдержаны в какой-то искусственной манере. Порой даже возникало желание заменить некоторые слова и обороты другими! Мастер русской прозы на самом деле не был таким уж безоговорочным мастером перевода... Мне кажется, до наступления ХХ века это было типично. Достаточно полистать дубовые тексты переводов Мопассана, других известных западных писателей - в переводах известных же русских писателей! - чтобы прийти к такому мнению. Словом, непростое это дело - культурный обмен...

Из стремления припасть, та-скать, к корням прочитал цикл классика, из коего ещё в школьные времена сумел выхватить только какие-то крохи - ну то, что "проходили" по программе.

Только сейчас понял, что "Записки" гораздо обширнее - и по объёму, и по охвату явлений тогдашней русской жизни. Уже знакомые мне рассказы, вроде "Бурмистра" или "Бежиного луга", кстати, впечатлили менее других. А по вкусу пришлись те, в которых Тургенев показал и характеры, и даже судьбы своих героев. Либо просто отличающиеся так называемой изобразительной силой. "Уездный лекарь", "Бирюк", "Певцы", "Пётр Петрович Каратаев", "Свидание", "Гамлет Щигровского уезда", "Чертопханов и Недопюскин", "Конец Чертопханова", "Живые мощи", "Стучит!". Особенно два рассказа про Чертопханова. Отметил для себя, что мастерство писателя по мере написания цикла только возрастало. Хотя начальный рассказ - "Хорь и Калиныч" - тоже хорош. Мысль автора о том, что реформы Петра были очень русским явлением, кажется мне совершенно верной (и очевидно, что многие новейшие реформы проводились совершенно не по-русски, а для галочки, и дюжинными людьми, не Петрами).

Читал рассказы в третьем томе двенадцатитомника издательства "Наука" (Москва, 1979 год). Из примечаний узнал, что за рубежом рассказы Тургенева переводились буквально по горячим следам, по русским журнальным публикациям (некрасовско-панаевскому "Современнику"). Особенно это касается немецких изданий "Записок". Не такой уж частый в истории нашей литературы случай практически одновременного успеха у себя на родине и в Европе.

Этот фильм, в котором главную роль исполнил Алберт Финни, уже известный мне по экранизации "У подножия вулкана" и ещё неизвестный по знаменитой в общем-то картине "В субботу вечером, в воскресенье утром", я выбрал сегодня по нескольким причинам.

Во-первых, из любви к британской поп-музыке 70-х (саундтрек написал Эндрю Ллойд Уэббер); во- вторых, из любви ко всему британскому. А в-третьих, из ностальгии по 70-м. Но оказывается, я мог бы найти и "в-четвёртых"! Сюжет фильма пародирует так называемый "крутой детектив" (hard-boiled fiction), особыми чувствами к которому я проникся буквально на днях, благодаря прозе Реймонда Чандлера.

Главный герой "Галоши" (так переводится название дословно, но ещё это и "Сыщик") комик Эдди Гинли, перебивающийся довольно скромными заработками в клубе "Бродвей", делает себе подарок в день своего тридцатиоднолетия - помещает объявление в газете "Ливерпул Эко" (дело вообще-то происходит в Ливерпуле), в котором предлагает услуги частного детектива.

Он рассчитывает таким оригинальным способом получить деньрожденческий презент от своих друзей, а вместо этого ему дают реальное задание - на ликвидацию некой девицы. Фото, реквизиты, плюс гонорар в тысячу фунтов и оружие - "Смит-и-Вессон" 38 калибра (который Эдди совершенно неожиданно роняет в автобусе - к удивлению пассажиров и собственному испугу). Всё в пакете, который потом ему поможет распутать загадочную цепочку (в духе Чандлера, между прочим!)

Не всегда поспевал за довольно быстроватым английским, но в целом наслаждался британской мовой. И не всегда врубался в переливы сюжета, до чего-то доходил уже аналитическим путём и методом дедукции. Но смотрел с интересом. Забавно! Можно даже будет когда-нибудь пересмотреть...

Расписание сегодняшнего дня было очень некиношным, тем не менее сумел как-то вклинить в него и посмотреть этот боевичок.


Пересказывать сюжет не буду, могу только отметить сцены погони, когда героиня уходит от преследования, перепрыгивая с крыши одного дальнобойного грузовика на крышу другого, а также эпизод в храме... В целом, странное кинишко... как бы привет из холодной войны, выражение параноидальных страхов некоторых представителей американского общества; страхов как весьма застарелых, так и новейших.

Из звезд участвуют Анджелина Джоли и Даниэль Ольбрыхский.

Выпущенный в 1983 году издательством "Радуга", этот сборник, видимо, стал первой книгой американского писателя, мастера детективного жанра, опубликованной на территории СССР. Это было издание на английском языке. До первых переводных публикаций оставалось ещё семь лет - в начале 90-х Чандлер появится на прилавках наших книжных магазинов, под разными обложками, в соседстве с другими авторами и, главное, в сильно различающихся своим качеством переводах.

Мне повезло - я начал знакомство с творчеством Чандлера в переводе Владимира Бошняка, с романа "Прощай, красотка", включенного в "лениздатовский" сборник американского детектива.

С тех пор я прочитал ещё несколько романов Чандлера на русском, а что касается "Красотки", то её оригинал - "Farewell, my lovely" - я прочитал теперь уже три раза. Правда, первые два я имел дело с "менеджеровским" изданием в мягких корочек и, главное, без каких-либо примечаний. И вот только сейчас это была серьёзно прокомментированная книга.

Дело в том, что речь героев Чандлера богата тем сленгом, что был в ходу в 30-е - 40-е годы прошлого века, и понять эти обороты не всегда бывает просто. А понимать просто необходимо. Поскольку главным в произведениях Чандлера является вовсе не ответ на вопрос "who done it?" - "кто сделал это?" - а описание процесса, развития событий, связанных и на первый взгляд, казалось бы, несвязанных с преступлением и его раскрытием.

В свое время Чандлера квалифицировали как автора "крутого детектива" (hard-boiled fiction). Сейчас этот термин кого-то может просто ввести в заблуждение. Мы читали куда более крутые детективы! - скажут они. Но дело-то на самом деле не в крутизне. Hard-boiled - это можно перевести и как "реалистичный".

Вчера посмотрел два фильма, но поначалу (по ряду причин) даже и не хотел про них писать...

Первый фильм - сравнительно свежий, "Тихоокеанский рубеж" Гильермо дель Торо. Посмотрел аж в 3D! И с оригинальной звуковой дорогой, но к сожалению без субтитров. Поэтому некоторые моменты диалогов от меня, увы, ускользнули...

Сюжетно - это такая боевая фантастика. Через разлом на дне Тихого океана появляются (из другого измерения!) огромные монстры, которых в фильме называют японским словом "кайдзю" (монстр, монстры). Чтобы бороться с ними земляне создают гигантские мехи (меха - этот такая боевая машина на ногах; одна из первых мех, если не самая первая вообще - треножник марсиан в "Войне миров" Уэллса). Управляют ими, как правило, два ко-пилота, иногда даже три; в первых моделях был только один пилот, но у него от напряжения сосуды в мозгу лопались...

Если честно, сама идея таких машин (да ещё и с двойным управлением) показалась очень комиксообразной...

В общем, бОльшую часть фильма идёт этакая рубка (мочилово) между инопланетными монстрами и монстрами рукотворными, земными. Но есть и кое-какие чисто человеческие разборки; есть два учёных, пытающихся подойти к проблеме с другого конца, - два типичных киношных учёных, один американец, насколько понял, другой - англичанин.

Заканчивается фильм хорошо. Хотя, кажется, у киношников есть поползновения на продолжение. Значит, атаки из другой Вселенной возобновятся...

А другой фильм - это старая, пятидесятых годов, картина Фрица Ланга "Moonfleet" - по одноимённому роману классика приключенческой литературы Джона Мида Фолкнера (не путать с Уильямом! это англичанин, по-моему современник Стивенсона, и в оригинале его фамилия пишется несколько иначе - Falkner). Почти десять лет назад я читал этот роман, и он мне тогда понравился. Хотя Стивенсон пишет всё-таки лучше.

Сейчас я заметил только, что книжный сюжет в фильме довольно сильно переделали. Как и там герой - мальчик, Джон Мохун. Но главным для него человеком здесь становится авантюрист Джереми Фокс, которого по книге я что-то не помню (там такую функцию выполнял Эльзевир Блок, вожак местных контрабандистов, в картине ставший просто обычным бычащим контрабандистом...). Роль Фокса исполнил Стюарт Грейнджер, которого, возможно, кто-то видел как Верную Руку, друга индейцев...

Во всём фильме понравился только поединок с применением различного холодного оружия, как раз между Джереми Фоксом и Эльзевиром Блоком. Да ещё довольно разборчивый английский язык актёров в его британском варианте...

Считается вторым романом дилогии о дэнжерологах. Термин возникает только уже где-то во второй половине текста, ближе к развязке; почти так же, впрочем, было и в первой книге. Но прямой связи с "Псоглавцами" нет. Действие на этот раз происходит в Москве, и героями являются представители "киберэлиты" (т.е. творцы расейского интернета, властители дум, хозяева и проч.)

Люди весьма непривлекательные. Вспомнилсь даже высказывание одного моего институтского однокашника, правда, о персонажах "Жизни Клима Самгина": "Хочется всех этих людишек облить бензином и сжечь".

Но в данном случае необходимости в бензине нет совершенно никакой. Герои романа сгорают здесь, в каком-то смысле, от другого "огня". Напасть вызвана человеческой волей и пришла из интернета. 

При чтении одолевали разные мысли. Прежде всего, Алексей Иванов - большой профессионал. Он закрутил тугой сюжет, он наделил персонажей резко индивидуальными чертами, яркой речью (часто ненормативной). Он уверенно живописует Москву, её постиндустриальные ландшафты. И вместе с тем возможность такого прихода напасти (как показано в романе) показалась совершенно неубедительной.Это несерьёзно, Кирюша - как вспоминалось порой протагонисту предыдущего романа. Рассчитано на наивняков, фанатов интернета, "Матрицы" и прочей киберпанковской лабуды. Хотя жутковатые моменты в "Комьюнити" опять-таки есть! 

Но вот дополнительная информация исторического характера, порциями которой перебиваются и разбавляются похождения главного героя, топ-менеджера Глеба, совсем не глянулась. Википедия она и есть Википедия, совсем не Толстой.

Кстати, невольно я почему-то сравнивал книгу Иванова с прозой классика, ранней. У Толстого не было таких эротических описаний, не было такого хлесткого языка, ошарашивающих метафор, и однако двадцатисемилетний Толстой, поручик артиллерии, начинающий сочинитель, кажется, умел проникать тоньше и глубже в суть вещей...

И вообще думалось о том, что романы подобного уровня (и даже выше) регулярно выходят на Западе. Феноменом это может считаться только для России. Но и то, Россия, её так называемая широкая публика, в первую голову запомнит книги попроще, как раз для широкой публики, - "Дозоры" Лукьяненко. Ну а потом - опусы Минаева про всяких там духлесс и проч. И конечно же, претендующие на усложнённость, трансцендентальность и особый ай-кью творенья Пелевина... Просто потому что они появились несколько раньше, а Иванов со своей дилогией всего лишь следует за ними по пятам.

Читать можно