Однажды уже читал этот эскиз в сборнике рассказов немецкоязычных писателей. Возможно, набросок к таким романам как "Штиллер" и "Назову себя Гантенбайн". Уважаемый адвокат, представитель династии юристов, Хайнрих Готтлиб Шинц, сызмальства тяготевший к духовной жизни, изучавший в свое время историю искусств и естествознание, в настоящее время председатель общества любителей искусства, активист движения, поддерживающего беженцев, в один воскресный день сталкивается с необычным феноменом. Отправившись на прогулку с догом по кличке Анита в лес, который он знает как свои пять пальцев, Шинц не обнаруживает там просеку. Зато встречает странного лесника.
То, что происходит с ним дальше, до определённой степени поражает и потрясает внешний мир - если называть внешним миром город, в котором он живёт - только без каких-либо последствий для внешнего мира. Грустная, абсурдистская история - вполне в духе Фриша...
На эту книгу обратил внимание ещё несколько лет назад, будучи поклонником Г.И. Гуревича. Взялся же за неё сейчас в качестве так называемого дополнительного чтения (типа, на сон грядущий, психологической разрядки ради и т.д.). Впечатление от первых страниц было таким: работали авторы над своим детищем серьёзно, основательно, но стоит ли сейчас это читать, шесть десятилетий спустя? Всё же продолжил чтение, полагая, что пост делать по книге не буду. Вышло однако иначе. Почему?
Главный герой повести, он же рассказчик, Григорий Гордеев - геолог. Впрочем, остальные основные герои - тоже геологи. Да и главный среди них, пожалуй, не Григорий, а Леонид Павлович Маринов, не просто геолог, а революционер в геологии, сторонник новых идей в этой науке.
Собственно, речь в повести идёт о таёжной экспедиции с целью подтвердить - или же наоборот опровергнуть - эти новые идеи. Преподнесена вся эта история очень округло - но не в том смысле, что благостно, умилительно, а внятно, зримо, убедительно, с большим талантом рассказчика (который, я бы отметил, встречается далеко не у всякого писателя, даже из числа так называемых великих). Потом, конечно, с огромным знанием материала, и не только геологического (на взгляд профана по этой части). Интересно показаны люди, обитающие в тех далеких и пустынных местностях, через которые прошёл путь экспедиции. Уклад жизни и обычаи туземцев просты, суровы, парадоксальны - с точки зрения горожанина, но, вероятно, неизбежны и единственно возможны в тех суровых условиях, в каких сформировались. При этом ни слова о какой-либо особой миссии жителей тайги, их специальном бремени и т.д. Они просто живут - здесь и так и другой жизни, похоже, даже не представляют.
Интересно показана природа сурового края, требования, которые она предъявляют к представителям рода человеческого, рискнувшим обосноваться столь далеко от цивилизации. Не хуже, чем у Дж. Лондона, в чём-то более зримо и наглядно.
Работа геолога показана увлекательно, вот что ещё немаловажно! Участников экспедиции немного, всего шестеро, но у каждого свой характер, и драматургия сюжета такова, что характеры эти неожиданно раскрываются по ходу...
В общем, прекрасное произведение - о преданности своему делу, науке, о научном поиске, о нравственных устоях. Талантливо написано - потому и делаю об этой книге пост.
О существовании такого романа Стивенсона, "Похищенный", я узнал благодаря одноимённому фильму студии "ДЕФА", чёрно-белому (но тут, вероятно, была виновата некоторая скаредность советских кинопрокатчиков). Было это в весьма юном возрасте. В переводе же я прочитал книгу достаточно поздно. Кстати, выяснил, что переводов этих, как минимум, два. Мне попал в руки, кажется, не самый лучший. Я определял качество по зачину - сцене прощания главного героя Дэвида Балфура со священником мистером Кэмбеллом. Было в ней что-то такое, кафкиански-джойсовско-набоковское... Вот только особенность эта ярче проявилась как раз в том переводе, на который я напал случайно, в каком-то книжном, когда роман, кажется, был уже прочитан...
В общем в конце прошлого века, в памятном 99 году (в течение которого всё ещё не перестал аукаться год предыдущий, 98й), я прочитал роман в оригинале, в "Пингвиновском" карманном издании. Это чтение запомнилось мне своею трудностью - пришлось продираться не только через разную архаику, которая составляет колорит произведения, но и через слова из шотландского языка и просто исковерканные (что тоже составляет колорит). По сюжету ярким показался только эпизод музыкального состязания двух горцев-шотландцев.
Сейчас текст уже не показался мне таким уж трудным. Хотя колорит я опять отметил. А ещё я вновь поразился тому обстоятельству, какой это нетипичный приключенческий роман. Сейчас бы его банально не взяли издатели. Уж больно мало экшена. Я бы назвал это произведение этнографически-краеведческим, с небольшими (очень небольшими!) вкраплениями приключенческого элемента. Очень реалистично переданы мытарства Дэвида в его странствиях по родной стране - вызванные суровым климатом и скудостью средств. Но психолог Стивенсон отличный! Это ещё и психологический роман. Портреты Алана Брека, рассказчика, его скаредного дядюшки да и всех прочих написаны рукою мастера. Так что собираюсь взяться за продолжение.
С произведениями этого писателя познакомился в довольно юном возрасте. Юрьев писал тогда больше про какую-то вымышленную Америку, но очень занимательно писал.
Небольшой роман "Брат мой, ящер" - уже о России нулевых. Тема произведения - то как собственно человеческое в человеке пытается противостоять так называемому рептильному комплексу, набору качеств, доставшемуся нам ещё от динозавров. По форме роман - сказка, в которой действуют добрые... нет, не феи, а персонажи, скорее, из Библии (или, ещё скорее, из Торы). Не только добрые, но могущественные (хотя и не совсем всемогущие), суровые, но справедливые.
Сказка немного похожая и на роман Булгакова, потому что начинается встречей - или даже более научно - контактом главной героини Ирины Сергеевны Кипнис, доктора биологических наук 47 лет отроду, с существами (или сущностями) значительно превосходящими по своим возможностям и способностям самого сильного из сильных мира сего. Ну а дальше - и занимательно и поучительно. Без разоблачений тоже не обошлось. Нет, не сеансов магии, а основных мировых конфессий, Православия прежде всего.
Может, такой же бомбой, как роман Булгакова и не является (однозначно!), но подумать и поспорить есть над чем.
Вообще-то ссылку можно было дать ещё два дня назад. Надумал только сегодня. К тому же заголовок сподобился исправить.
https://ridero.ru/books/manyaki_vykhodyat_iz_podpolya_ili_superior/
Вообще-то я собирался перечитать "Похищенного" да заодно прочесть и продолжение, "Катриону", но оказалось, что в X томе собрания, которое я любовно скачал ещё 6 лет назад на Проекте Гутенберг, роману "Kidnapped" предшествует этот рассказ - "Злоключения Джона Николсона".
Это произведение, скорее, бытовое. Здесь нет описаний перестрелок, фехтования на абордажных саблях или чего-либо подобного. Хотя это, наверно, не был бы Стивенсон, если бы и в тот обывательский мирок, который в основном присутствует в рассказе, не проникали бы некие веяния и влияния менее благоустроенного мира...
Джон Николсон - старший сын в семействе, возглавляемом строгим и правильным отцом мистером Николсоном. Есть ещё сестра Мария и младший брат Александер. Матери, миссис Николсон, уже нет в живых. Действие происходит в Эдинбурге.
Джон - этакий добродушный увалень, изрядный ботан. Водит дружбу с неким Аланом Хьюстоном и находится под его влиянием, что крайне не приветствует его отец. Собственно, не только строгости отца, но и вот этому влиянию Алана Джон обязан тем, что попадает сначала в один весьма тугой переплёт, в родном городе Эдинбро, а потом, десять лет спустя... да, собственно, опять в родном городе Эдинборо, но только уже после десятилетнего отсутствия. После первой переделки сбежав в другое полушарие, солнечный город Сан-Франциско, он не только стал уважаемым членом тамошнего общества (в качестве опытного, хотя и несколько безалаберного клерка одного из местных банков), но и человеком обеспеченным, хотя и не афиширующим своих богатств (их он заработал играя на бирже и, на всякий случай, держит в другом местном банке). Ну, в общем, он решает нанести визит в "Северную страну" (Скоттландию то есть), так чтобы подгадать как раз к Рождеству (там оно, заметим, случается в конце декабря). Устроить, так сказать, сюрприз - не только папаше и домочадцам, но и друзьям. Однако, на практике всё выходит чуднО (по Алексею Иванову). Этакое возвращение блудного сына - ведь он не писал писем 10 лет не только домой, но и мисс Маккензи, Флоре Маккензи, к которой неровно дышал. И в результате - второй переплёт, ещё более плотный.
Всё преподнесено с присущим автору юмором (хотя и несколько витиеватым), даже где-то с присущим шотландским колоритом... Такая вот история.
Посмотрел сей отечественный блокбастер - впечатлён. Масштабно, драматично, хотя временами и несколько сумбурно.
Не понял, почему в византийском храме надписи на латинице.
Наверно, с середины июня я читал много фантастики. Вернее, перечитывал. В качестве "не основного" чтения, чтения на сон и т.п. (хотя сон иногда после такого чтения улетучивался напрочь). Перечитал "В дебрях времени" Германа Чижевского (текст вроде написан А. Стругацким), "Гостей с Миона" Петра Стыпова, "Гаяну" Петрония Аматуни, "Мир иной" Гребнева (тоже А. Стругацкий написал). "Десятую планету" Сергея Беляева перечитал - на русском и немецком. Хороший список?
"Шесть спичек" Стругацких - как они владели пером именно в начале пути! (потом стали владеть умами читателей). "Всё дозволено" Абрамовых - ради того, чтобы окунуться в эти призрачные миры, возникающие в смерчах-миражах над черной пустыней планеты Гедона. Именно эта призрачность меня поразила при первом чтении... Опасная, но такая уютная станция землян на Гедоне.
А ещё впервые прочитал "Океанавтов" Сергея Павлова. Сюжет немного бредовый, а всё же Павлов - был одним из корифеев нашей фантастики. хотя писал очень неровно. Забыл упоминать, что где-то между делом прочитал его рассказ "Амазония, ярданг восточный" и повесть "Корона Солнца" - шлак. Хотя Павлов всегда ошеломляет терминами и антуражем (сеттингом, как сейчас говорят). "Океанавты" всё же получше. Перечитал его "Чердак Вселенной" - крепкая, хотя и чисто технарская вещь. Но где-то на том же пути, что и "Глас Господа" Лема.
Гениальный у Павлова только один роман, написанный в соавторстве с загадочной Шаровой, - "Волшебный локон Ампары".
Посмотрел два фантастических фильма - оба после прочтения их литературных первоисточников.
Первая картина - "Прибытие" (2016 год) режиссёра Дени Вильнёва по мотивам рассказа Теда Чана "История твоей жизни". Впечатление сложное... С одной стороны, с точки зрения картинки, видеоряда, всё очень на уровне. Что касается сюжета, тут уже сложнее. Привнесена пошлая тема военной истерии и паранойи, которой у Чана что-то не помню. Туповатые китайцы и однозначно тупые русские. То, как героиня перестраивает своё мировосприятие, показано тоже как-то смазано и слегка упрощённо. История про преломляющийся луч света (в средах с различными оптическими свойствами), своего рода иллюстрация другого типа мышления, в фильм не вошла. В общем, однозначного ощущения, что посмотрел шедевр, нет. У Чана было лучше, прозрачнее, убедительнее.
Второй фильм - "Акванавты" (1979 год) режиссёра Игоря Вознесенского по одноимённой повести Сергея Павлова и его же сценарию. Повесть выходила также и под названием "Океанавты" - именно в таком виде я вчера я её прочитал (и, возможно, будет пост). Конечно, видеоряд в фильме не ахти, по нынешним меркам. То же самое можно сказать и про всё остальное. Но в своё время лента, наверно, вызывала интерес у любителей фантастики. Жаль, что тогда не посмотрел.
Читал эту книгу в юности раза два, не меньше. Тогда понравилось меньше, чем романы Бондарева и даже Бакланова. Запомнил, оказывается, очень мало - только эпизод с арестом - за то, что завернул что-то там в газету с портретом вождя; да ещё упоминание Ремарка.
Сейчас перечитал с большим интересом. Компактный, но очень насыщенный роман. В том смысле, что начало битвы на Курской дуге показано глазами нескольких персонажей, как бы с разных ракурсов. И картина получилась почти панорамная.
Не коробили даже публицистические отступления автора и его сильные "заезды" в будущее. Хотя, конечно, с точки зрения историографии, Ананьев мыслит в этом романе полностью в рамках тогдашней, советской.
Ирландского писателя Джона Бэнвила (родился в 1945 году), лауреата Букера, сравнивают с Набоковым - за блестящий стиль и "жестокость таланта". Решил начать знакомство с творчеством с небольшого романа "Берёзовая роща" (1973 год).
"Берёзовая роща" - "Birchwood" - так называется не очень процветающее поместье, а повествование ведётся от лица наследника "имения" Гэбриэла Годкина. Начало очень вдохновило. "Вот писатель, который не просто выстраивает сюжет (а потом его пересказывает). Нет, этот автор умеет передавать душевное состояние героя. В наше время такая способность стала почти редкостью", - вот что подумал я. Я решил, что имею дело с исповедальной прозой - вроде книги Сэлинджера или его многочисленных последователей. Но очень скоро выяснилось, что эта проза не более исповедальна, чем романы Виктора Гюго ("Человек, который смеётся" и т.п.) или Чарльза Диккенса. 
Увидел сходство и с тем, и с другим классиком. Только написано в современном духе, с применением лексики и целых эпизодов, немыслимых в литературе XIX века.
Был где-то разочарован переходом. Исповедь рассказчика обернулась мрачноватыми (макабрическими), зловеще-весёлыми похождениями. Из приходящего в упадок Бёрчвуда, раздираемой дрязгами семьи, главный герой перемещается в удивительный и не менее зловеще-весёлый мирок бродячего цирка, тоже семью своего рода, с не менее сложно-запутанными отношениями.
Ломал голову, в какое же время помещено действие. Место - скорее всего, Ирландия, а вот эпоха? Из транспортных средств упоминаются только запряжённые лошадьми повозки. Иногда появляются всадники (Гэбриэл сам совершает недолгое путешествие верхом). В "поместье" есть телефон, скверно функционирующий. В общем, загадка.
Бэнвилл рассказал в романе всё же довольно занимательную историю. Хотя до Набокова, на мой взгляд, далеко. Уступает и по языку, и по продуманности сюжета.
К недостаткам романа отнёс бы зачин (который может сбить с толку читателя - как это произошло со мной) и финал, то, как "тайны мироздания" вдруг разрешаются - по Годкину.
Посмотрел экранизацию Манна. Действительно неплохо. Правда, всё равно не понимаю, что тут венгерского. Конечно, лучше всего, наверно, было смотреть фильм в начале 80х. Хотя в советском прокате он шёл в урезанном виде.
Ну, в общем летний отпуск и закончился. Впрочем, не на самом деле, а только - "в каком-то смысле". Да. На работу я ещё не выхожу. Однако со вторника всё это будет больше похоже на смещённый выходной на неделе, чем на настоящий отпуск.
И вот ведь какой парадокс. Там на даче я начинал впадать даже в хандру - от всего этого "деревенского" быта (в английском языке есть словцо, довольно точно выражающее суть этих условий - cramped), от скудного, спартанского, однообразного распорядка, делавшего все дни похожими друг на друга. От бесконечных мультов, которые приходилось терпеть в зомбоящике - очень трудно было с ними бороться. От... да! - из-за отсутствия сети, лишающего такого интенсивного и интересного общения...
И вот я сижу перед другим ящиком и стучу по клавишам. Но покой и удовлетворение что-то не нисходят на меня. Наоборот, я даже мысленно закидываю вопрос: а какие там сейчас смотрят мульты?
Да, в течение трёх последних недель читал в основном рассказы - три сборника разных авторов. "Избранное" Фридеша Каринти, первый том семитомника Карела Чапека и сборник Теда Чана "Story of Your Life and Others'.
Фридеша Каринти (1887-1937)называют классиком венгерской литературы. Можно считать его и фантастом - только фантастом весьма своеобразным. Том "Избранного" (Москва, "Художественная литература", 1987 год) включает в себя десятка три рассказов и роман "Путешествие вокруг моего черепа". Рассчитывал наткнуться на что-то подобное тем историям, которые были включены в один из томов Библиотеки современной фантастики ("Фантастика социалистических стран"), но оказалось, что Каринти был очень плодовитым рассказчиком. Вещи близкие к НФ - лишь одна из граней его творчества. В данном же сборнике писатель чаще выступал как абсурдист, парадоксалист и т.п. Не у всех его историй внятный сюжет. Мне, в силу моей ограниченности, понравились именно сюжетные вещи - "Последнее приключение Харун Ар-Рашида", исповедальный, автобиографический рассказ "Моя мать". В основе же большинства других рассказов лежит чаще всего "непривычный взгляд на привычные вещи", как мне показалось, либо странное явление, ситуация, либо неожиданное развитие чего-то обыденного... Поначалу я поспешил сделать вывод, что тут есть некоторое сходство с творческим методом Сигизмунда Кржижановского, но потом решил, что общего у двух писателей всё же не так много...
Роман "Путешествие вокруг моего черепа" - тоже автобиографический, как и рассказ "Моя мать". Писатель перенёс тяжелое заболевание и сложную операцию, вот о чём здесь речь. Самым интересным показалось начало - реакция больного на первые симптомы, "человеческое, слишком человеческое", как мог бы сказать известный философ.
Карел Чапек (1890-1938) - классик не только чешской и европейской литературы, но и мировой. В первом томе собрания (Москва, "Художественная литература", 1974 год) представлены рассказы, написанный писателем в течение всей его жизни - от самых ранних, до изданных уже посмертно. Несколько сборников, фактически. Собственно, даже видно, как росло мастерство пишущего с годами.
Чапек-рассказчик - мастер сюжета, сюжета с неожиданной концовкой, сюжета с неким парадоксом, с "идеей". Психологии персонажей уделено меньше внимание - за исключением, разве что, историй в сборнике "Мучительные рассказы" (название, в общем, оправдывает себя). Но именно эти рассказы разбудили у меня интерес при чтении. Самые-самые ранние вещи, написанные в соавторстве с братом писателя Иозефом, как ни странно, зацепили сильнее, чем ряд рассказов тоже ранних, однако написанных уже чуть позднее, на которых я несколько заскучал. Словом, только лишь начиная с "Мучительных рассказов" я начал читать книгу по-настоящему всерьёз (если можно так
Решил обратиться к роману (вероятно, самой известной работе писателя) после чтения "Александра".
Узнал, что у романа довольно интересная судебная история. Публикация его в ФРГ была запрещена в 1968 году. Решение суда было основано на том, что образ главного героя Хендрика Хёвгена является клеветой на реально существующего театрального деятеля Третьего Рейха Густафа Грюндгенса. Фактически запрет действовал до 1981 года, когда роман вновь был издан в Федеративной Республике. В ГДР никаких ограничений на издание "Мефисто" не было.
Впрочем, сам роман оказался куда интереснее судебного дела. В подзаголовке указано, что это - роман одной карьеры. Действие начинается "с конца", а именно - в прологе мы видим протагониста на пике славы и влияния. Он в числе почётнейших гостей на праздновании дня рождения одного из главных вождей Рейха - "генерала авиации", "премьер-министра", "Толстяка" (Геринг ни разу не назван в книге прямо по имени, как и другие вожаки нацизма, однако более чем узнаваем). Хендрик Хёвген - не только ведущий актёр Германии, но также интендант Государственного театра (в котором и является ведущим). Он - любимец "Толстяка", для которого он сам - "Мефисто". Соответственно, он любимец и всех нижестоящих. Даже его враг, министр пропаганды ("Хромой") любезен с ним.
Таково вступление. Далее же мы узнаём, как амбициозный актёр дошёл до жизни такой. Оказывается, в молодости он считался чуть ли не коммунистом (правда, салонным), враги называли его большевиком. И он несомненно был очень талантлив!
Читать было интересно. Хотя сам автор завершил роман словами, что описывал типы, а не создавал портреты (возможно, под влиянием того дела, что примет потом вполне судебный характер, - чтобы избежать обвинений в "клевете"), эти типы получились у него вполне живыми, не одномерными.
Даже то, что писатель иногда переходил на публицистический тон, не ослабило впечатления. Хендрик Хёвген и его окружение (очень разные люди) оказались участниками драматичной истории, состоящей из нескольких фаз. В этой истории отразилась судьба страны, её интеллигенции во всяком случае.
Хендрик Хёвген, он оказался таким многогранным, разносторонним, талантливым... Хотя несомненно, что во многом это был талантливый проходимец и подлец. Вызывающий сочувствие однако.
Вот такая история.
Том 19 Библиотеки современной фантастики. Подзаголовок - "Рассказы и повести советских писателей".
БСФ можно смело назвать легендарной серией. Есть даже мнение, что все последующие попытки выпустить нечто подобное не превзошли БСФ. В смысле, не вызвали такого же жгучего интереса у фанатов фантастики (например, "Библиотека фантастики", межиздательский проект 80-х).
БСФ была действительно прорывом для своего времени. Но если оценивать объективно, авторский состав и подбор произведений в этом собрании нельзя назвать идеальным. Авторский том получил, например, Робер Мерль. Писатель отличный, но разве он фантаст мирового значения?. Зато не получили, вообще никакого места в "Библиотеке", не то что тома, Хаксли, Степлдон, тогдашний мегамастер англоязычной НФ Хайнлайн. По вполне понятным причинам. Про Оруэлла даже не говорю.
Тем же недостатком грешит и 19 том. Он включает в себя повесть Владимироа Тендрякова "Путешествие длинною в век", повесть Вадима Шефнера "Девушка у обрыва, или Записки Ковригина", киноповесть Леонида Леонова "Бегство мистера Мак-Кинли", рассказы Валентина Берестова "Алло, Парнас!" и Всеволода Иванова "Сизиф, сын Эола".
Лучшее произведение сборника - повесть Шефнера, написанная в ироничном ключе, в сугубо авторском ключе. Потому что так, как мне кажется, не писал никто.
Повесть Леонова, при всём тонком стилизме авторских ремарок, показалось скучной и банальной.
Тендряков где-то даже удивил - тем как вошел в подробности научного характера (не ожидал от него). Но именно его повесть, первая в сборнике, заставила меня задуматься о языке. Автор послесловия "Земное притяжение" Ю. Суровцев (я прочитал эту часть сборника прежде всего, из-за краткости, наверно) утверждал, что как стилисты авторы предложенной подборки, превосходят обычных фантастов. У Тендрякова действительно был свой "почерк", в "Путешествии" он тоже проявился. Однако мой "вердикт" в итоге был таков: у Стругацких и Булычёва язык всё же лучше. Не понравилась риторика Тендрякова, резонёрство, которым он перемежал повествование... Даже лучшие его произведения, возможно, потому и лучшие, что там эти псевдо-философские рассуждения не превышают некую "критическую массу"...
Совсем не понял, зачем включили в сборник рассказ "Алло, Парнас!". Ничего по-настоящему интересного и забавного я в нём не нашел.
Рассказ Иванова, он, конечно, своеобразный, в том числе и язык "авторский". Но это и всё, что я могу сказать сейчас о нём.
Короче, задумка - представить, как нефантасты фантазируют - была интересной. А вот как она была исполнена - это ещё вопрос...
В прошедшие выходные скорее устал, сначала на даче, потом на работе. Пытался однако использовать оставшийся свободный день для культурного досуга. А именно просмотра фильмов.
С фильмом "Молчание" Скорсезе ничего не вышло - для меня лента оказалась "не качающим насосом". После фиаско прикидывал, стоит ли ещё на что-нибудь решиться? Колебался в выборе между позапрошлогодним юбилейным концертом "Любэ" и "Лолитой" Кубрика. Решил вопрос всё-таки в пользу кино. Не только потому что концерт уже смотрел (два года назад).
"Лолиту" Кубрика я ведь тоже смотрел - лет 25 назад, с гнусавым переводом, в довольно отвратном качестве. Фильм тогда совершенно меня не впечатлил. А сейчас посмотрел - в блюрейном почти качестве и с оригинальной дорогой - оказывается, очень качественная картина.
Правда, вот актер в главной роли (Хамберта, то бишь Гумберта) какой-то несимпатичный, нехаризматичный, не красавчик, не Джереми Айронс, одним словом. Но может, режиссёр так и задумывал? Зато Питер Селлерс в роли Куилти бесподобен! И вообще, отлично играют все без исключения, в том числе и необаятельный актёр. Диалоги великолепные, прикольные, много юмора - вообще во всём. Частично это заслуга автора сценария - некоего Владимира Набокова. Но режиссёр тоже молодец, ещё какой молодец. Вроде лента старая, должна быть архаичной, однако - нет. Всё совершается в движении, иные сцены - гораздо динамичнее и пластичнее, чем у иных нынешних.
В общем, сделал такой вывод: в 90-е "Лолиту" делали профессионалы, но эту, старую картину, - снимали мастера. Я даже на секунду вспомнил то время, когда первый раз читал роман (тоже в переводе некоего Набокова, наверно, того же самого). Вот удивительное было дело! Я был тогда в командировке, в Харькове, жил в гостинице "Спорт" (по уровню это была общага), быт был ужасный, но зато я был свободен от той мелкой и пошлой суеты, которая неизбежно окружала бы меня дома. Вечерами, после учебы, я читал книги... В том числе "Лолиту". И я чувствовал себя совершенно свободным человеком - совсем как Пьер Безухов во французском плену. Да, удивительное выпало время, пусть и всего на три недели.
Книга из серии "Иллюминатор" "Иностранки" ждала своего часа лет 10. Прочитана во время бдений на работе. Когда обычное восьмичасовое дежурство в выходной неожиданно переформатировали в 12часовую половину круглосуточного охвата (вторая половина - на дому), понял, что пропаду без книжки. Электронную брать не хотелось.
Роман представляет собой довольно сложную систему концентрических колец повествования, в центре которых поломанные судьбы политика, несостоявшегося сенатора Джона Уэйда и его жены Кэт. Понравился язык - не заумный, но и не примитивный, передающий полутона. Одна из особенностей авторской манеры состоит в том, что он дает читателю разные варианты реконструкции событий. Нет окончательной версии происшедшего, даже нет однозначного финала.
Что интересно, автор не только воевал во Вьетнаме, но даже в той же дивизии, подразделение которой так печально прославилось... Это обстоятельство во многом побудило его написать этот роман, герой которого как раз и показан участником той ужасной истории, пусть и довольно пассивным участником.
Некоторые названия глав в романе повторяются. Есть несколько называющихся "Предположение". Также периодически присутствует заголовок "Материалы". В главах под этим именем собраны выдержки из газетных интервью, относящихся к делу, вокруг которого выстроен сюжет; есть даже цитаты из произведений других авторов, как бы по теме, - Достоевского, Амброза Бирса и т.д.
Роман получил премию имени Дж.Ф.Купера.
Русскому читателю американский писатель Натанаэл Уэст известен, как мне кажется, в первую очередь, романом "День саранчи". Он ушёл из жизни молодым, но был талантлив и за свою недолгую жизнь успел написать также и другие произведения. Одно из этих произведений - роман (в моём представлении всё-таки скорее повесть) "Видения Бальсо Снелла". Ещё не дочитав сочинение до конца, я пытался перевести название, и у меня получилось - "Иллюзорная жизнь Балсо Снелла". А потом и вовсе "Фантастическая жизнь Балсо Снелла". Здесь ярко проявился не только сатирический талант писателя, но и его необычная фантазия.
Действие начинается тем, что Балсо Снелл, литератор, поэт, гуляя в окрестностях Трои, находит среди высокой травы Троянского коня. И забирается внутрь деревянного чудища - через ближайший к поверхности земли вход.
А далее он путешествует по кишечнику рукотворного животного, встречает там разных людей, вступает с ними в разговоры, читает дневники, брошюры и проч., написанные этими товарищами.
В этих исповедях перед Балсо раскрываются костры амбиций, терзания фрустраций, разного рода предрассудки и прочая житейская тщета и суета. Главная мишень сатиры писателя - его собратья литераторы, но, как мне показалось, не только. Достаётся и обывателю в целом.
В коротком романе Уэста совсем нет экшен. Даже нет и простейшего стимулятора, используемого массовой литературой, - "а чем это закончится?". Заканчивается всё двумя словами "The End". Интересна "Жизнь" (или, если угодно, "Видения") свободным полётом фантазии и незашоренным и насмешливым взглядом на мир.