Второй роман старшего сына Томаса Манна вышел в 1929 году и посвящён Александру Македонскому. Прямо в заглавии жанр определён как утопия - вероятно, потому что представляет не совсем канонический образ великого завоевателя (вообще-то я сейчас не знаю, какой образ следует считать каноническим).
Книга не очень большая по объему, однако прослеживает жизнь македонского царя с детских лет до кончины. Писатель не так много внимания уделяет битвам, как отношениям Александра с самыми близкими людьми, его внутреннему миру. Читать было интересно.
Наиболее значимыми героями второго плана назвал бы Гефестиона и Клита - двух ближайших друзей Александра. К изображению этого "треугольника" Манн подошёл, вероятно, как фрейдист. Непростые комплексы определяют судьбы этих людей.
Сложные отношения сына к матери и отцу писатель очертил скупыми, но вместе с тем зримыми штрихами. Филипп и Олимпиада получились у него опять-таки какими-то не-каноническими. Впрочем, тоже самое можно сказать и о других вполне исторических личностях, попавших в роман,например, о Аристотеле.
В общении с Аристотелем раскрылась главная, быть может, особенность личности Александра. Не только ненасытная жажда знаний, но и стремлении дойти до пределов мира. Рациональная философия ментора не впечатлила будущего царя. Куда сильнее его привлекали идеи Пифагора, который сам посетил далёкие страны в своём поиске окончательной истины.
Наследником македонского трона Александр стал вовсе не автоматически, не "само собой", - сложно всё было при дворе Филиппа. Тем не менее случилось так, что в двадцать лет Александр не только возглавил самое могущественное в военном отношении государство на Балканах, но и повёл его армию на противника, считавшегося самым мощным в тогдашнем мире, - Персию, империю того времени, включавшую в себя Египет и обширные территории в Азии.
Военная удача была на стороне Александра. Меланхоличный Дарий не обладал качествами лидера нации и после нескольких крупных поражений стал жертвой предательства со стороны ближайшего окружения.
Посмотрел два чёрно-белых фильма. Оба американские, оба сняты в 50-е годы. Первый, "День, когда Земля остановилась" сделан был аж в 1951 году. Фантастика, этапный фильм жанра. Вторая лента - "Тропы славы". 1957 год, режиссёр Стенли Кубрик. Почему-то я даже думал, что это первый его фильм. На самом деле, вероятно, первыйзрелый фильм.
Теперь чуть подробнее. Первая картина вышла в начале пятидесятых, когда в массовом сознании остро стояли вопросы атомной войны и летающих тарелок. События как раз начинаются тем, что радары ПВО засекают некий объект, кружащий вокруг Земли со скоростью 4000 миль в час. Затем объект - выглядит как летающая тарелка - приземляется прямо в центре Вашингтона (который в округе Колумбия). Много-много лет назад я читал кратенький пересказ фильма в книге "Зеркало Урании" Е.Парнова - накануне просмотра фильма "Ангар-18" - и даже думал: не есть ли это одно и то же? Сейчас с уверенностью могу сказать: нет. "День" много лучше. Он даже много лучше большинства современных фантастических фильмов - именно потому что он такой наивно-незамутнённый, а теперешние киношные фантасты идут на всё только бы привлечь побольше бабла в кассу. Хотя оригинальных мыслей и таланта не всегда хватает, чтобы выдумать что-нибудь приличное - во всех смыслах.
Умилило простодушие жизни в 50-е годы. Увы, кажется, за последние лет 60 человечество здорово упало в нравственном плане...
Фильм же Кубрика антивоенный, про французскую армии в Первую Мировую, про честность и подлость. В главной роли, полковника Дакса, Кирк Дуглас - как всегда на высоте. И вообще картина выстроена очень толково. Никакой воды не заметил. А заключительная сцена, о которой якобы много спорили, показалась очень многозначительной. Немецкая пленная девушка поёт песню перед пьяными французскими солдатами, естественно, на своём немецком языке. Неожиданно стихает улюлюкание, солдаты подхватывают мотив, у иных на глазах слёзы...
Кстати, оба фильма основаны на литературных произведениях - первый на рассказе, второй - на книге.
Теперь картинки.
Кадры из фильма "День, когда Земля остановилась". Как забавно выглядит Москва! Это момент, когда на всей Земле пропало электричество - осталось только на самолётах в воздухе и больницах.
Лет десять назад этого испанского писателя мне рекомендовали как современного Дюма. В конце прошлого года, читая "Десять лет спустя", я решил познакомиться с творчеством Переса-Реверте, быть может, даже в хронологическом порядке.
Сейчас я всё же немного ошибся - выбрал для чтения второй его роман "Учитель фехтования" (1988 г.). Но по крайней мере, я не ошибся в другом - роман показался мне очень достойным (похвалы и одобрения, конечно).
Действие происходит в Испании во второй половине позапрошлого века (ближе всё же к середине века). Главный (он же заглавный) герой - дон Хайме Астарлоа, немолодой уже человек, фехтовальщик старой школы по профессии и убеждениями. В молодости он состоял на военной службе, но очень недолго, судьба сложилась так, что дон Хайме вынужден был бежать на чужбину. Там раскрылся его дар фехтовальщика. Начиная как ученик выдающегося мастера того времени, он принимает у него эстафету и дальше уже сам преподаёт это искусство. И...
Маленькое отступление от темы. В наши дни стало уже общим местом, рассуждая о каком-нибудь единоборстве, боевом искусстве, приписывать этому искусству особую философию. При этом в качестве доказательства приводятся какие-нибудь смехотворные банальности, уподобления бойца... ну не знаю, какому-нибудь опасному животному... или природной стихии... Так вот, должен сразу предупредить, в романе Переса-Реверте этих благоглупостей нет. Хотя герой его действительно исповедует вполне определённую философию, выраженную посредством вполне вменяемых и ясных идей (за это респект автору - Артуро Пересу-Реверте; ведь это он вложил такие идеи в уста героя). Основной вопрос этой философии не в том, как победить (это проблема, скорее, техническая), а в том, как сохранить собственное достоинство и честь бойца. Хотя секреты технические мастера фехтования тоже занимают - он не только работает над созданием новых эффективных приёмов, но и питает надежду написать книгу - наставление по фехтованию, книгу, которая бы отразила и сохранила его уникальный опыт.
Впрочем, я, наверно, не о том... Помимо той благородной рыцарской философии, что изложена на страницах романа ненавязчиво, искусно, красиво, там есть сюжет! Дон Хайме, этот наивный чудак, человек не от мира сего (вместе с тем балансирующий на грани двух миров), живёт в Испании, сотрясаемой политическими страстями, интригами, и не замечает той повседневной суеты, которой захвачены окружающие его люди, не понимает смысла всей этой возни... А вместе с тем не только поздняя любовь неожиданно посещает дона Хайме, но те козни, те интриги, которых он не замечал и не понимал, внезапно и кроваво вторгаются в его наивный рафинированный мирок... Уже не философии фехтования ему приходится предаваться, а бороться за собственную жизнь - не понарошку, всерьёз, хотя, конечно, со шпагой в руке.
И вот ещё одно громадное достоинство романа, резко поднимающее его над массой других приключенческих книг: враг, которому противостоит мастер, тоже оказывается неординарным, уникальным. Мы видим не просто борьбу за физическое выживание (или в конце концов, не просто поединок мастеров боя, супермастеров), а... Дону Хайме приходится бороться за сохранение тех своих идеалов, которым он был верен всю жизнь (пусть эта сторона схватки и не выражена словами напрямую, но она есть, такая плоскость борьбы, она несомненно присутствует).
В общем, для меня автор и его роман несомненно стали ярким открытием; я рад, что выбрал эту книгу, что она меня не разочаровала.
Дэвид Фостер Уоллес "Бесконечная шутка". О существовании такого писателя и такого романа узнал в сентябре прошлого года. Типа, написал "роман века" - среди авторов своего поколения и т.д.
Довольно долго к этой книге подбирался. На прошлой неделе принялся читать. К сегодняшнему дню прочитал 160 страниц из 1200 (это если в пересчёте на бумажные) и решил "завязать".
Текст действительно непростой - благодаря обилию не только незнакомых слов, но и названий незнакомых артефактов. Плюс разных хитрых аббревиатур. Но главная причина всё же не в этом. Повествование показалось занудным. Временами у меня вроде и пробуждался интерес, но потом пропадал. Добил меня длинный диалог подростков-теннисистов, который они ведут лежа на ковре раздевалки, - о том, как это изматывает, занятия теннисом.
Теннисом, насколько понял, серьёзно занимался сам автор. Так что он пустил по этой стезе и некоторых своих персонажей, в частности, одного из главных, Хола Инкандензу, у которого серьёзные проблемы с устной речью, хотя в плане письменной он почти гений.
Настоящий гений его отец - Джеймс Орин Инканденза, основатель Академии, в которой талантливые подростки становятся классными теннисистами, физик-ядерщик, подаривший Америке холодную управляемую термоядерную реакцию (вообще-то действие происходит как бы в будущем - в нулевые годы этого века - при том, что роман вышел в свет в 1996 году) и столь же гениальный режиссёр. Им был снят ряд фильмов, игровых и не-, среди них несколько версий ленты, которая дала название всему роману, - "Бесконечная шутка" (вообще выражение заимствована из шекспировского "Гамлета").
Насколько понял, фильм этот обладает какой-то супермесмерической силой - зрители его впадают в ступор.
Ах, да! Согласно Уоллесу, не только летоисчисление в изображаемом им будущем поменялось (года теперь называются довольно хитро, например: Год довольства; Год нижнего белья зависимого взрослого и etc), но и границы США. Часть территории отошла Канаде, в которой подняли голову франкоязычные экстремисты (среди них действует группа ассасинов-колясочников).
В общем, поскольку чтение вызывало больше досады, чем удовольствия, решил бросить.
Вчера посмотрел новый фильм "Двадцать восемь панфиловцев". Немного разочарован. Ожидал большего. Да, в фильме нет того разного "самобичевания" и просто бреда, которым грешили недавние работы некоторых даже маститых. Технически снято, конечно, лучше, чем те фильмы о войне, которые признаны классикой. Но... усмотрел некоторое сходство с фильмами годов 50-х - 40-х. Некоторый дидактизм. Прикольные рассуждения бойцов о 7 самураях и великолепной семёрке, если честно, не прикололи. В общем, чего-то мне не хватило. Трудно сделать хороший фильм о войне, даже если задался целью делать это честно. Вспомнились слова товарища о том, что лучший фильм о войне - это, быть может, "На войне как на войне" Трегубовича. От себя добавил бы "Иваново детство" Тарковского. В этих лентах создатели сумели пройти по "лезвию бритвы". Авторы других работ, даже хороших, отклонились в ту или иную сторону - либо пафосности, либо увлеклись масштабностью или ещё чем (гиперреализмом, например)
Сегодня посмотрел "Пятую печать" Золтана Фабри по повести Ференца Шанты. Мешало, конечно, то, что знал сюжет. Но работа сильная - игра актёров, сам их подбор.
PS. Удивило, что главным консультантом "Панфиловцев" был мой земляк Артём Кокин. Типа, такие люди живут рядом! Впрочем, он уже вроде в Питере.
В преддверии праздника погуглил тему. Гг. Никановы и иже с ними предъявляют празднованию уголовный оттенок; в качестве доказательства приводят разные дурацкие надписи и картинки, которыми некоторые автолюбители украшают свои пепелацы. Это так, но хочется спросить: каков процент они составляют от общего числа российских автовладельцев? И каков процент среди украшающих - таких, кто искренне считает это всего лишь безобидным приколом? (Ведь так же, по приколу, кто-то ловит покемонов в церкви, прикуривает сигарету от свечи). Опять же, если воспользоваться универсальным принципом "всё познаётся в сравнении", а что у нас с другим столь же общенародным праздником (празднуемым от души, не по принуждению, - таких праздников в стране всего два). Новый год имею в виду. Точно так же есть категория граждан, бухающих все новогодние каникулы, устраивающих в эти дни разные безобразия. Но никто почему-то не говорит о "новогодобесии". Интересно?
Что же касается разных дурацких картинок, которые лепят на машины, это результат "демократизации", господа! Никоновы и прочие к этому руку приложили тоже. Ругали-ругали советскую культуру за ее выхолощенность. В результате получили другую культурку, более уголовную. Нормально! А праздник будем отмечать - каждый это будет делать по-своему, в меру своего воспитания, привычек и т.д.
(Из утренних размышлений по пути на работу)
Повесть венгерского автора считается одним из самых сильных произведений о тоталитаризме. Действие происходит в конце Второй Мировой войны, после переворота в Венгрии, учинённого так называемыми нилашистами (т.е. и до переворота это была правая диктатура, страна была союзником нацистской Германии - только недостаточно радикальным; после же - к власти пришли крайне правые, и Венгрия стала преданным вассалом Третьего Рейха). Начало однако почти умилительно-пасторальное: четверо мужчин сидят в трактире и за стаканом вина ведут житейские разговоры, делятся своими невзгодами, хвастают удачами, подначивают друг друга.
Они - друзья, подчеркивает автор. Эту четвёрку - столяра Ковача, часовщика Дюрицу, книготорговца Кирая (по прозвищу Швунг) и трактирщика Белу (все зовут его коллега Бела, потому что хозяином трактира он стал не сразу, сначала был помощником хозяина - до его смерти)- можно смело назвать обывателями. Простыми и бесхитростными выглядят даже их пороки и грехи.
Однако на самом деле контраст - один из главных приёмов автора повести. Герои её открыто называют себя людьми маленькими, не претендующими на особое положение в жизни, покорными существующей власти, - так они говорят в собственном узком кругу, так оно и есть в действительности. Тем не менее сначала эти маленькие люди оказываются втянуты в весьма глубокомысленную дискуссию, затеянную часовщиком Дюрицей (у них он пользуется репутацией "беспринципного", особо "порочного"), - дискуссию о том, какую роль они бы предпочли - жертвы или же мучителя, тирана. А очень скоро и вовсе попадают в ситуацию, в которой подобный выбор - не досужая фантазия, а суровая реальность.
Не берусь судить, насколько повесть Шанты в родстве с древними трагедиями. Некоторая связь с творчеством Достоевского показалась мне несомненной (сходство усмотрел как раз в дискуссии, из чисто умозрительной блажи обернувшейся кровавым кошмаром наяву). Впрочем, как раз эта "театральность", несколько рациональное, как бы искусственное подчёркивание обыденности, "малости" персонажей, сухое "умственное" противопоставление этих маленьких людей системе, - на мой взгляд, ослабляет художественное воздействие "Пятой печати". Даже идейное обоснование предельной тирании, прозвучавшее из уст безымянного нилашистского "мыслителя" в штатском, сейчас я бы не назвал каким-то особо глубоким проникновением в природу явления (хотя могу предположить, что другие читатели именно этот фрагмент могли счесть самым главным и интересным во всей повести). Сильным всё же оказался финал, неожиданное, парадоксальное ( контрастное) раскрытие характеров - всей уже упомянутой мною четвёрки, а также пятого персонажа, пожалуй, ещё большего "парадоксалиста", чем они, сыгравшего роковую роль в их судьбе.
Наиболее широко известна первая часть трилогии - роман "Месс-менд". Я прочитал его в выпускном классе школы, благодаря одному своему однокласснику, который пел книге сильнейшие дифирамбы - "Месс-менд! Месс-менд!" (При этом мне слышалось, мессмент. Мент какой-то.) Но когда он дал-таки мне почитать сей шедевр (издание из серии "Библиотека приключений и научной фантастики"), я понял свою ошибку.
Тогда я принял роман с восторгом. Он резко выбивался из общего ряда привычной приключенческой и фантастической литературы. До того момента нечто схожее я испытывал только при чтении романа Сергея Снегова "Вторжение в Персей". А третьим похожим опытом станет... "Мастер и Маргарита" (но сейчас должен сказать, что общим у всех трёх книг была только их "нетрадиционность"; на самом деле - очень-очень разные произведения).
"Месс-менд" крайне меня впечатлил и тайными ходами, по которым скрытно перемещаются герои; и дающим власть над всеми вещами заклинанием, которое стало названием романа; и быстрой сменой ситуаций, сцен, сюжетных ходов. Книгу относили к жанру так называемого кинематографического романа, очень популярного в молодой советской республике, но я узнал об этом сравнительно недавно. Как и о том, что это первая часть трилогии. Недавно стали доступны и две другие книги - "Лори Лэн, металлист" и "Дорога в Багдад".
Я перечитал первую часть - "Янки в Петрограде" и прочитал продолжения. В первой части трилогии действие происходит в Нью-Йорке, некоторых других местностях США, а также в Петрограде. Речь здесь идёт о борьбе союза рабочих Месс-менд, возглавляемого Миком Тингмастером, против союза фашистов, пытающегося погубить Республику Советов. Во второй части события разворачиваются в Европе и в Советской Армении - там обнаружено месторождение очень необычного минерала, который может играть двойную роль - с одной стороны усиливать действие взрывчатых и отравляющих веществ, а с другой - позволяет получать особо крепкую броню и средства нейтрализации боевых газов.
В третьей части столь же глобальных фантастических шняг вроде бы не появляется. Но борьба опять идёт - за умы трудящихся масс Среднего Востока. Помимо Багдада и его окрестностей, где враги всего светлого и прогрессивного пытаются основать новую особо реакционную религию, много чего творится и в Европе, в Германии, на Британских островах. Опять для повествования характерна резкая смена ходов, положений, ландшафтов. Опять герои переодеваются, гримируются, шифруются, применяют нетрадиционные методы сыска.
С сожалению, читать было уже не так интересно, как 40 лет назад (вот тогда эти кинематографические романы были бы в самый раз!). Язык часто казался корявым и неряшливым, а мотивировки поверхностными и неубедительными. Вместе с тем должен отметить, что на фоне других кинематографических боевиков 20-х годов (многие из них снова доступны, выпущены издательством "Поларис") "Месс-менд" выглядит очень солидно. Это настоящая классика жанра.
Посмотрел эту политическую драму начала 60-х. Фильм не только злободневный, но и снят реально хорошо. Ничего архаичного не заметил. Чёрно-белый и экшен практически отсутствует, но это делает картину, пожалуй, ещё сильнее.
Диалог мятежного генерала Скотта (Бёрт Ланкастер) и президента Лаймена (Фредрик Марч) звучит очень драматично. Генерал, упрекающий президента в преступной слабости; президент, требующий от вояки, метящего в диктаторы (спасители Америки), подать в отставку...
Хорош и Кирк Дуглас в роли помощника генерала Скотта - полковника морской пехоты Кейси. Прекрасно передал все его сомнения, угрызения даже.
Всё же фильм остаётся фантастикой. Договор о полном ядерном разоружении США и СССР, мне кажется, никогда не рассматривался даже в проекте.
Ради тренировки в немецком чтении прочитал сборничек малой прозы швейцарского писателя.
Впечателение - это как если бы заглянуть в ранние пробы Борхеса или там Сигизмунда Кржижановского. А может, даже Хармса. Только немецкоязычного.
Новеллки все очень короткие, в чём-то и разные. Но много общего - в игре словами, например.
Новелла "Колбаса" (>>Die Wurst<< ) показалась этаким "предвосхищением" нового французского романа ("В лабиринте" Роб-Грией). Тут рассказчик несколько раз закольцованно изливает сожаление - по поводу того, что так внезапно и быстро съел колбасу, которой мог бы наслаждаться и наслаждаться.
Словом, разве что тренировки ради и получилось... Хорошо бы хоть так. Что-то не выкраивается время на чтение
Посмотрел ещё пару фильмов из намеченных. Первый - это экранизация повести "Молчание моря" Веркора, римейк 2004 года. Второй - американская комедия 60-х годов "Русские идут! Русские идут!" режиссёра Нормана Джуисона, на фильмы которого я что-то в последнее время "подсел".
О французском фильме буду говорить, сравнивая его с фильмом 40-х годов. Если про ту экранизацию я сказал, что она сделана в явно кинематографической державе, то про ленту 2004 года можно сказать обратное: она была снята в стране, уже переставшей быть кинематографической державой.
Идея повести Веркора, как мне кажется, очень простая: сопротивлением врагу может быть и простое молчание. Отказ от установления контактов с ним на человеческом уровне. Не улыбаться в ответ на его улыбку. Не поддерживать с ним беседу, какими бы учтивыми и даже проникновенными ни были его речи. И для оккупированной Франции - а ведь книга была написана в оккупированной Франции участником Сопротивления - это была очень честная идея. Ибо Веркор понимал, что активное сопротивление, диверсии, даже распространение литературы по плечу не всем. В общем, европейская идея, но вполне честная, не лукавая.
Именно эту идею выражала первая экранизация - пользуясь минимумом средств, не разбавляя действие всяческой отсебятиной. Но как раз по этому пути идут создатели второго фильма. Молчания в ответ на выспренные речи оккупанта им показалось мало. Тут добавлено ещё много чего - что хотя и было в действительности - но отнюдь не работает на идеи. А концовка и вовсе в духе некоторых советских фильмов. Героиня спасает хорошего немца от гибели, но потом сама идет в Сопротивление. Ну как-то очень по-нынешнему, в духе толерантного гуманизма! С авторской идеей, конечно, идет вразрез.
Да и немец какой-то бледный. У автора - и в первой экранизации - он более экзальтированный. С одной стороны - философ, "аристократ духа", с другой - боевой танкист. А с третьей - вообще хромой...
Здесь нормальный, довольно смазливый, но в общем-то безликий тип.
Второй фильм - комедия времён Холодной войны, направленная против этой войны. Советская подводная лодка попадает на мель около американского островка Глостер. Капитан, который в этом виноват, отряжает на берег команду во главе с лейтенантом Розановым, который слегка владеет английским языком, с целью добыть мощную моторную лодку (катер), которая могла бы стащить субмарину с мели. Естественно, начинаются похождения, не столько смешные, как нелепые.
Русские показаны не слишком большими "интеллектуалами", однако и тупыми их назвать нельзя. Главное - не звери. Оружием угрожают, чтоб добиться от местных того, что им нужно, но стрелять в людей не хотят.
[200x324]В нём собраны повести и рассказы пяти писателей - Николая Шадрунова, Бориса Мазо, Владимира Алексеева, Аркадия Бартова и Фёдора Чирскова. На тот момент они считались не то чтобы сильно молодыми - скорее, литераторами "с трудной судьбой", поскольку им всем тогда было уже в районе 50, если не больше. При этом, каждый из них считался интересным, своеобразным прозаиком, не учеником каким-нибудь. Помнится, и в 90-м году мне казалось, что я не успеваю прочитывать всего, что вызывает мой интерес (сейчас бы мне те проблемы, то количество книг, которые я намечал бы к прочтению!), и, наверно, поэтому я читал сборник очень выборочно. У Шадрунова только самые короткие миниатюры, озаглавленные "Записки на работе". Из трёх рассказов Мазо я не прочёл ни одного - посчитал его прозу очень непростой и отложил на потом (хорошо отложил, на тридцать лет почти!). По каким-то причинам я не читал и прозу Алексеева. А вот рассказы Бартова прочитал, по-моему, все. И даже где-то мысленно их хвалил. Из рассказов Чирскова прочитал половину.
[185x324]Ну а сейчас я поставил задачу прочитать всё. Читая Шадрунова, решил, что миниатюры, на которые меня хватило первый раз, наверно, наименее интересные у него вещи. Оказалось, что Николай Шадрунов - мой земляк, хотя и обосновался потом в "Рамбове" (так местные называют Ораниенбаум). Его рассказы "Крестная" и "Антей на Загородном" произвели очень сильное впечатление. Это такая автобиографически-исповедальная проза. Мне даже пришло в голову: вот "сэлинджерианство" по-русски - но без всякого битничества, без "ценностей стиляг" и проч. По-рабоче-крестьянски. Деревенский по происхождению человек описал городскую жизнь, как мог описать её человек наблюдательный, тонко чувствующий, но без "измов". Весьма суровую и непростую жизнь, в которой он однако не смаковал несовершенства и пороки, не тыкал пальцем - "вот, в этой стране, вот, и они ещё борются... и т.п." Потому что это была и его жизнь.
И ещё несколько неплохих у него рассказов, про чудиков населяющих "Рамбов"; про отца, который между прочим стоял у истоков строительства металлургического комбината, будущего актива олигарха М.
Рассказы Бориса Мазо оказались все три про трудную женскую судьбу. И, как я правильно полагал ещё в 90м году, очень сложно и даже путано написаны. Какое-то сложное впечатление осталось от них.
Первый по порядку рассказ Владимира Алексеева ("Эскимо") показался напротив каким-то очень уж простым. Удивил рассказ "Римское утро" - действие в нём происходит во времена Нерона, Нерон - главное действующее лицо. Новелла вполне себе в духе европейской литературы - немцев Носсака или Фюмана, англичан каких-нибудь. Несколько странно, если учесть, что далее следуют рассказы в какой-то условной манере.
Однако повесть "Начало жизни" Алексеева показалась мне маленьким шедевром - произведение автобиографическое и исповедальное, пронзительное по звучание, в котором автор описывает первые годы своей жизни, которые пришлись на войну и послевоенный годы. Конечно, я знал, что жизнь тогда была трудной, но Алексеев показал это зримо, с такой стороны, о которой я прежде не задумывался. Хороши также и "Дорожные этюды".
А вот рассказы Бартова, написанные в такой формалистски-абсурдистской манере, я сейчас просто не осилил. И решил, что раз я читал их давно, в прошлом веке, то сейчас можно их не
Сегодня, возвращаясь с работы, заметил на дорожке довольно крупного жука неизвестной (но очень мне знакомой - по даче) породы. Видно, перебегал с газона на газон. Почувствовав моё присутствие, замер, по ходу, притворился умершим. Я трогать его не стал, только зафотографировал. Что-то несколько преждевременный жук.
Книга была выпущена "Художественной литературой" в 1987 году в серии "Библиотека литературы ГДР" (тогда была такая страна и такая серия)- почти сорок лет спустя после написания романа.
Весьма интересна биография писателя. "Лейтенант Бертрам" основан на его личном опыте.
[200x226]Бертрам - заглавный, но не главный герой книги, во всяком случае, не единственный. Роман разбит на две части. В первой, которая называется "Нападение на Вюст", действие происходит в середине 30-х годов в нацистской Германии. Речь идёт, главным образом, о жизни одной части Люфтваффе, в которой служит Бертрам. Есть персонажи, которых условно можно назвать "штатскими"; среди них антифашист Хайн (Хайнрих)Зоммерванд. Во второй части романа, называющейся "На чужбине", он станет, пожалуй, главным действующим лицом.
В предисловии, написанном будущим первым лауреатом Русского Букера М. Харитоновым, Узе назван одним из старейших писателей ГДР, продолжателем традиции фон Клейста. Действительно, если говорить о стиле романа, нельзя назвать его близким прозе Томаса Манна или, с другой стороны, Кафки. Однако это и не простодушная исповедь в духе "Приключений Вернера Хольта" Дитера Нолля.
Слог Узе по-немецки суховат. Писатель не только рисует картинку происходящего, но при этом и проникает в мысли персонажей, причем не одного, а сразу нескольких, - внутренние монологи двух разных героев могут соседствовать в двух ближайших абзацах. Как психолог Узе отнюдь не примитивен. Вероятно, он не был последователем Фрейда, но многие его герои очень даже отягощены разными комплексами. [показать]Причем это не выглядит как дань некой литературной моде, как попытка искусственно нагнести разные сложности, шокировать читателя и т.д. Нет, Узе видел мир людей таким - возможно, это одна из причин почему его проза интересна спустя семьдесят лет после её написания.
Во второй части романа действие происходит в Испании, охваченной гражданской войной. Немцы, в первой части находившиеся в ещё вроде бы мирной Германии (хотя борьба уже идёт, и борьба кровавая), здесь оказываются по разные линии
Посмотрел фильм известного режиссера про известного бывшего агента. Впечатлен - размахом империи Большого Брата и тем, как она воспроизведена на экране.
Посмотрел аж два фильма из намеченных. Первый - это "Молчание моря" Жана-Пьера Мельвиля. Фильм был снят в 1949 году по одноимённой повести Веркора, написанной в самом начале 40-х годов. Литературный первоисточник перечитывал более 10 лет назад. Показалось, что картина снята очень близко к тексту. Действие происходит в оккупированной Франции. На постой в доме, где проживают дядюшка с племянницей, останавливается немецкий офицер. Здесь он не первый такой жилец. Его уникальность в том, что он очень любит Францию, считает, что война пойдёт на пользу Европе - Франции и Германии. А хозяева слушают его речи и молчат... И так полгода.
Помнится, что и повесть при повторном прочтении вызвала у меня ряд вопросов. То же самое можно сказать о фильме. Один из вопросов - даже не вопрос, а констатация: а неплохие у них (французов) случались постояльцы... русским как-то меньше по этой части везло.
Одно несомненно: в конце 40-х годов Франция была кинематографической страной. Имея такой минималистский сюжет, совершенно не прибегая к каким-либо эффектам, снять фильм, который отлично передаёт не только настроение, но и оттенки настроения. Режиссёр очень хорошо понимал в чём задача кино, в чём его силы и возможности.
Другая лента, пожалуй, вызвала разочарование. Это "In the heat of the night" - экранизация романа Джона Болла. Режиссёр Норман Джуисон. Фильм однозначно проигрывает книге. То, что там было чётким, стройным, мощным, здесь оказалось скомканным, путанным, недоговорённым. В общем, я бы этому фильму Оскара не дал.
Это цитата сообщения vm1955 Оригинальное сообщение
«МОЙ КАЗНИТЕЛЬ БЫЛ ДЖУГАШВИЛИ» - Виктор Боков
[300x409]
Виктор Боков
Виктор Фёдорович Боков - автор песен «На побывку едет….», «Оренбургский пуховый…», «Гляжу в поля ….», «На Мамаевом кургане ….», «Я назову тебя зоренькой» и др.. В 1941-м году вступил в Союз писателей, а в 42-м призван в армию. Находясь в лагере курсантов-артиллеристов, по доносу сокурсника был арестован «за разговоры». Приговор: 5 лет по 58-10 статье. Вместо фронта - отделение СибЛага – Сталинск (ныне г. Новокузнецк).
Я не жертва Ивана Грозного,
Мой казнитель был Джугашвили.
Ничего в моём деле серьёзного,
Но статью мне, однако, пришили!
Посмотрел вчера новый "Экипаж". Весьма достойный оказался фильм. И злоба дня присутствует, и жуткие приключения. Причем ещё более жуткие, чем в оригинальном фильме.
Одна из традициий римейка тоже соблюдена. Актёров, игравших главные мужские роли, Жженова и Филатова, на момент съёмок в живых уже не было, так задействовали исполнительницу главной женской роли - Александру Яковлеву. Здесь она исполняет эпизодическую роль чиновницы от авиации.
Не надолго появляется в кадре и Александр Митта.
Главное, что сюжет фильма весьма убедительный, держит в напряжении. Актеры играют очень на уровне.