Ежедневные записи в Камер-фурьерском церемониальном журнале отмечали все официальные события при дворе. Под 4.II. 1774 г. читаем: "По полудни в 6-ом часу из Первой Армии прибыл ко двору Ея Императорского Величества в Село Царское генерал-поручик и кавалер Григорий Александрович Потемкин, который и проходил к Ея Императорскому Величеству во внутренние апартаменты". Через час Екатерина в сопровождении наследника вышла в картинную залу и до 9-го часа забавлялась с кавалерами игрой в карты. Первое свидание длилось не более часа. Скорее всего, беседа касалась армии и положения дел в империи. Отметим небольшую подробность: честь представить Потемкина государыне выпала на долю дежурного генерал-адъютанта князя Г.Г. Орлова. Вряд ли бывший фаворит догадывался о том, что "его приятель" Потемкин был вызван секретным письмом Екатерины. В эти самые дни знаменитый гость императрицы Дени Дидро, проведший в Петербурге 5 месяцев, готовится к отъезду. Екатерина так занята своими сердечными делами, что не может найти свободной минуты, чтобы попрощаться с философом, обсуждавшим с ней во время долгих и частых бесед вопросы о положении народа, о необходимых реформах.
Второй раз имя Потемкина появляется в Камер-фурьерском журнале 9.II. Он показан среди 42 приглашенных на большой воскресный прием и обед. Но могли быть тайные свидания, о которых официальный журнал хранит молчание. О первых шагах к сближению рассказывают письма. Сначала Екатерина пишет Потемкину по-французски, называет его "милым другом", обращается к нему на "Вы". Она просит его выбрать "какие-нибудь подарки для "духа"" (письмо No 5), затем посылает ему что-то -- "для духа Калиостро" (письмо No 6). Этот шифр легко читается. "Духи Калиостро" -- согласно учению модного в Европе графа-авантюриста -- руководят чувствами людей. Подарок предназначался самому Потемкину. Но не любившая мистики Екатерина скоро отбрасывает игру в слова. 14.II двор переезжает в Петербург, и Потемкин чуть ли не через день приглашается на официальные приемы в Зимний дворец. Инициатива в руках Екатерины. Она добивается свидания наедине и горячо благодарит "милого друга" (письмо No 9). И вдруг все меняется. Игривый тон писем, которым она пыталась прикрыть свое чувство, уступает место серьезному и грустному признанию. Как отмечает Камер-фурьерский журнал, 21.II государыня не выходит из своих покоев. Попытка решительного объяснения закончилась неудачей. Потемкин потребовал от нее признания в ее прошлых увлечениях. И потребовал так твердо, что она затворяется в своих покоях и пишет "Чистосердечную исповедь" (письмо No 10). Она посылает письмо-признание своему возлюбленному и нетерпеливо ждет ответа. О силе ее чувств говорят письма (No 11 и 12).
"Я жаловалась, что спать хочу, единственно для того, чтоб ранее все утихло, и я б Вас и ранее увидеть могла. А Вы, тому испужавшись и дабы меня не найти на постели, и не пришли. Но не изволь бояться. Мы сами догадливы. Лишь только что легла и люди вышли, то паки встала, оделась и пошла в вивлиофику к дверям, чтоб Вас дождаться, где в сквозном ветре простояла два часа; и не прежде как уже до одиннадцатого часа в исходе я пошла с печали лечь в постель, где по милости Вашей пятую ночь проводила без сна..." (письмо No 12). Эти два часа в библиотеке на сквозном ветру, эти бессонные ночи говорят о многом. Ее внимание к Потемкину уже замечено. Кто-то (может быть, И.И. Бецкой, сторонник Орловых), кого остроумный Потемкин уже окрестил "Аптекарем", доказывает Екатерине "неистовство ее... поступков" и добивается разрешения уговорить генерала вернуться в армию. Но она знает: Потемкин ее судьба. "Чистосердечная исповедь" и другие письма достигают цели. 27.II происходит решительное объяснение: она любима, она счастлива. "Гришенька не милой, потому что милой, -- начинает она письмо на другой день после решительного объяснения. -- Я спала хорошо, но очень немогу, грудь болит и голова, и, право, не знаю, выйду ли сегодня или нету, и естьли выйду, то это будет для того, что я тебя более люблю, нежели ты меня любишь... Выйду, чтоб тебя видеть. Не всякий вить над собою столько власти имеет, как Вы, да и не всякий так умен, так хорош, так приятен... Мне кажется, во всем ты не рядовой, но весьма отличаешься от прочих". И тут же следует урок политической мудрости, которой она владеет в совершенстве. "Только одно прошу не делать -- не вредить и не стараться вредить Кн[язю] Ор[лову] в моих мыслях, ибо я сие почту за неблагодарность с твоей стороны. Нет человека, которого он боле мне хвалил и, по видимому мне, более любил... как тебя. А естьли он свои пороки имеет, то не тебе, не мне непригоже их расценить и разславить. Он тебя любит, а мне оне друзья, и я с ними не расстанусь. Вот те нравоученье: умен будешь -- приимешь..." (письмо No 15). Потемкин был умен. Сколько раз она будет признаваться ему, что он
Истребление правящих классов и культурной элиты России превзошло ужасы якобинского террора во Франции. В борьбе с "проклятым прошлым" большевики закрыли "Русский Архив", "Русскую старину" и все другие дореволюционные исторические журналы. Был прекращен выпуск Сборников Императорского русского исторического общества. Само общество было распущено, а его председатель вел. кн. Николай Михайлович расстрелян в Петропавловке в 1919 г. Говорят, после Февральской революции маститый ученый радовался тому, что в республиканской России можно будет писать о тайнах отечественной истории. Но историческая наука и сами историки подверглись беспощадному подавлению со стороны новых властей. Многие ученые погибли в годы гражданской войны, другие эмигрировали. В конце 1920-х годов ГПУ бросило в застенки академиков С.Ф. Платонова, Е.В. Тарле и других крупных историков. И вот в эти-то роковые годы организаторы и составители "Литературного наследства" заключили с профессором Я.Л. Барсковым договор на публикацию любовных писем Екатерины II Потемкину. Бывший тайный советник и сенатор трудился в бывшей Императорской публичной библиотеке в Ленинграде. Репрессии обошли его стороной. Возможно, старого историка спасло случайное знакомство с одним из большевиков. По словам Барскова, его племянник, "путавшийся с революционерами", как-то уговорил его укрыть на несколько дней в своей профессорской квартире молодого большевика. Подпольщика звали, кажется, Молотовым {Сведения о Я.Л. Барскове и о попытке опубликовать в "Литературном наследстве" любовные письма Екатерины II Потемкину взяты из статьи Н.Я. Эйдельмана, предварившей публикацию этих писем (подготовленных Я.Л. Барсковым) в журнале "Вопросы истории" за 1989 г. Статья напечатана в No 7 (С. 111--118).}.
Готовя письма к публикации, Барсков просмотрел хранившиеся в архиве оригиналы, написал примечания и вводную статью. Уже была корректура, но... внезапно договор был расторгнут. Впоследствии один из создателей и бессменных руководителей "Литературного наследства" И.С. Зильберштейн мотивировал это тем, что интимные письма императрицы "не имели никакого отношения ни к литературе, ни к истории" {ВИ. 1989. No 7. С. 112. Со ссылкой на "Литературную газету", 11.1.1984.}. Но, как оказалось, имели. В 1937 г. в Народный комиссариат иностранных дел поступил донос. В нем говорилось, что известный ленинградский исследователь "профессор Г.А. Гуковский в разговоре совершенно частного характера рассказал, что год, полтора тому назад в Ленинграде был сотрудник газеты "Пари суар" (Франция) Удар, опубликовавший после возвращения своего в Париж неопубликованную до того интимнейшую переписку Екатерины II с Потемкиным. В это издание вошло около двухсот писем Екатерины вместе с комментариями, расшифровывающими намеки, клички и т.п. В комментариях узнал свою собственную работу известный ленинградский ученый историк-архивист Барсков... обработавший письма для печати. Работа его доведена была до стадии корректурных гранок, когда в Париже вышло помянутое издание Удара, после чего выход книги Барскова не состоялся, а письма Екатерины (подлинники) значатся, как говорил профессор Гуковский, -- утерянными!" {ГА РФ. Ф. 5325. Д. 1219. Л. 2.}.
Началось расследование, к которому подключилось НКВД. Оказалось, что подлинники писем целы, что работа Барскова действительно стояла в плане и была набрана, когда несколько лет тому назад она была продана при посредстве М.Е. Кольцова французскому журналисту Удару, специально приезжавшему для этого в Москву. Тогдашний глава архивного ведомства настаивал на выяснении обстоятельств "этой сделки, несомненно не выгодной и политически неправильной" и требовал привлечь к ответственности виновных {Там же. Л. 4--5об.}
Кольцов вскоре оказался в застенках НКВД. Надо полагать, не за передачу Жоржу Удару писем Екатерины II. Зильберштейн и другой участник сделки К.А. Уманский (тогдашний глава Литературного агентства, впоследствии видный советский дипломат) не пострадали. Барсков умер в 1937 г. своей смертью. Но дело было сделано. Письма появились в печати, правда, в переводе на французский язык {Lettre d'amour de Catherine II a Potemkine, publiees par Georges Oudard. Paris; Caiman-Levy, 1934.}.
Внезапный отказ руководства "Литературного наследства" напечатать уже набранные письма и материалы Барскова становится понятен из заметки В.Д. Бонч-Бруевича -- директора Литературного музея, редактора сборников "Звенья", собирателя материалов по истории русской литературы и культуры. Старый большевик сразу оценил значение писем. Он не только приобрел корректурные гранки, но и настаивал на бережном их хранении, хотя и писал (в 1950 г.): "Это исследование "Писем Екатерины II-ой к Потемкину" с предисловием и комментариями Я. Барскова не было разрешено к печати в советское время. Придет время, когда его у
О Екатерине Великой написаны десятки книг, сотни статей. Императрица стала героиней многочисленных романов, пьес, фильмов, причем почти весь XX век Северной Семирамидой (так называли Екатерину еще при жизни) интересовались во Франции, в Англии, Германии, в Соединенных Штатах Америки, но только не на ее Родине, где она фактически была "персоной нон грата". Не случайно авторами последних по времени биографий Екатерины II стали зарубежные историки: член Французской Академии Анри Труайа (эмигрант из России, представитель некогда знаменитой московской династии богачей и меценатов); английская исследовательница Изабель де Мадариага, отдавшая изучению жизни и деятельности Российской императрицы многие годы; молодой американский ученый Дж.Т. Александер {Troyat H. Catherine la Grande. Flammarion, 1977; Madariaga Isabel de. Russia in the Age of Catherine the Great New Haven and London Yale University press, 1981; Alexander J.T. Catherine the Great. Life and legend. New York Oxford, Oxford University press, 1989.}. Только накануне двухсотлетия со дня смерти Великой Государыни выходит в свет первая научная монография, написанная о ней современным русским историком {В номерах журнала "Родина" в 1993--1995 гг. стали публиковаться главы из книги Н.И. Павленко "Екатерина Вторая" ("Екатерина Великая").}.
О Потемкине написано гораздо меньше. Две-три наивно анекдотические биографии, вышедшие в Германии сразу же после его смерти. Роман-памфлет "Пансалвин -- Князь Тьмы" (1794 г.), направленный против соправителя Екатерины II, был напечатан там же в Германии, а в 1797--1800 гг. в номерах гамбургского журнала "Минерва" увидела свет биография Потемкина, написанная (как выяснили историки) саксонским дипломатом в Петербурге Георгом фон Гельбитом. По словам дерптского профессора А.Г. Брикнера (выпустившего в конце ХIХ в. биографию Светлейшего князя Таврического), Гельбиг "сильно предубежден против императрицы и ее друга и сотрудника. Не без основания Екатерина II ненавидела Гельбига и подумывала о довольно бесцеремонном удалении его из России" {Брикнер А.Г. Потемкин. СПб., 1891. С. 3.}. Поскольку главным источником сведений Гельбига были сплетни, имевшие хождение в высшем свете и среди дипломатов, Брикнер предупреждал о том, что трудом Гельбига "нужно пользоваться с крайнею осторожностью". Но именно этот "труд" был переиздан на немецком (1804), голландском (1806), французском (дважды в 1808), английском (1812 и 1813) и даже русском (1811) языках. Именно Гельбигу принадлежат сомнительные лавры литературного оформления мифа о "потемкинских деревнях". Этот миф дожил до наших дней и стал как бы визитной карточкой соправителя Екатерины II. Три биографии Потемкина, появившиеся в русской периодике в середине XIX в. и богато документированные {Самойлов А.Н. Жизнь и деяния генерал-фельдмаршала князя Григория Александровича Потемкина-Таврического//РА. 1867 (биография написана в 1811--1812 гг.); [Висковатов А.В.] Сведения о князе Потемкине // РВ. 1841. No 4, 6, 8; [Семевский М.И.] Князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический. PC. 1875. Т. 12--14.}, почти не сказались на оценках его личности и деятельности, сложившихся под влиянием "труда" Гельбига.
"Справедливая оценка Потемкина в настоящее время еще невозможна, -- писал в 1864 г. крупнейший знаток екатерининского царствования академик Я.К. Грот. -- Едва ли правы те, которые считают его за честолюбца, все приносившего в жертву своим личным интересам. Безусловное к нему доверие императрицы в продолжение стольких лет заставляют предположить в нем необыкновенный государственный ум и истинные заслуги" {Державин Г.Р. Соч.: В 9 т. 1-е акад. изд. / С объясн. примеч. Я.Грота. СПб., 1864--1883. Т. 1. С. 476.}. И это писалось после Крымской войны и героической обороны Севастополя, основанного Потемкиным.
Я.К. Грот публиковал в Сборниках Императорского русского исторического общества обширное литературно-политическое наследие Екатерины Великой. Он имел доступ к архивам. Ему помогло то обстоятельство, что среди его учеников были дети императора Александра II. Всего с 1867 по 1917 г. вышло 148 томов. Без них не обходится ни один исследователь, занимающийся русской историей от Петра Великого до Александра II. Особенно широко в Сборниках представлена переписка Екатерины Великой -- ее письма П.А. Румянцеву, Ф.М. Вольтеру, братьям Орловым, Ф.М. Гримму и, разумеется, Г.А. Потемкину. Одновременно в периодической печати (прежде всего в журналах "Русский Архив" и "Русская старина") публиковались документальные материалы по эпохе Екатерины II, иногда повторявшие, но большей частью дополнявшие материалы Сборников. Так, в 1881 г. в "Русской старине" были напечатаны любовные послания анонимной дамы Г.А. Потемкину, вызвавшие большой интерес. "Не принадлежат ли некоторые из этих записочек перу Екатерины II, -- писал в своей книге о
Капризный Рок на трон Тебя вознес,
К ногам Твоим поверг он Царство
И дал взамен бессчетные мытарства,
Замест нектара - чашу горьких слез.
Не знала Ты,что минут годы счастья
И разобьется Твой державный челн
О скалы средь кровавых волн
В годину черную ненастья.
[299x480]
Как Ты сумела все это сносить,
Когда убийство коршуном кружило
И чернь Твою пролить алкала кровь?
К Престолу Божию молитвы возносить
Душе Твоей что придавало силы?
Святая вера: Бог - это Любовь!
Автор Освальд Норман ( перевод Виктора Кузнецова)
Ольга,Татьяна,Мария,Анастасия,
Образы наших бессонных ночей.
Вам благодарна Родная Россия,
Зато,что до конца оставались вы с ней.
[345x480]
Ангела земного ждали мы долго
И из осенней , ночной тишины,
Явилась к нам цесаревна Ольга,
Образец истинной женской красы.
[479x683]
Каждый день кто встаёт так рано,
Каждый день ставит букеты цветов?
Это же ты,цесаревна Татьяна,
Образ любимый античных богов.
[517x600]
В зимнее утро ,узри я,
Тройку красивых белых коней,
Русь охраняет царевна Мария,
Встала бы сейчас и ускакала бы с ней.
[369x480]
Холодно,грустно в унылой России,
Но солнечный свет опустился на нас.
Это княжна Анастасия
Лучиком светит для нас и для вас.
[413x604]
Ольга,Татьяна,Мария,Анастасия
Образы наших бессонных ночей.
Вам благодарна родная Россия,
Что до конца оставались вы с ней.
автор Мария Григорьева
Памятник «Царь-плотник» работы Леопольда Бернштама украшает Адмиралтейскую набережную, изображая молодого Петра I во время постройки лодки в голландском городе Заандаме. Скульптура покоится на гранитном постаменте. Высота скульптуры - 262 см, постамента - 65 см.
Одним из наиболее известных и популярных сюжетов в отношениях Голландии и России является пребывание полуинкогнито императора Петра Великого в Саардаме (Заандаме), где он обучался корабельному делу. Усвоение премудростей кораблестроения проходило настолько успешно, что корабельный мастер Поль отмечал: “Петр Михайлов, находившийся в свите великого московского посольства, был прилежным и разумным плотником, кроме того, под моим надзором корабельную архитектуру и черчение планов его благородие изучил так основательно, что может, сколько мы сами разумеем, в том и другом упражняться”.
Этот эпизод не только произвел сильное впечатление на современников Петра, но послужил основанием для формирования популярного в истории культуры образа царя – плотника, царя – работника на русском троне. Неудивительно, что в период празднования 200-летия возникновения Санкт-Петербурга, скульптору Л.А. Бернштаму императором Николаем II был заказан памятник Петру I в облике саардамского плотника или “царя – плотника”, как его часто называли.
Судьба этого памятника абсолютно уникальна ввиду того, что он не остался единственным – на протяжении ХХ столетия повторялся еще трижды, причем каждый раз по разным причинам. Всего скульптур – близнецов оказалось четыре: первая – подаренная Николаем II Санкт-Петербургу и установленная в 1910 году на Адмиралтейской набережной (не сохранилась); вторая – заказанная Николаем II “в половинном размере” для подарка в Голландию, но не подошедшая по параметрам площади Дамплейн в Саардаме и установленная в Летнем саду (не сохранилась); третья - вторично заказанная Николаем II для подарка в Голландию в том же размере, что и для Петербурга и установленная в Саардаме в 1911 году (сохранилась); четвертая – скульптура, скопированная с единственного уцелевшего голландского варианта, доставленная в Россию на берега Невы как дар Нидерландов в 1996 году.
История скульптуры “Царь – плотник” началась в ноябре 1908 года, когда в газете “Биржевые ведомости” появилась заметка Е. Дмитриева “Трилогия Петра Великого”, в которой сообщалось: “Проживающий в Париже знаменитый русский скульптор Леопольд Бернштам заканчивает по Высочайшему заказу трилогию Петра Великого… в своём третьем произведении Бернштам представил “Саардамского плотника”… Я имел удовольствие видеть это замечательное произведение в мастерской Бернштама. Фигура Петра представляет всю силу, всё величие, всю святость труда. Царь в костюме простого голландского рабочего, обрабатывает с топором в руке остов лодки…Чтобы создать это произведение, скульптор специально ездил в Голландию, в Саардам, посетил там музей – домик Петра, углубился в изучение деталей и аксессуаров старины и даже нашёл, что жизнь с внешней стороны и условия труда рабочих по судостроению мало изменились с того времени, когда среди них числился плотник Петр”.
Убедительность образа царя – плотника должным образом подействовала и на русского монаршего заказчика: Его Величеству Николаю II благоугодно было избрать эскиз с изображением императора Петра Великого с топором в руках. Бернштам получил заказ на создание статуи императора Петра саардамским плотником размером до двух с половиной метров в высоту за 20 тысяч рублей в срок к августу 1909 года, что и было исполнено.
В июне 1910 года памятник был торжественно открыт, надпись на лицевой стороне его гласила: Царь Петр I обучается в городе Саардаме в Голландии корабельному делу в 1697 году. На стороне, обращённой к Неве: Дар императора Николая II городу Петербургу 27 июня 1909 года. Реакция культурной общественности Петербурга на появление “Саардамского плотника” и парного ему второго произведения Бернштама “Петр близ деревни Лахты в 1724 году, спасающий тонущих рыбаков,” - была негативной. “За последний месяц – писала “Петербургская газета” в июне 1909 года, – Петербург украсился двумя новыми памятниками Петру Великому. Впрочем, выражение “украсился” наши художники находят в данном случае совершенно неподходящими… Они считают, что оба новых памятника… нарушают красивую архитектуру тех мест, где они поставлены… что это, кто угодно, но только не Петр Великий.
В то время как специалисты и любители искусства ломали копья, события продолжали развиваться. Ещё до окончания установки
Кисти тонкие, голос напевный,
А глаза – синь бездонных озер.
Ангел мой, голубая царевна,
Без ума я от Вас с давних пор.
Не гневитесь, Мария Сергевна,
Не гоните из сердца в мороз.
Вы моя голубая царевна,
Я люблю Вас до боли, до слез!
Вы мне сердце, Мария, откройте
И зажгите в камине огонь.
Я о Вас втайне думал на фронте,
Как о воле стреноженный конь.
Не гневитесь, Мария Сергевна,
Не гоните из сердца в мороз.
Вы моя голубая царевна,
Я люблю Вас до боли, до слез!
Ангел мой, голубая царевна,
Мой желанный отчаянный плен,
Буду Вам я слугой самым верным
И до смерти не встану с колен.
Илья Резник.
Ах, Наташа, Наташа,
Мой трепетный друг!
Ходит кругом моя голова.
Рядом Вы – и прекрасней стал
Санкт-Петербург,
Рядом Вы – и светлее Нева.
Друг милый, сестра милосердия!
Вы знали б, как сердце горит.
От плена ушел и от смерти я,
Но Вами пленен и убит!
И смотрю я в глаза Ваши,
Слез не тая.
Я забыл про печаль и тоску.
С той поры, как я вышел
Из госпиталя,
Дня прожить я без Вас не могу!
Друг милый, сестра милосердия!
Вы знали б, как сердце горит.
От плена ушел и от смерти я,
Но Вами пленен и убит!
Ах, Наташа, Наташа,
Мне грезится бал!
Ночью белой в объятьях любви
Я бы с Вами
До самой зари танцевал,
Но мешают в руках костыли.
Илья Резник.
Квадрат холодный и печальный
Среди раскинутых аллей,
Куда восток и север дальний
Слал с поля битв куски людей.
Где крики, стоны и проклятья
Наркоз спокойный прекращал,
И непонятные заклятья
Сестер улыбкой освещал.
Мельканье фонарей неясных,
Борьба любви и духов тьмы,
Где трех сестер, сестер прекрасных
Всегда привыкли видеть мы.
Молчат таинственные своды,
Внутри, как прежде, стон и кровь,
Но выжгли огненные годы -
Любовь.
"Сергей Гедройц"
29. 12. 1925.
Царское Село
Жил одиноко я, холодно было
В старом, заброшенном доме моем.
Ты появилась и лед растопила.
Сердце мое разожгла ты огнем.
Звонкий твой смех мне приносит удачу.
Взгляд синих глаз, словно в море волна.
Страсть и любовь в поцелуе горячем,
А в белозубой улыбке - весна.
Ты - моя радость, ты - мое чудо,
Ангел небесный, счастья звезда.
Всю свою жизнь я любить тебя буду
И не расстанусь с тобой никогда!
автор неизвестен
Нежная девочка,
Солнышко ясное,
Милая белочка,
Утро прекрасное,
Сладкая зорюшка,
Гордая пава,
Сколько же горюшка
Ты испытала…
Девочка нежная,
Ангел Господень,
Дева безгрешная,
Солнышко в полдень,
Девочка милая,
Горлица белая,
Самая старшая,
Самая смелая.
Тонкое деревце,
Вечная девица,
Двадцать три года
С рожденья до гроба,
Милая странница,
Божья избранница,
Ты наша радость,
Счастье и благость.
Ксения Бродянская, 15 ноября 2005.
Россия давно и достойно представлена в международном олимпийском движении, в создании которого в конце XIX века участвовал представитель Российской империи. Но впервые национальную команду страна смогла выставить только на V Олимпийские игры в Стокгольме. Еще в 1892 году генерал Алексей Бутовский по предложению Пьера де Кубертена стал членом МОК. Его попытки создать в России национальный олимпийский комитет результата не дали, и на первую олимпиаду самостоятельно приехал только один русский спортсмен. Николай Риттер был заявлен на участие в турнире борцов, но по какой-то причине в соревнованиях не участвовал. Уже после игр Риттер подготовил проект учреждения Российского атлетического комитета, в которое входило бы отделение по подготовке к Олимпийским играм. Но его проект сгинул в недрах российской бюрократической машины.
Третью попытку подготовить российских спортсменов к участию в Олимпийских играх 1900 года в Париже предприняли в октябре 1897 года представители десяти спортивных обществ. Поддержку государства они не получили, и в Париж российские спортсмены не поехали. Подготовка к следующей олимпиаде в американском Сент-Луисе официально даже не обсуждалась. Стоит отметить, что Финляндия, которая тогда входила в состав Российской империи, с 1907 года имела свой Национальный олимпийский комитет, возглавляемый членом МОК Ренхельдом фон Виллебрандтом.
На IV Олимпийские игры в Лондон россияне поехать смогли, но в индивидуальном порядке, так как в стране своего Олимпийского комитета не было. На олимпиаду приехали 8 человек, которые выступали в фигурном катании на коньках, борьбе, легкой атлетике и велоспорте. Результат - золотая и две серебряные медали. Николай Александрович Панин-Коломенкин стал первым российским олимпийским чемпионом, победив в фигурном катании. Н. Орлов и А. Петров завоевали серебряные медали в борьбе. Успешно выступили и другие россияне. Это была последняя олимпиада, на которой разыгрывались медали по летним и зимним видам спорта одновременно.
Успех россиян не остался незамеченным, и в марте 1911 года в России наконец-то был создан Национальный олимпийский комитет. Председателем комитета был избран действительный статский советник Вячеслав Измайлович Срезневский. По указанию императора возглавил подготовку к олимпиаде командующий гвардией великий князь Николай Николаевич. В руководстве комитета и в олимпийской команде оказалось много офицеров, особенно широко они были представлены в стрельбе, гимнастике, конном спорте.
В Стокгольм приехала команда из 178 спортсменов и около 50 представителей от спортивных и других организаций, во главе с командиром лейб-гвардии Гусарского Его величество полка генерал-майором Владимиром Воейковым. Россияне планировали выступить в 16 видах спорта, где разыгрывались 102 комплекта наград. Но результат их выступлений оказался удручающим. Россия вместе с Австрией поделила 15-е общекомандное место. Выступление россиян известный писатель Александр Куприн окрестил «Спортивной Цусимой» - образно, но, по сути, верно.
Конечно, были и удачные выступления. Серебряную медаль получил борец греко-римского стиля 27-летний эстонец Мартин Клейн. В полуфинале он противостоял трехкратному чемпиону мира из Финляндии Альфреду Асикайнену. Их поединок продолжался почти 10 часов. Победа по очкам была присуждена Клейну, но он до такой степени обессилил, что бороться в финале со шведом Классом Юханссоном уже не смог. Хорошо выступили в командном турнире российские стрелки из дуэльного однозарядного пистолета, показав второй результат. Серебряными призерами стали Амос де Кош, подпоручик Семеновского полка Николай Мельницкий, хорунжий Сводного казачьего полка Павел Войлошников, подпоручик Московского полка Георгий Пантелеймонов. Близки к медалям были стрелки из револьвера и пистолета, в этих соревнованиях выступал первый российский олимпийский чемпион Николай Панин-Коломенкин. Кроме того, россияне заняли три третьих места, но бронзовых наград получили только две. «Бронзу» завоевал в стендовой стрельбе Гарри Блау. С еще одной медалью историки спорта все-то не могут определиться. В одних источниках её обладателем стал яхтсмен Александр Вышеградский, а в других - экипаж яхты «Галлия II» в составе Иосифа Шомакера, Эспера Белосельского, Эрнеста Браше, Николая Пушницкого, Александра Родионова, Филиппа Штрауха и Карла Лидхольма. Формально «бронзу» завоевал и гребец Михаил Кузик. Но ему и его сопернику в борьбе за бронзовую медаль канадцу Эверхарду Батлеру устроители соревнований медали вручать не стали, хотя и объявили их обоих
Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Всё мгновенно, всё пройдет;
Что пройдет, то будет мило.
А. С. Пушкин.
Навис покров угрюмой нощи
На своде дремлющих небес;
В безмолвной тишине почили дол и рощи,
В седом тумане дальний лес;
Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,
Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,
И тихая луна, как лебедь величавый,
Плывет в сребристых облаках.
С холмов кремнистых водопады
Стекают бисерной рекой,
Там в тихом озере плескаются наяды
Его ленивою волной;
А там в безмолвии огромные чертоги,
На своды опершись, несутся к облакам.
Не здесь ли мирны дни вели земные боги?
Не се ль Минервы росской храм?
Не се ль Элизиум полнощный,
Прекрасный Царскосельский сад,
Где, льва сразив, почил орел России мощный
На лоне мира и отрад?
Промчались навсегда те времена златые,
Когда под скипетром великия жены
Венчалась славою счастливая Россия,
Цветя под кровом тишины!
Здесь каждый шаг в душе рождает
Воспоминанья прежних лет;
Воззрев вокруг себя, со вздохом росс вещает:
«Исчезло всё, великой нет!»
И, в думу углублен, над злачными брегами
Сидит в безмолвии, склоняя ветрам слух.
Протекшие лета мелькают пред очами,
И в тихом восхищенье дух.
Он видит: окружен волнами,
Над твердой, мшистою скалой
Вознесся памятник. Ширяяся крылами,
Над ним сидит орел младой.
И цепи тяжкие и стрелы громовые
Вкруг грозного столпа трикратно обвились;
Кругом подножия, шумя, валы седые
В блестящей пене улеглись.
В тени густой угрюмых сосен
Воздвигся памятник простой.
О, сколь он для тебя, кагульский брег, поносен!
И славен родине драгой!
Бессмертны вы вовек, о росски исполины,
В боях воспитанны средь бранных непогод!
О вас, сподвижники, друзья Екатерины,
Пройдет молва из рода в род.
О, громкий век военных споров,
Свидетель славы россиян!
Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,
Потомки грозные славян,
Перуном Зевсовым победу похищали;
Их смелым подвигам страшась дивился мир;
Державин и Петров героям песнь бряцали
Струнами громозвучных лир.
И ты промчался, незабвенный!
И вскоре новый век узрел
И брани новые, и ужасы военны;
Страдать — есть смертного удел.
Блеснул кровавый меч в неукротимой длани
Коварством, дерзостью венчанного царя;
Восстал вселенной бич — и вскоре новой брани
Зарделась грозная заря.
И быстрым понеслись потоком
Враги на русские поля.
Пред ними мрачна степь лежит во сне глубоком,
Дымится кровию земля;
И села мирные, и грады в мгле пылают,
И небо заревом оделося вокруг,
Леса дремучие бегущих укрывают,
И праздный в поле ржавит плуг.
Идут — их силе нет препоны,
Всё рушат, всё свергают в прах,
И тени бледные погибших чад Беллоны,
В воздушных съединясь полках,
В могилу мрачную нисходят непрестанно
Иль бродят по лесам в безмолвии ночи...
Но клики раздались!.. идут в дали туманной!—
Звучат кольчуги и мечи!..
Страшись, о рать иноплеменных!
России двинулись сыны;
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных.
Сердца их мщеньем зажжены.
Вострепещи, тиран! уж близок час паденья!
Ты в каждом ратнике узришь богатыря,
Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья
За Русь, за святость алтаря.
Ретивы кони бранью пышут,
Усеян ратниками дол,
За строем строй течет, все местью, славой дышат.
Восторг во грудь их перешел.
Летят на грозный пир; мечам добычи ищут,
И се — пылает брань; на холмах гром гремит,
В сгущенном воздухе с мечами стрелы свищут,
И брызжет кровь на щит.
Сразились.— Русский победитель!
И вспять бежит надменный галл;
Но сильного в боях небесный вседержитель
Лучом последним увенчал,
Не здесь его сразил воитель поседелый;
О бородинские кровавые поля!
Не вы неистовству и гордости пределы!
Увы! на башнях галл Кремля!..
Края Москвы, края родные,
Где на заре цветущих лет
Часы беспечности я тратил золотые,
Не зная горести и бед,
И вы их видели, врагов моей отчизны!
И вас багрила кровь и пламень
\" Успех - это успеть!\"
\" Чтение, прежде всего, сотворчество.\"
\" А что есть чтение - как не разгадывание, извлечение тайного, оставшегося за строками, за пределами слов.\"
\" Из истории не выскочишь.\"
\" Не отзывайтесь при других иронически о близком ( хотя бы даже о любимом животном)!; другие уйдут - свой останется.\"
\" Не слишком сердитесь на родителей, помните, что они были вами и вы будите ими.\"
Марина Цветаева.
\" Любить чтение - это обменивать часы скуки на часы наслаждения\".
Ш. Монтескье
\" Дипломатия - это определенная доза лести.\"
\" Терпимость - вот главное оружие властелина.\"
\" Счастье не так слепо, как многие его себе представляют.\"
Екатерина Великая
\" Дружба не услуга, за нее не благодарят\".
Г. Р. Державин.
\" Искренность отношений, правда в общении - вот дружба.\"
А. В. Суворов.
Мыслю - следовательно существую!\"
Декарт.
\" Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят, что угодно!
Данте.
\" Относись к другому так, как хочешь, чтобы относились к тебе.\"
И. Кант
\" Нация без религии, подобна кораблю без компаса\".
Наполеон Бонапарт.
\" Кому многое дано, с тех многое и спросится\".
НиколайII
\" Какая удивительная женщина она была! Как я ПОНИМАЮ это ее стремление не только быть, но и ощущать себя русской!\"
Император Николай II Александрович о Екатерине Великой.
Николай Панин-Коломенкин
(1872-1956)
Российский фигурист. Чемпион игр IV Олимпиады в Лондоне (Великобритания), 1908 год
Местом проведения игр IV Олимпиады первоначально был избран Рим. Но когда до их начала оставался лишь год с небольшим, власти Вечного города объявили, что не успевают подготовить к сроку все необходимые объекты. Как и всей Италии, Риму пришлось отдать много средств на ликвидацию последствий сильного извержения Везувия в 1906 году.
Олимпийское движение выручила Великобритания. В считаные месяцы в Лондоне были выстроены грандиозный олимпийский стадион «Уайт-Сити» на 70 тысяч зрителей, а также 100-метровый плавательный бассейн, арена для борцов, другие спортивные сооружения. А поскольку уже тогда в Лондоне существовал каток с искусственным льдом, в программу Олимпийских игр, проходивших в теплое время года, впервые решили включить и соревнования по фигурному катанию на коньках.
Дело в том, что к началу XX века этот красивый вид спорта уже завоевал большую популярность и очень нравился зрителям. Первый чемпионат Европы по фигурному катанию прошел в Гамбурге еще в 1891 году. Правда, участвовали в нем пока одни только мужчины.
В 1896 году состоялся и первый чемпионат мира, причем не где-нибудь, а в Санкт-Петербурге. Представлены на нем опять-таки были лишь мужчины, и выиграл соревнования немецкий фигурист Г. Фукс. В 1903 году праздновалось 200-летие российской столицы, и поэтому очередной чемпионат мира, уже 8-й по счету, вновь прошел в Санкт-Петербурге. На этот раз чемпионом стал швед Ульрих Сальхов, а петербуржец Николай Панин-Коломенкин выиграл серебряные медали.
Надо заметить, что Ульрих Сальхов за 10 лет выступлений в 1901—1911 годах добился просто фантастического результата. Он десять раз был чемпионом мира и девять – чемпионом Европы…
Первенство мира для женщин впервые было разыграно в швейцарском городе Давосе в 1906 году. Два года спустя впервые звание чемпионов мира оспаривалось в парном катании. И случилось это опять-таки в Санкт-Петербурге. Можно, пожалуй, считать, что на заре XX столетия Россия была одним из мировых центров фигурного катания.
На играх IV Олимпиады в Лондоне фигуристы соревновались в мужском, женском и парном катании. Швед Сальхов и на Олимпийских играх был верен себе, выиграв золотую медаль в произвольном катании у мужчин. В соревновании женщин победила англичанка М. Сайерс. Чемпионами в парном катании стали немецкие фигуристы А. Хюблер и Х. Бюргер.
И здесь же, в Лондоне, олимпийским чемпионом впервые стал российский фигурист. Это был 36-летний петербуржец Николай Панин-Коломенкин, первенствовавший в проводившемся тогда отдельном состязании фигуристов – выполнении специальных фигур. Именно ему отдали предпочтение судьи, несмотря на то что зрители бурно поддерживали двух его соперников, которыми были англичане А. Камминг и Д. Холл-Сэй.
О победе россиянина в английской прессе писали так: «Панин был далеко впереди соперников как в трудности своих фигур, так и в красоте и легкости их выполнения. Он нарезал на льду серию наиболее совершенных рисунков с почти математической точностью».
Словом, выступление российских спортсменов в Лондоне можно было считать вполне удачным – тем более что на этих Олимпийских играх они дебютировали, и в команде было всего 6 человек. Кроме золотой олимпийской медали Панина, были завоеваны еще две серебряные медали – это сделали борцы Н. Орлов и О. Петров.
Однако, провожая российских спортсменов в Лондон, в глубине души мало кто сомневался в том, что Панин непременно будет в числе победителей. На родине хорошо знали, насколько силен этот фигурист. Ведь на чемпионате мира 1903 года в Петербурге, по общему мнению, он уступил шведу У. Сальхову лишь из-за судейской предвзятости. Недаром после соревнований некоторые шведские спортсмены даже принесли россиянину свои извинения.
Чемпионом же России Панин становился каждый год, неизменно покоряя зрителей отточенной техникой исполнения. Да и вообще он был великим спортсменом: блестяще выступал не только на льду, но великолепно играл в теннис, был очень сильным легкоатлетом, гребцом и яхтсменом и – многократным чемпионом России в стрельбе из пистолета и боевого револьвера. И уж, безусловно, ярко одаренной личностью, прекрасно образованным человеком. В 1897 году он с золотой медалью окончил отделение естественных наук физико-математического факультета Петербургского университета. Мог бы, несомненно, заниматься научной деятельностью, но семейные обстоятельства вынудили его поступить на работу в
Мальчик,возникший из небытия,
В чем же вина состояла твоя?
В том,что судьбой в высший ранг возведен,
Русской царицею был ты рожден?
Скорбно и странно из дальней дали
Смотрят глаза голубые твои,
Смотрят сквозь слезы
И смотрят сквозь стон,
Так, как смотрели святые с икон,
Словно кричат из вчерашнего дня:
- Русские люди!
За что ж вы меня?
Вышел неправедный мне приговор:
В сонного,ночью, стреляли в упор,
Я не расстрелян,
Я зверски убит,
Метил в меня беспощадный бандит,
Кто, опьяненный гражданской войной,
Вдруг возжелал моей крови больной.
Ведал, что делал презренный дебил:
Он не мальчишку -
Россию убил,
И растворил, схоронясь в темноте,
Белые кости мои в кислоте,
Чтоб на Земле и за тысячи лет
Не отыскали мой маленький след.
Высится в центре Москвы Мавзолей,
Я ж не имею могилки своей.
И неприкаянно изо дня в день
Бродит моя большеглазая тень.
Душу мою ангел в небо вознес,
Сам я хожу у дорог и берез.
Не отвергай меня, бедная Русь,
Может, еще я тебе пригожусь.
Автор Валерий Ходулин.
[499x700]
В багровом зареве закат шипуч и пенен,
Березки белые горят в своих венцах.
Приветствует мой стих младых Царевен
И кротость юную в их ласковых сердцах.
Где тени бледные и горестные муки,
Они тому,кто шел страдать за нас,
Протягивают Царственные руки.
Благословляя их к грядущей жизни час.
На ложе белом,в ярком блеске света,
Рыдает тот, чью жизнь хотят вернуть...
И вздрагивают стены лазарета
От жалости, что им сжимает грудь.
Все ближе тянет их рукой неодолимой
Туда, где скорбь кладет печаль на лбу.
О, помолись, Святая Магдалина,
За их судьбу.
С. А. Есенин
[345x526]
Я на тебя гляжу, любуясь
ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
О, верно под такой наружностью
прекрасной
Такая же прекрасная душа!
Какой-то кротости и грусти
сокровенной
В твоих очах таится глубина;
Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна;
Как женщина, стыдлива и нежна.
Пусть на земле ничто средь
зол и скорби многой
Твою не запятнает чистоту,
И всякий, увидав тебя, прославит Бога,
Создавшего такую красоту!
1884
К Р.