Представление о так называемой альтернативной истории стало, мне кажется, уже общим местом. Да мы и сами порой задаёмся вопросом: а что было, если б?... Даже ещё в детстве спрашивали друг друга: а что было бы, если б советской власти не было, если б революции не было? И тут же сами себе отвечали: конечно же, всё было бы плохо, нас угнетал бы проклятый царизм...

С годами начинаешь понимать, что пойди история по-другому, даже ближайшая, нас самих могло бы не быть. Ведь если бы не великое переселение (перемещение) народов, отец с матерью не встретились, и тогда бы...

А в детстве иногда приходила такая мысль: я мог бы родиться годом раньше. Или позже. Хотя и тогда сразу возникало сомнение: как это? И тогда я всё равно был бы всё тот же я? Но в детстве такие сомнения преодолевались легко: конечно, я был бы тем же! Ведь я не мог не появиться!

Самое удивительное: уверенность эта не совсем прошла и сейчас. Я всё равно бы появился! Может быть, в каком-то другом воплощении...

Так не есть ли такие мысли подтверждением старой доброй "теории" о метемпсихозе - переселении душ, реинкарнации? Или как говорил кто-то в "Улиссе" Джойса - "метим псу хвост"!

Является Первым Узлом большого исторического повествования "Красное колесо". Быть может, впервые в отечественной литературе начало Первой Мировой Войны было показано без излишней политизированности, без тех клише, что уже сложились у приверженцев разных точек зрения на это событие. И хотя широкому русскому читателю роман доступен уже почти четверть века - ещё в 90м году он вышел в журнале "Звезда" и также отдельным книжным изданием, - боюсь, что он прочитан далеко не в той степени, какой заслуживает тема... Ведь и мне самому в том 90-м году что-то помешало дочитать роман до конца. 

С точки зрения формы "Август Четырнадцатого" во многом следует толстовской традиции - широкий охват событий, разнообразие персонажей, представляющих разные слои и сословия тогдашнего русского общества. И даже по стилю  это довольно близко прозе Толстого, сознательно писавшего "некрасиво", стремившегося "не делать публике приятно". Впрочем, что касается языка, лично мне кажется, что Александр Исаевич тут переборщил. Манера письма какая-то чересчур неряшливая... Мне думается, тот плотный, резковатый стиль, в каком выдержаны исторические романы "красного графа" Толстого, подошёл бы теме лучше. И даже суховатый, очень сдержанный слог антипода "красного графа" Марка Алданова, не стеснявшегося опускать отдельные звенья событий - если эти события представлялись ему неинтересными, даже такой язык мне кажется сейчас более оптимальным. 

Однако - что есть, то и есть. Тем более, что у Солженицына никак не отнять умения резко индивидуализировать речь персонажей (писателей с такой способностью улавливать живую разговорную речь как-то вообще мало приходит на ум). А также заслуживает самой высокой похвалы его способность - не просто входить, а проникать в образ. Происходящие события очень часто поданы как бы с точки зрения того или иного персонажа, иногда вполне реального, исторического (например, Мордко Богрова, или заместителя министра Курлова, или царя Николая), и всегда рассказ ведётся своим характерным тоном, с выхватыванием совершенно определённых подробностей (вот, уже и я чуть-чуть поддался влиянию Солженицына, начал типа, "косить под него"). 

Так же, как и уже упомянутый Алданов, автор вовсе не зацикливается на протокольно-непрерывном изложении всей последовательности эпизодов, в которой назревала революция семнадцатого года. Не даром и повествования - именно в Узлах. Но отступает Солженицын и от прямолинейной хронологии. Так, чуть ли не треть романа посвящена Столыпину - его деятельности, но в ещё большей мере описанию обстоятельств его убийства. 

Это, конечно, не случайно. Потому как событие это предстаёт ключевым (роковым) для новой истории России. Много перекличек, ассоциаций с самой жгучей современностью вызывает эта часть романа...

Но поскольку это всё-таки книга о войне, о первом страшном поражении русской армии в самом начале Мировой Войны, то много внимания уделено и этому аспекту. При этом автор выпукло показывает бездарность царского командования, но и отнюдь не скатывается до вывода, что для России и народа это было хорошо. Увы, и для России, и для её народа беспомощность руководящей верхушки обернулась национальной катастрофой...

После автомобильно-адвокатных дел собирался сегодня  посмотреть что-нить, толком, правда, не решил, что. Ну, думал, может, "Джаггернаут", поскольку там тоже играл Ричард Харрис. Но...

Но ничего не вышло. На хождения по разным бюрократическим конторкам убил времени гораздо больше, чем рассчитывал. 

Зато сделал некоторые предварительные ещё шаги по стезе сутяжничества (уж написал было, первые, но вспомнил, что в 2012 судился со Сбербанком, и тогда - успешно).  

И в этой суете появились кое-какие мысли насчет того, как мне... нет, не реорганизовать РАБКРИН, а перекроить ту задумку, о которой говорил в предыдущем посте (не помню, может быть, только в комментах). Чтобы совсем уж не доживать на печи...

Только что пришел с пятой презентации череповецких фантастов, которую организовал мой однофамилец Александр Смирнов. Представлены были три книги - "Джига со смертью" Дмитрия Дашко, "Первое правило диверсанта" Романа Белоцерковца (Михаил Бычков и Роман Филимонов) и "Хроники Мидгарда. Нуб детектед" Альтса Геймера (под этим псевдонимом скрывается Роман Савенков).

Выступали авторы, а также гости из Вологды - Сергей Фаустов и Галина Щекина, плюс Елена Колядина. Особенно выпуклыми получились спичи у Дмитрия и Романа. Я почувствовал себя лежащим на печи, причем летаргическим сном...Ребята молодцы!

Посмотрел (вернее, пересмотрел) два очень разных фильма,  связанных одним актёром - ирландцем Ричардом Харрисом (1930 -2002)

Первый фильм - это "Такова спортивная жизнь" (1963) режиссёра Линдсея Андерсона, второй - "Орка:кит-убийца" (1977) режисссёра Майкла Андерсона; в нашем прокате эта картина известна как "Смерть среди айсбергов". 

Читать и смотреть далее

В нашем рабочем посёлке начали сбирать очередной сборник. Хотя инициатор (один из) Дмитрий Дашко, сборник не только фантастический. Буквально ещё в среду я не знал, что бы мне туда отдать. Старое совать уже не хотелось. А нового ничего не было. Но именно в среду я по-американски решил: I will sleep on it. И уже в четверг, прямо в ходе трудового процесса, начал что-то складывать в уме. Вечер того дня ушел на первый драфт. А вечер сегодняшний - на внесение поправок. Даже не думал, что так долго придётся с ними возиться. В общем, поскольку на счет размещения в сети указаний никаких не было, я решил дать рассказ прямо у себя в блоге. Посвящается он, как можно заметить, Оксане Самоенко, которая очень поддерживает меня на мэйле. Вот он, рассказ:Читать рассказ

В качестве англоязычного чтения выбрал на этот раз два произведения Роберта Шекли - рассказ "Седьмая жертва" и повесть "Билет на (планету) Транай". 

О "Седьмой жертве" был много наслышан; смотрел экранизацию "расширенной" версии - "Десятой жертвы" с М.Мастрояни и У. Андерс. "Билет" читал сто лет назад в переводе в 16м томе библиотеки современной фантастики, авторском томе Шекли. 

Что можно сказать сейчас? И рассказ и повесть - это скорее сатира, только лишь замаскированная под фантастику. Да, конечно, автор умело воспользовался теми условностями, что мог предоставить ему жанр, - для того чтобы выявить "тренды" в реальности пока что скрытые. Всё же было ощущение, что читаю нечто фельетонное, несерьёзное...

Формально входит в цикл "Лунная радуга". Но связь с первыми двумя романами достаточно условная. Действительность, изображаемая в романе, является далеким следствием событий, описанных в романах "По чёрному следу" и "Мягкие зеркала". Достаточно сказать, что главным героем "Локона" является грагал - гражданин Галактики - дальнодей Кир-Кор (Кирилл Корнеев).

Не берусь судить, заслуга ли это таинственной Надежды Шаровой, примкнувшей к Сергею Павлову в работе над книгой, или же магическая искра была каким-то образом высечена внутри тандема (ведь были же такие случаи - когда в соавторстве люди писали с куда большим размахом и огоньком нежели порознь), но по стилю, по образному строю книга, на мой взгляд, не имеет аналогов в отечественной фантастике. Поначалу меня несколько напрягало обилие фантастических терминов (часть из них разъяснена в конце книги), но потом я был просто подхвачен могучим потоком повествования. Настолько, что я даже как-то не всегда успевал следить за поворотами сюжета, однако неизменно находился под гипнозом происходящего на страницах книги.

Я уловил некоторое влияние "Розы Мира" Андреева, получившей широкую известность как раз накануне выхода "Локона" в свет (первая часть была опубликована в начале 90-х), но собственно и это не счёл большим прегрешением. Почему-то меньший энтузиазм вызвали у меня чисто "космические" главы, рассказывающие об открытиях, сделанных Кир-Кором и группой его сына. А уж "философские" эпизоды не порадовали меня совсем (явный мистицизм-оккультизм; не даром и Блаватская комплиментарно упоминается), и всё же я готов закрыть на это глаза. Пусть! Ведь в остальном роман - явный шедевр...

Сумел прочитать первую часть цикла, "По чёрному следу", только с энной попытки. Начало напоминает компьютерную стрелялку. Респект, конечно, за то, что уже в то время автор сумел предугадать, но как чтение было, скорее, усыпляющим. Вообще странное впечатление. С одной стороны, казалось бы, техника будущего изображена в таких подробностях! А с другой стороны - плоская она какая, скучная, неинтересная, эта техника. И потом, центральная проблема романа, то, что космос может изменить природу человека, опять-таки подана в каком-то очень тяжеловесном ключе. Поживее читались только эпизоды с "детективными элементами", но общий удельный вес этих фрагментов не столь уж велик.

В общем, сравнения со Стругацкими и Лемом, которое проводят некоторые поклонники романа, представились совершенно неуместными. Чисто техническая фантастика, но бескрылая. Старик Жюль Верн, даже тот, про технические новинки своего времени интереснее рассказывал.

Вторая часть, "Мягкие зеркала", далась ничуть не проще. Вообще вспомнилось, что когда начало 80-х прошлого века было ещё не достаточно отдалённым прошлым, а самым, что называется, всамделишным настоящим, именно тогда у меня, как у читателя, складывалось впечатление, что фантастика, по крайней мере отечественная, как-то подвыдохлась. Не было новых ошеломляющих идей. Не было по-настощему первоклассных сюжетов. Фантастика как-то поблекла и пожухла. Это всеобщее оскудение жанра проявилось даже в лучших сочинениях того времени - например, премированной повести Стругацких "Жук в муравейнике"... А сейчас, прочитав "Мягкие зеркала", только лишь окунулся в тогдашнее ощущение. Одним из самых ужасных провалов тогдашней фантастики представляется то, что авторы, видимо, не в силах породить что-либо достаточно смелое, брались  описывать быт и повседневную жизнь будущего. И получалось у них это как-то одинаково - у всех, у разных авторов. Какой-то пресный, плоский мир, похожий на стройку по прокладке БАМа, только несколько "задрапированный" в "одежды будущего"... Увы, грешат этим недостатком и "Зеркала"...

И однако третья часть цикла, связанная с двумя предыдущими романами достаточно условно, роман "Волшебный локон Ампары", написанный Павловым в соавторстве с Надеждой Шаровой, стоит совершенно особняком - не только в творчестве Сергея Павлова, но во всей отечественной фантастике. Для меня это такое открытие, что говорить о нём надо отдельно. 

Посмотрел фильм впервые, в связи с уходом из жизни Робина Уильямса. Во всех отношениях потрясающая работа. Будит массу ассоциаций. И не только с лучшими образцами молодёжной прозы, вроде Сэлинджера, но и ассоциаций в широком смысле. По сути, герой Уильямса, учитель литературы Китинг, пытается спасти в учениках  не только ценителей и тонких знатоков поэзии, но вообще - людей. Увы, фильм покривил бы против правды жизни, если б такая попытка учителя литературы закончилась безусловной победой. Впрочем, в каком-то смысле Китинг всё равно победил. Кадр из фильма, герой Робина Уильямса

Новейший, по нынешним меркам, детектив швейцарского писателя, которому не стукнуло ещё и тридцати, - вышел два года назад в Париже. А теперь у нас.

Действие происходит в США, в Новой Англии. Одна линия развивается в середине 70х прошлого века, другая - в конце нулевых уже этого века.

Обычно берусь за новинки не сразу, поскольку, типа, "очередь" длинная, но тут побудило не мешкать довольно бурное обсуждение.

И ещё. Я всегда как-то настороженно относился к детективам. Потому что даже в лучших из них авторы, в угоду стройности сюжета, просто ради того, чтоб свести концы с концами, искажают действительность, грешат против базовых её законов - так или иначе.

В общем, я начал читать роман с большим энтузиазмом. Но пройдя примерно четверть объёма, я что-то захандрил... У меня возникли сильные сомнения, что роман, который был написан одним из героев, мог бы стать таким всеамериканским хитом в 75 году - и при том, чуть ли не на все оставшиеся времена. Во-первых, судя по отрывкам, роман написан каким-то графомански-тинейджерским языком. До того слащаво, что просто замутило. И во-вторых, роман-то не просто о любви, а о любви мужчины за 30 к девушке 15 лет. Т.е. почти "Лолита"! Роман Набокова, действительно стал в середине 50-х этаким хитом, но хитом далеко не для всех. Да и запомнили, по большей части, именно роман, героиню, Лолиту, но не автора! А ведь и написан не тинейджером... По мнению, исследователей творчества Набокова, "Лолита" - эксперимент не менее сложный, чем "Улисс" Джойса...

Но - к нашим баранам.

Мне повезло. Мне всё-таки хотелось читать "Правду о деле...", так что я чуть было не отодвинул в сторону все другие дела. И автор меня вознаградил. Вознаградил прежде всего интригой. К финалу Диккер просто показал фигуры высшего пилотажа в детективном жанре. Такие чудеса на виражах! Такие срывания всех и всяческих масок! В общем, по моему мнению, роман "Правда о деле Гарри Кверберта" - это всё-таки книга молодого автора. Но автора очень многообещающего. Прямо хочется сказать: "Вперёд, Франция! (или Швецария...) Вперёд, Диккер! Мы ждем новых сеансов магии с последующими разоблачениями!

PS. А ведь против базовых принципов автор всё-таки погрешил! Причем, дело касается именно литературы. По Диккеру получается, что роман столетия может быть написан автором с совершенно стандартизованной (т.е. обезличенной) манерой. Видимо, по-бестселлерному искренне несложной... Впрочем, нечто подобное можно сказать и про язык самого Диккера, во всяком случае, пока. Есть яркие, хлесткие высказывания отдельных персонажей, но особо индивидуализированного стиля я у швейцарца не заметил. Если, конечно, не переводчик виноват. Боюсь, что даже Стивен Кинг будет фыркать от такого языка - сам он, хоть и не Апдайк, но именно потому отношение к этой стороне дела у него очень болезненное...

Автор повести - тот самый Соловьёв, что написал дилогию о Ходже Насреддине. Читать побудило то, что главный герой этой были (так определён жанр в подзаголовке) - шахтёр из Донбасса.

Повесть была написана в самый разгар Отечественной войны. К направлению окопной правды в военной прозе отнести её нельзя, но зато, вероятно, это пример того, что писалось по горячим следам. 

Иван Никулин, черноморский матрос, возвращаясь после тяжелейших ранений из госпиталя к месту службы, вместе со своими товарищами, такими же черноморскими матросами, оказывается в зоне высадки вражеского десанта. Группа из 25 моряков под его командованием принимает бой, фактически становится сухопутным партизанским отрядом на Кубани. 

Повесть написана сказовым, очень округлым слогом, с тем тонким юмором, что вообще присущ был её автору. Хотя, как я уже сказал, в число произведений "окопной правды", рисующих войну во всех её самых противоречивых подробностях, эта книга не входит, простой агиткой назвать её тоже нельзя. Во-первых, благодаря поэтическому, образному (хотя порой и несколько экзальтированному) языку, во-вторых, потому что это скорее трагедия, пусть и оптимистическая. Увы, герои повести не являются неуязвимыми полубогами, и многие из них гибнут...

"Нью-Йоркскую трилогию" Пола Остера читал в середине нулевых, типа в серии "Интеллектуальный бестселлер". Не запомнилась совершенно! Разве лишь то, что перевод вроде бы и без огрехов, написан правильным русским языком, но - при этом сухой и безжизненный какой-то. 

[показать]Как выяснилось только что, совсем другое дело - оригинал. Остера, возможно, и нельзя причислить к немногочисленному отряду живописцев и кинематографистов от литературы (вроде Набокова и Апдайка), но стилист он весьма тонкий, это несомненно. И вдобавок мастер того жанра, который в России не имеет точного определения, а за бугром называется "mystery novel" (т.е. таинственный роман или роман с тайнами).

Действие всех трёх частей цикла, как нетрудно догадаться, происходит в основном в Новом Йорке. "City of Glass" ("Стеклянный город" или, если угодно, "Город из стекла"), "Ghosts" ("Призраки") и "The Locked Room" ("Запертая комната") - таковы названия книг, составляющих трилогию. Главный герой "Стеклянного города" писатель по фамилии Куинн,  как и автор триптиха, тоже пишет таинственные романы, только под псевдонимом Вильям Вилльсон (привет Эдгару По!). Но помимо двойничества темой трилогии можно назвать и одиночество людей в большом городе. Вообще, вся трилогия звучит на очень минорной и очень интровертной ноте. Герои её, писатели, издатели, частные детективы по разным причинам приносят собственную личную жизнь в жертву наблюдениям за жизнью чужой либо преследованиям призраков, привидений, иллюзий, миражей и проч. И видимо, по причине почти полной изоляции от внешнего мира, со страшной силой погружаются в самих себя. 

Единственным огрехом трилогии показалось прямое (и на мой взгляд, совершенно произвольное - в смысле, по произволу повествователя) упоминание двух первых частей трилогии рассказчиком-героем третьей части. А ведь как раз перед этим моментом мне показалось, что автор меня совершенно загипнотизировал... 

Если честно, давно уже не получал такого удовольствия от экранизации! Очень достойная работа, сюжетно  близкая оригиналу, с небольшой, очень деликатной драматизацией некоторых моментов (вроде осады блокгауза), в целом выполненная в реалистическом ключе. В съёмках задействованы были такие известные (во всяком случае - мне) актёры, как Оливер Рид (Билли Бонс), Чарлтон Хестон (Джон Сильвер). Наслаждался слегка гнусавым островным английским (т.е. - не американским) и кельтской музыкой, под которую разворачиваются многие сцены фильма. Смотреть кадры из фильма

30 июля, в прошлую пятницу и сегодня в промежутках между автомобильно-гаражными делами посмотрел 4 серии "Щит и меч" и "Миллион лет до нашей эры". Признаю, что для своего времени довольно крепкие работы - с точки зрения картинки в кадре. Хотя с точки зрения исторической правды - не совсем, особенно "Миллион". Подумал, что прав был Ефремов, который говорил о неправомерности переноса наших представлений о современных дикарях, где-нибудь там в Полинезии и Океании, на первобытные общества, которые эволюционировали затем в цивилизации...

Давно не читал ничего по-немецки, ради тренировки начал читать эту книгу Германа Боте "Тилль Ойленшпигель" ещё в отпуске. В числе ряда других электронных книг она была приобретена мною вместе с ридером. Кстати, на днях возник вопрос: а не коснутся ли новейшие санкции импорта этих украинских читалок в Россию? На мой взгляд, это лучший гаджет такого рода, по-крайней мере, для русского читателя. Он (гаджет)заточен под чтение файлов fb2. А для чтения книжек в формате epub в нём (гаджете) используется достаточно продвинутая программа из пакета Adobe.

Но я отвлекся. Кстати, все книжки, с которыми устройство продавалось, в формате epub, в том числе и книга про Тиля Ойленшпигеля.

 Книга описывает различные проделки этого персонажа с рождения и до похорон; каждому случаю посвящена отдельная главка, очень короткая (это и подкупило). Впрочем, шутовские подвиги Ойленшпигеля довольно однообразны, процентов на девяносто связаны с дефекацией и экскрементами. Встретился и один случай похожий на тот, что описан был Шарлем де Костером (про пеньку и горчицу). Но вообще книгу бельгийского писателя читал больше 20 лет назад, всё никак не соберусь перечитать. Потому других пересечений не заметил.

 Потом вычитал где-то в сети, что немецкая книга была написана в каком-то лохматом веке, авторство лишь предполагают. Мне язык сильно архаичным не показался, но должно быть из-за слабости моего немецкого. Но очень даже возможно, что текст уже адаптированный, модернизированный. Запомнил такие слова как Schalk и Schalkheit - мошенник-плут и, соответственно, плутовство, мошенничество, лукавство. 

Читал опять так называемое полное издание, подготовленное Одесским и Фельдманом. Очень интересным оказалось предисловие, описывающее драматичную судьбу романа... "Двенадцать стульев". 

Что же касается текста романа "Золотой телёнок", рассхождения так называемого "канонического" варианта с так называемым "полным" не столь велики. Больше хочется говорить о качестве подготовки электронной версии - не только отсутствуют комментарии, которые были столь познавательны в предыдущей книге, но даже и некоторые восстановленные фрагменты выглядят сомнительно. Так, как если бы в них вкрались опечатки. 

Альтернативные же главы, помещённые в конце книги, почти не представляют какой-либо альтернативы. Ну нет пассажа про пешеходов в зачине, герои порой наделены другими именами...

И ещё. Что касается комментов Одесского и Фельдмана, которые я уже успел похвалить, появилось предположение (автор его - Александр Сафронов), что эти два филолога просто воспользовались уже существующими комментариями Щеглова. Двухтомное издание романов Ильфа и Петрова в его редакции вышло в 1995 году в издательстве "Панорама". Комментарии там ещё более обширны и основательны. Посмотрел - некоторые подозрительно совпадают с разъяснениями Одесского и Фельдмана...

Не перечитывал роман со школьных лет. На рубеже веков даже купил двухтомник с обширными комментами.  И вот, буквально недавно выяснилось, что знакомые мне тексты, так называемые канонические, вовсе не являются полными. 

Оба романа про Остапа прошли серьёзнейшую обработку цензурой. К счастью беловые рукописи сохранились в анналах. Сохранились и первые издания. Располагая всеми этими материалами литературоведы-филологи Одесский и Фельдман в конце 90-х прошлого века выпустили сначала полное издание "Двенадцати стульев", а затем, там понимаю, и "Золотого телёнка". 

Вот этот вариант я сейчас и читал. 

Оказалось, что от "канонического" он отличается не только отдельными фразами и абзацами (типа, "до мировой революции" заменили на "до Страшного Суда"), но и целыми главами. В одной, в частности,  описывается дореволюционная жизнь Ипполита Матвеевича, в другой - участие поэта Ляписа-Трубецкого в творческом три по созданию суперпередовой оперы, нацеленной на большой коммерческий успех.

Очень интересны и комментарии к тексту, раскрывающие в том числе и прошлое Остапа, а также политический подтескт книги, сатирические шпильки авторов в сторону собратьев по литературе. 

Почитать и скачать можно на сайте ф___та, если конечно, не успели ещё заблокировать. 

Про другие курортные места не буду. 

Вчера чуть-чуть побеседовали с сыном по скайпу (с его же компа). Он сейчас в Симферополе, налаживает банковское дело, та-ска-ать...

А сообщил вот что. Сейчас в Крыму немало недовольных. Мол, не надо было никуда присоединиться, надо было оставаться в Украине. Потому как - у одних бизнес рухнул. Пропали поставщики или клиентура. А банки вообще встали... 

Ну да, справедливо. Только вот хорошо бы им было в составе нынешней Украины? Экономика-то тоже не ахти. Да и потом, где гарантии, что обошлось бы без наездов разных ляшко на бэтээрах?

А про Юрмалу вот что. Когда узнал, что Валерии, Газманову и Кобзону латыши дали от ворот поворот, подумал: им не в суд надо идти! Правильно было бы, если бы вся российская сторона фестиваля бойкотировала его. Но... Тоже, наверно, уже повязаны контрактами и жаба душит платить неустойку?

Сергей Николаевич Толстой принадлежит к той ветви Толстых, представители которой (во всяком случае, некоторые) гордились отсутствием у них графского титула даже поболе некоторых других их родственников (однофамильцев) - гордых как раз этим титулом. 

Крайне одарённый филологически, лингвистически, полиглот, именно он, С.Н. Толстой, перевел роман Курцио Малапарте "Капут"

Тем не менее автобиографическое повествование "Осуждённый жить", будучи пронзительным свидетельством утрат, которые понесла страна в начале века, написан вовсе не в ключе Пруста или кого-либо ещё из западных модернистов. Напротив, роман следует скорее традициям русской прозы девятнадцатого столетия. 

Главным образом это рассказ о детстве автора, о семье его. Вихрь революции подхватил - и уничтожил впоследствие - эту семью, практически полностью. Вместе с тем, пытаясь сохранить хотя бы крупицы той семейной хроники, которую вёл отец автора, Николай Алексеевич Толстой, хроники до нас не дошедшей (по известным причинам), Сергей Толстой включил и пересказ некоторых наиболее памятных эпизодов из жизни его предков, происходивших в эпоху пугачевского бунта и ранее. Предки автора, не будучи графьями, были знакомы и дружны со многими выдающимися и даже великими людьми своего времени...

В общем, книга для всех кто не равнодушен к русской истории, культуре... Читать - здесь.