"Клятва".
И та, что сегодня прощается с милым,-
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!
Анна Ахматова
1941 год
"ПТИЦЫ СМЕРТИ В ЗЕНИТЕ СТОЯТ".
Птицы смерти в зените стоят
Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг — он дышит,
Он живой еще, он все слышит:
Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,
Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба...
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон — смерть.
И стоит везде на часах
И уйти не пускает страх.
"МУЖЕСТВО".
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки!
Анна Ахматова.
23 февраля 1942, Ташкент.
Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.
Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело...
О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..
Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени,-
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.
Федор Тютчев
И опять в полусвете ночном
Средь веревок, натянутых туго,
На доске этой шаткой вдвоем,
Мы стоим и бросаем друг друга.
И, чем ближе к вершине лесной,
Чем страшнее стоять и держаться,
Тем отрадней взлетать над землей
И одним к небесам приближаться.
Правда, это игра, и притом
Может выйти игра роковая,
Но и жизнью играть нам вдвоем. -
Это счастье, моя дорогая.
А. А. Фет.
Не отходи от меня,
Друг мой, останься со мной!
Не отходи от меня:
Мне так отрадно с тобой...
Ближе друг к другу, чем мы,-
Ближе нельзя нам и быть;
Чище, живее, сильней
Мы не умеем любить.
Если же ты - предо мной,
Грустно головку склоня,-
Мне так отрадно с тобой:
Не отходи от меня!
1842
А. А. Фет.
Моей красавице-царице
Несу я юные стихи,
И сердца грустные страницы,
И дум неясные штрихи.
Вы — мой Кумир. Стихом и песней
Хочу Вам только передать,
Что для меня Вы всех прелестней,
И в Вас вся сердца благодать.
Как тихий ангел к изголовью,
Склонились Вы к моим мечтам,
Но как я к Вам горю любовью,
Не в силах передать стихам.
Простите мне за гимны эти:
Мне в них поведать суждено,
Что Вас одну люблю на свете,
Что Вам одной молюсь давно.
27 ноября 1898
Александр Блок.
Рафаэль был счастливым художником. Поглощенный обилием почетных и грандиозных заказов, прославляемый своими почитателями, он работал быстро и радостно. Никогда творчество не было для него горькой мукой. Современные Рафаэлю гуманисты считали, что для того, чтобы быть понятными народу, поэт должен изъясняться на языке «vulgare». В тех же целях некоторые художники Возрождения обращались к старинным народным преданиям и расцвечивали их красками своего воображения. На картине Рафаэля явление Мадонны умершему папе Юлию II превратилось в явление ее людям, о котором и рассказывалось в старинных сказаниях. В таких легендах находили свое выражение чаяния народа о справедливости, желание и потребность простых людей представить небесную царицу и покровительницу в непосредственной близости. Однако Рафаэль не ограничился только пересказом средневековой легенды.
В истории создания самого знаменитого произведения Рафаэля до сих пор многое окутано тайной. Некоторые искусствоведы считают, что его Мария почти лишилась ореола святости. На голове ее не мерцает корона, за ней не держат парчовых тканей. Наоборот, на ней покрывало и плащ из гладкой ткани, ноги ее босы, и в сущности это простая женщина. Недаром многим бросалось в глаза, что и младенца она держит так, как обычно держат их крестьянки. Но эту босоногую женщину встречают, как царицу — владычицу небесную. Папа Сикст снял перед ней тиару и бережно поставил ее в углу. Земной владыка, как волхвы перед рождественскими яслями, обнажил свой лоб, и перед зрителем предстает почти дрожащий от волнения старичок. Другие исследователи полагают, что в этой торжественной Мадонне, наоборот, нет ничего земного. Это божество, облеченное в человеческую форму. Лицо ее еще напоминает знакомые черты Форнарины, но черты преобразованные. Окруженная сонмом ангелов, стоя на облаках, Мадонна представляет миру своего божественного Сына.
Разные поколения, разные люди усматривали в «Сикстинской мадонне» каждый свое. Одни видели в ней только религиозное содержание, другие - скрытую в ней нравственную философию, третьи ценили в ней художественное совершенство. Но три этих аспекта неотделимы друг от друга.
«Сикстинскую мадонну» Рафаэль создал около 1516 года. К этому времени им было написано уже много картин с изображением Богоматери. Совсем молодым Рафаэль прославился как удивительный мастер и несравненный поэт образа Мадонны. В петербургском Эрмитаже хранится «Мадонна Конестабиле», которую создал семнадцатилетний художник. В Галерее Питти находится его «Мадонна в кресле», в Музее Прадо — «Мадонна с рыбой», в Ватиканской пинакотеке — «Мадонна дель Фолиньо», другие мадонны стали сокровищами других музеев. Но когда пришло время написать главное свое произведение, Рафаэль оставил ученикам своим многочисленные работы в Ватиканском дворце, чтобы собственноручно написать для монастырской церкви Святого Сикста в далекой Пьяченце запрестольный образ. Алтарные образы писались тогда на доске, но эту свою мадонну Рафаэль написал на холсте.
Сначала «Сикстинская мадонна» находилась в полукруглом хоре монастырской церкви (ныне не существующем), и возвышающаяся фигура Богоматери издалека казалась парящей в воздухе. В 1754 году картина была приобретена королем Августом III Саксонским и привезена в его дрезденскую резиденцию. Двор саксонских курфюрстов заплатил за нее 20 000 цехинов — немалую по тем временам сумму. И теперь, когда посетители знаменитой Галереи ближе подходят к картине, их сильнее охватывает новое впечатление. Богоматерь уже не парит в воздухе, а как бы идет навстречу вам. Парапет внизу картины — единственная преграда, которая отделяет мир земной от мира небесного. Как наяву раздвинулся в стороны зеленый занавес, и Мария с божественным сыном на руках является вашему взору.
Она идет, и чудится, что вот сейчас Богоматерь перешагнет парапет и ступит на землю, но мгновение это длится вечно. Мадонна остается неподвижной, всегда готовой спуститься и всегда недоступной. В картине нет ни земли, ни неба, нет привычного пейзажа или архитектурной декорации в глубине. Все свободное пространство между фигурами заполнено облаками, более сгущенными и темными внизу, более прозрачными и лучезарными вверху. Грузная старческая фигура святого Сикста, утопающая в тяжелых складках золототканого папского облачения, застыла в торжественном поклонении. Его протянутая к нам рука красноречиво подчеркивает главную идею картины — явление Богоматери людям. С другой стороны склонилась святая Варвара, и обе фигуры словно поддерживают Марию, образуя
Игумен Никон (ставший после Сергия Радонежского настоятелем Троице-Сергиевого монастыря) очень сокрушался, что вновь воздвигнутый белокаменный Троицкий собор не был украшен живописью. Предчувствуя скорую кончину свою и желая завершить убранство собора при жизни, Никон призвал для работы Андрея Рублева и Даниила Черного — прославленных живописцев, «изрядных вельми, всех превосходящих и в добродетели совершенных». Работа заключалась не только в том, чтобы расписать храм фресками. Кроме этого, надо было написать большое количество икон для высокого многоярусного иконостаса. Игумен Никон еще при жизни своей хотел не только видеть храм украшенным, но и написанной икону, которая должна была стать главным памятником «в похвалу Сергию Радонежскому». Приступать к росписи соборных стен можно было только через год после его постройки, когда фрескам уже не будет угрожать осадка здания. Но работы по внутреннему убранству храма можно было начинать сразу после окончания его строительства. И первой заботой было создание главной иконы — «Троицы», которая должна была стоять по правую сторону царских врат.
«Троица» с момента своего создания «была любимейшей иконой древнерусских художников», служила образцом для бесчисленных копий и воспроизведений. Но судьба самого Андрея Рублева и многих его творений драматична и поначалу даже необъяснима. Смиренный инок, он всю жизнь свою посвятил созданию фресок и икон на религиозные сюжеты. Уважаемый и широко известный, еще при жизни названный «преподобным», через какое-то время он был забыт потомками, а многие творения его оказались утраченными. Даже в начале XX века некоторые специалисты не могли достоверно назвать ни одного его произведения. Осталось лишь имя, да и то знали его только любители древнерусского искусства. Даже в знаменитой энциклопедии Брокгауза и Ефрона, выходившей в 1890—1907 годы, не нашлось места хотя бы для простого упоминания об Андрее Рублеве.
Теперь мы знаем, что Андрей Рублев жил в нелегкий, но знаменательный период русской истории. Обескровленная и униженная чужеземным игом, Русь вставала с колен, расправляла плечи и начала готовиться к освобождению от гнета Золотой Орды. То было время радостное и одновременно горькое, пора блистательных побед и жестоких поражений. К числу последних относятся грустные события 1408 года, когда на землю русскую вторгся хан Едигей. Разорительное нашествие монголо-татар еще раз показало, что русским князьям надо прекратить междоусобную вражду, жить в мире и согласии. Только объединившись, они смогут окончательно избавиться от «злой татарщины». Одни ученые считают, что именно в это время (около 1411 года) Андрей Рублев и создал свое лучшее произведение — «Троицу», которая в те времена имела значение особое. Правда, другие утверждают, что «Троица» была написана в 1420-е годы, когда (как указывалось выше) в монастыре был воздвигнут белокаменный Троицкий собор. Ветхозаветная Троица была символом единения еще в середине XIV века. Основывая свою обитель, Сергий Радонежский (как сказано в одном из его житий) «поставил храм Троицы... дабы взиранием на святую Троицу побеждался страх перед ненавистной раздельностью мира».
На довольно значительной по размерам доске Андрей Рублев изобразил ветхозаветную Троицу — явление Аврааму Бога в виде трех ангелов.
«И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер (свой), во время зноя дневного.
Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него.
Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер (свой) и поклонился до земли.
И сказал: Владыко! Если я обрел благоволение перед очами твоими, не пройди мимо раба Твоего;
И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом,
А я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите (в путь свой); так как вы идете мимо раба вашего.
Они сказали: сделай так, как говоришь.
И поспешил Авраам в шатер к Сарре и сказал (ей): поскорее замеси три саты лучшей муки и сделай пресные хлебы.
И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошого, и дал отроку, и тот поспешил приготовить его.
И взял масла и молока и теленка приготовленного и поставил перед ними; а сам стоял подле них под деревом.
И они ели».
Библейский рассказ в интерпретации Андрея Рублева утратил все те повествовательные черты, которые традиционно включались в композицию иконы на этот сюжет. Нет Авраама и Сарры, нет сцены заклания тельца, даже атрибуты трапезы сведены к минимуму: ангелы представлены не вкушающими, а беседующими. Жесты ангелов, плавные и сдержанные,
АКТ V
Сцена 1
Санкт-Петербург. Летний дворец. Май 1719 года. У закрытой двери в царские покои денщики и генерал Брюс.
1-й д е н щ и к
Который день в печали пребывает;
Не ест, не пьет, и видеть никого
Не хочет; да не может, точно силы
Оставили его совсем от горя.
Б р ю с
Я понимаю, государь в печали;
Мы все в печали. Время же, однако,
Не терпит, я приехал, чтоб отбыть
На Аландский конгресс, где целый год
В баталиях словесных безуспешно
Проводим дни; а лучше пушки вновь
Заговорят, чтоб мира нам достичь.
2-й д е н щ и к
Он в думы погружен; в какие, трудно
Сказать, когда в молчаньи он стоит
Иль сидя, словно дремлет, вздохи шумно
Порою поднимая, будто долго
И вовсе не дышал...
3-й д е н щ и к
В печаль и раньше
Его величество впадал, но после
С поспешностью великой брался вновь
Он за дела, уверовав, что Бог
И Правда - с ним, иначе что успел бы
Свершить один за краткий жизни срок.
Б р ю с (2-му денщику)
Василий! Загляни. С делами можно
И подождать, пожалуй, но кручина
Безмерная ведь пагубна для жизни.
2-й денщик открывает дверь и останавливается в удивленьи.
1-й д е н щ и к
Проделав черную работу сам,
Наследника он ищет и не видит:
Сын старший предал; младший взял и умер.
П е т р (носится по комнате)
То горе пережил, печаль во гневе
Мешая; точно зуб больной сам вырвал
Да у себя же самого, поди;
Хоть горе, а все легче, худших бедствий
России, может, минуть удалось.
Но младший сын - безвинный, нежный ангел -
С чем он явился в мир сей? Что унес?
(У двери, но словно никого не видя.)
О, тайны гроба, что храните вы?
Истлевшие останки, кости, череп -
И больше ничего? А что душа -
Всего лишь тень останков сих при свете?
Ребенок, муж иль старец - все едино,
Когда нет жизни, пусть душа бессмертна,
Всего, как тень сей жизни, что была?
И Бог - всего лишь темный облик мира?
Иль светлый, исчезающий при свете?
Б р ю с
О, государь! Какие мысли! Жаль,
Нет времени мне вдуматься и вставить
Мои раздумья на сей счет. Я прибыл
С конгресса в Аландах. Переговоры
Со смертью Карла и его министра...
П е т р
Дела потом. Дай мне придти в себя.
Здоров я, видишь, но состав души,
Прозрачный, чистый, помутнев, распался,
Как в зеркале разбитом, - как собрать?
1-й д е н щ и к (шепотом)
Василий! Позови скорей царицу.
Тот уходит.
П е т р
Не склеить зеркала. А душу можно?
Но должно душу живу сохранить,
Иначе станешь злобствовать, как Кикин
Или Мазепа, - в злобе правды нет,
Как в зеркале кривом или разбитом.
А я бываю гневен - не со зла,
Душой взыскуя правды и добра.
Входит царица.
Е к а т е р и н а
Послушай, государь! Я больше слез
Не лью, смотри же, их ты заморозил
Своей кручиной, как мороз крещенский.
От слез в беспамятстве мне легче было;
Теперь же смерзлись у виска, как иней,
И стынет кровь от страха, уж не сына,
Тебя теряю, значит, все в сей жизни.
П е т р
Во гневе неугоден и в печали?
И горевать мне, сына потеряв,
Нельзя? Мороз крещенский по весне.
Входят князь Меншиков и Савва Лукич Рагузинский.
М е н ш и к о в
Затворник вышел; грозно хмурит брови,
А весел и здоров. Да здесь царица.
Е к а т е р и н а ( смахивая слезы)
Я ухожу; мне слезы - в утешенье,
А царь найдет в делах отдохновенье.
(Уходит.)
П е т р
А, Савва Лукич! Где пропал ты с Венус?
Все лето прошлое прождал я встречи
С богиней, а зима уж минула.
Р а г у з и н с к и й
Пресветлый государь! Да ящик с Венус
Давно уж прибыл на брега Невы.
Рекой и морем плыть, как вы велели,
Мы не решились, опасаясь бури,
Иль бедствий, мало ли каких, опасных
Для статуи, каких и в мире нет.
А сушей через Вену не пустили -
На нашу просьбу без досмотра ящик
С бесценным грузом, названным, как есть,
Ответили отказом с подозреньем...
М е н ш и к о в
Из-за царевича, конечно, это.
Р а г у з и н с к и й
Пришлось нам ехать долгими путями,
Да и зимой, когда дороги лучше.
П е т р
Ну, где же ящик с Венус? Здесь? Сюда
Несите-ка! Трезини позовите.
Все с оживлением выходят, кроме Брюса.
Б р ю с
Да, государь, смерть Карла, с кем
АКТ IV
Сцена 1
Луг у деревни Рождествено под Петербургом. 1716 год. Царевич Алексей и Евфросинья.
Е в ф р о с и н ь я. Как в деревню приехал, ты повеселел. А ты болел в самом деле или только прикидывался?
А л е к с е й. Я сам не знаю. Иногда мне болеть - в радость, а здоровым быть - в тягость.
Е в ф р о с и н ь я. Неуж-то правда, ты у царя-батюшки в монастырь попросился?
А л е к с е й. Когда беда, можно и в монастыре отсидеться.
Е в ф р о с и н ь я. Беда? Ах, да, смерть твоей любимой супруги кронпринцессы Шарлотты! Как ты, бедненький, убивался.
А л е к с е й. А что ж ты думала? Родила мне сына, отступилась на лестнице и скончалась, будто нарочно, в обидах на меня. Ведь она знала, что я бегаю к служанке своего учителя. Фрося! Не ревнуй меня к мертвой. Она оставила меня одного, я теперь без опоры. В случае чего цесарь разве вступится за меня?
Е в ф р о с и н ь я. Какой цесарь?
А л е к с е й. Австрийский император. Он же мне свояк, женат на сестре Шарлотты. А я ее не уберег. На поминовении после похорон царь вскричал: "В несогласье со мной живешь и с женою также жил, к бесчестию отечества нашего". И вынимает из кармана письмо и вручает мне - с повелением одуматься.
Е в ф р о с и н ь я. Это сам государь-батюшка велит тебе поступить в монастырь? Коли так, быть тебе монахом.
А л е к с е й. Нет, нет! Отец одно твердит: исправься и займись делом.
Е в ф р о с и н ь я. А ты не хочешь? А чего же ты хочешь? Сам в монахи?
А л е к с е й. Нет, в монахи я не хочу! Я слишком тебя люблю. А в монастырь попросился для отвода глаз. Отец еще пуще разгневался. А тут родился сын и у мачехи моей, мой младший брат, и я с моим сыном и вовсе им неугоден.
Е в ф р о с и н ь я. А кого ты все высматриваешь вдоль дороги?
А л е к с е й. Фрося, ты возвращайся в деревню. Я скоро приду.
Евфросинья уходит; Алексей заходит за деревья; у рощи останавливается коляска, из нее выходит Кикин.
К и к и н
Где он? Ну, ладно, подожду немножко.
Собраться с мыслями не помешает,
Затеяв столь опасную игру.
Всем им, троим, по-прежнему я нужен.
Привыкли: я об их житье-бытье
Нес попеченье и весьма успешно.
И о себе не забывал, понятно.
Царь, осердясь, простил и слава Богу.
Царица заступилась за меня.
Не помня зла, я им служу приватно.
Царевич Алексей - помеха им.
Заняв свой ум высокими делами,
Я взялся им помочь исподтишка.
Коль Алексей - как божий человек
Прослыл в народе - в монастырь ступай;
И в славе мог бы он затмить отца,
Но слаб он духом и напрасна вера
В него у православных, он всего лишь
Кривая тень отца при ярком свете.
Царице я бы, верно, услужил,
Когда б наследник в иноки подался,
И я приблизился бы к трону вновь,
Хотя то Меншиков едва ль допустит.
Но если Алексей игрой фортуны
Взойдет на трон, у Меншикова я
Всю власть с прибытками возьму, уж верно.
Все думают, что Кикин завалился.
Ой, нет, купец я вольный, вынесу
Российские заботы о наследстве
На суд Европы; там увидим: Кикин -
Зачем он бороду вновь отпустил.
Из-за деревьев показывается царевич Алексей.
А л е к с е й
Я здесь заснул; вдруг слышу голос твой.
К и к и н
Мой голос, говоришь? И ты слыхал,
О чем я толковал промеж себя?
А л е к с е й
Нет, только голос твой, и я проснулся.
К и к и н
Приехал попрощаться. Уезжаю
С царевной Марьей Алексеевной
В Карлсбад.
А л е к с е й
А как же я? Один останусь.
Что в иноки хочу, царь не поверил;
И, уезжая по делам в Европу,
Меня он пожалел, мол, тяжело
Мне будет в иноках и дал полгода
На размышленья.
К и к и н
Что же ты надумал?
А л е к с е й
А я не думал, - жил себе и жил.
К и к и н
Как инок?
А л е к с е й
Нет, конечно. Евфросинья -
Услада мне.
К и к и н
Вторая Катерина.
А ты запрись-ка с нею в монастырь.
А л е к с е й
Мой монастырь - Россия, я - наследник.
К и к и н
Поцарствовать все хочешь, государь.
А л е к с е й
Я свыкся с этой мыслью; все обиды
Сносил я, помня о величье сана,
Мне Богом данного, а не отцом.
К и к и н
Не хочешь ли сказать: "Сын Бога я!"?
А л е к с е й
Власть царская - от Бога, и отец
Не в праве у меня ее отнять.
К и к и н
А жизнь твою - он очень даже может.
И в иноках спасенья не найдешь,
Когда он знает помыслы твои:
Стать разрушителем его свершений.
А л е к с е й
Что
АКТ III
Сцена 1
Санкт-Петербург. Апрель 1714 года. Ассамблея в доме адмирала Апраксина Федора Матвеевича. Большой зал со стульями вдоль стен, предназначенный для танцев, со смежными комнатами, где установлены столы для игры в шахматы, шашки, а также для курения и бесед. Гости заполняют зал, раскланиваясь между собою, кто весело и шумно, а кто - чинно и церемонно. Входят три молодых человека, одетых с иголочки.
П е р в ы й
Послушайте! Куда попали мы?
В т о р о й
Не на прием ли русского посла
В Париже? В Риме? Или Амстердаме?
Здесь шкипера, профессор из Сорбонны,
Трезини-архитектор, адмирал...
Т р е т и й
Да это же хозяин дома.
П е р в ы й
Мог бы
Представить нас.
Т р е т и й
Нет, прежде вы должны
Предстать пред ясны очи государя
И показать, чему учились вы.
Не вздумайте хитрить. Все лучше правду,
Мол, бил баклуши, если не обучен
И не учен остался по причинам,
Да мало ли каким.
П е р в ы й
И что же будет?
Т р е т и й
Пойдешь в солдаты или моряки,
Будь ты и князь. А делен и разумен,
Тебя он не забудет, будь покоен.
В т о р о й
Нет, что хочу я вам сказать. Смотрите!
Как женщины у нас все разоделись!
Почище, чем мужчины... с париками.
Из теремов, где взаперти держали,
На свет явились, красотой сияя
И глаз, и лиц, пусть скованы в движеньях,
Но женственность стыдливая мила.
Т р е т и й
Заговорил ты будто бы стихами,
Эй, Пушкин! Камер-юнкер Монс, он мастер
По части рифм у нас и женщин тоже.
В т о р о й
Ах, нет! Кропать стишки - пустое дело.
Мне грохот пушек слух ласкает больше.
Пока ж идет война, молчат и музы.
Т р е т и й
Да ныне тихо. Оттеснили шведа
Мы отовсюду.
В т о р о й
Швед силен на море.
На суше бить врага мы научились.
Т р е т и й
И то же будет на море, когда
Сам государь - строитель кораблей -
Ждет не дождется лета выйти в море.
П е р в ы й
А вот и Ганнибал. Он прост и важен.
Т р е т и й
Стремится быть похожим на царя.
В т о р о й
Да все мы здесь птенцы гнезда Петрова.
Входит царевич Алексей; не глядя по сторонам, не отвечая на поклоны, проходит в дальнюю комнату.
П е р в ы й
Да это кто? Царевич Алексей?
В т о р о й
Ужели не узнал?
П е р в ы й
Узнал, конечно.
Но он не пожелал узнать всех нас.
Пять лет назад, после Полтавской битвы,
Отправил государь нас с ним учиться,
Великое посольство повторить
Желая, может, пусть в размерах малых.
Т р е т и й
Ну, как взялись за дело?
П е р в ы й
Мы-то, да!
Царевича Европа привечала,
Как славу юную державы новой,
Явившейся с Полтавскою победой
Нежданно в свет, с пространствами в пол-мира.
В т о р о й
Принцессы из земель больших и малых,
Рассадников невест и королей,
Заволновались, кто из них имеет
Достоинства поболе приглянуться
Наследнику российского престола.
Т р е т и й
Австрийский император догадался
Сестру своей супруги, кронпринцессу,
Царевичу в невесты предложить
И, верно, приласкать, и тот растаял.
П е р в ы й
Приехавши учиться, он женился
Нежданно для себя. А счастлив ли?
Пришел один и весь весьма понурый.
Т р е т и й
Принцесса вскорости родит, быть может,
Наследника российского престола.
А он всегда таков. Все начинанья
Его величества - и ассамблея -
Царевичу - весьма то странно - в тягость.
П е р в ы й
Что ж он, за старые обычаи?
Как в прошлом веке запоздавший инок?
Я набожным его не видел вовсе.
Скорей и в церковь приходил понурый,
Когда не скажется совсем больным.
Т р е т и й
Таков он, страждет неминучей ленью,
Иль слаб здоровьем, как его дядья.
Входят адмиралтейский советник Кикин и светлейший князь Меншиков с семействами. Восклицания и приветствия с поцелуями. Кикин проходит к царевичу.
К и к и н. Государь царевич! Сыграем в шашки?
А л е к с е й. Давай. А лучше бы нам переговорить, Александр Васильевич.
К и к и н. И переговорим. Что жена?
А л е к с е й. Что же ей таскаться по ассамблеям на шестом месяце беременности? Впрочем, я не знаю, может, и подъедет.
К и к и н. Посидит чинно. Государю приятно.
А л е к с е й. Не всем. Мачеха моя не очень-то жалует кронпринцессу. Она не очень-то жалует и меня. Как и Меншиков.
К и к и н. Конечно, оба из простого люда,
АКТ II
Сцена 1
Воронеж. Март 1709 года. Дом с окнами на судоверфь. Катерина. Входит князь Меншиков.
К а т е р и н а
А государь придет обедать, князь?
М е н ш и к о в
Меня к нему не допустили черти.
К а т е р и н а (смеясь)
Какие черти?
М е н ш и к о в
Денщики, конечно.
Заважничали рано. Поднял шум.
А государь как будто и не слышит.
Он важным делом занят - буквы пишет,
Любуется, как писарь записной,
Сидит, весь книгами обложен, страх.
К а т е р и н а
Читать он любит, только нет досуга;
Когда же болен, наверстать спешит.
М е н ш и к о в
Сличает переводы, тут же правит.
Ученый муж. Эразм из Роттердама.
Вот буквами печатными послал
Меня к тебе. Я разобрал. Тут ясно,
Без всяких завитушек буквы в ряд.
"Иди-ка, князь, ты к Катерине. Буду
Я тоже вскоре с сыном попрощаться."
Скажите, в миг читать я научился.
К а т е р и н а
И правда, князь.
М е н ш и к о в
А где же Алексей?
К а т е р и н а
Вот он подъехал. Нынче уезжает.
М е н ш и к о в
Небось, он рад-радешенек.
К а т е р и н а
Конечно.
М е н ш и к о в
С отцом бедняге трудно. Нам легко?
Входит царевич Алексей; замечая Меншикова, смущается.
А л е к с е й (кланяясь)
Мадам. И князь здесь. Я не знал, простите.
К а т е р и н а (про себя)
Он думает, у нас свиданье? Боже!
М е н ш и к о в
Пожалуй, Катерина, мы закусим
С царевичем. К обеду будет кстати.
А л е к с е й
О, нет, не надо. Пить я не люблю.
М е н ш и к о в
А что, компания не та, царевич?
А л е к с е й (свысока)
О, обижаете меня вы, князь.
М е н ш и к о в
Так выпьем водочки. Отец твой любит,
Когда ты весел, незлобив и прост.
К а т е р и н а
Каков он сам повсюду и со всеми,
Правдив и прост, исполненный величья.
А л е к с е й
Так он и царь.
М е н ш и к о в
И ты взойдешь на трон.
Учись, пока есть у кого учиться.
А то все взор опущен и молчишь.
В личине скрытности и ум за разум
Идет, как у Мазепы и случилось.
Теперь и сам не рад, а нет возврата;
У Карла добровольный пленник, рыщет,
Как пес безродный, в страхе смерти лютой.
Ведь у предателей один конец.
А л е к с е й (усмехнувшись)
Ну, куклу вздернуть, а затем поджечь -
Не Божье наказание еще,
А шутовство, прежалкое при том.
М е н ш и к о в
Да нет, прежалок прежде сам Мазепа,
Что выкинул на старости-то лет,
И в кукле он предстал весьма достойно,
И весь народ превесело смеялся.
А ты иного мненья, стало быть.
Я думаю, Мазепа тоже... М-да!
Катерина выбегает в сени, и с нею входит царь Петр с кожаной сумкой.
П е т р (сыну)
Здесь книги и бумаги. Мусин-Пушкин
Зайдет за ними, как в Москву приедешь.
Дай знать ему. Здесь и письмо к нему.
Прочти сейчас.
А л е к с е й
Дорогой, на досуге,
Не лучше ль, государь?
П е т р
Сейчас. Мне важно,
Чтоб ты все изъяснил, с моих же слов,
Когда бы Мусин-Пушкин впал в сомненья.
Ты видишь, шрифт я выправил? Но чисто,
Где надо, не везде у них выходит.
В письме я образцы вновь привожу,
Не всех, а некоторых букв: где толсто,
Где слишком тонко, снова завитки...
Да ты не слушаешь меня, а жаль.
Шрифт новый ведь для новых поколений.
Ну, что мне делать, а? Помощники!
Один со мной всему учился, сметлив,
А грамоты не знает до сих пор.
Другой ведь тоже толком не учился,
Из-за войны оставшись дома, где
От века лень с невежеством в почете.
А все ведь бабки и попы! Ты с ними
Взойдешь на трон? Все прахом полетит.
Россию в монастырь ты превратишь,
Когда ей впору расцвести, как сад?
К а т е р и н а. Государь! Царевич молод. Пример отца, величайшего из смертных, ему пойдет уж непременно впрок. Иначе быть не может.
М е н ш и к о в. Вы как хотите, а я выпью хоть кваса, хоть пива, а лучше - водки.
П е т р. Катеринушка, налей-ка всем, да сядем за стол. А ты, сын, послушай меня напоследок. Понеже я, как смертный человек, сегодня или завтра могу умереть, я хочу сказать тебе, как говорил уже. Ты должен, при твоих летах, любить все, что содействует благу и чести отечества, верных советников и слуг, будут ли они чужие или свои, и не щадить никаких трудов для блага общего. Если ты, как я надеюсь, будешь следовать моему отеческому совету и примешь правилом жизни страх Божий, справедливость и
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
П е т р I, царь, потом император всероссийский.
А л е к с е й, старший сын царя.
К а т е р и н а, будущая царица и императрица Екатерина I.
М е н ш и к о в А.Д., светлейший князь.
А п р а к с и н Ф.М., генерал-адмирал, граф.
Ш е р е м е т е в Б.П., фельдмаршал, граф.
Г о л о в к и н Г.И., канцлер, граф.
Б р ю с Я.В., генерал-фельдцейхмейстер, граф.
Т о л с т о й П.А., дипломат, впоследствии граф.
М а к а р о в А.В., кабинет-секретарь царя.
К у р а к и н Б.И., дипломат.
Т р е з и н и Доменико, архитектор.
Р а г у з и н с к и й С.Л., купец, дипломат.
Р у м я н ц е в А.И., капитан гвардии, затем генерал-адъютант.
О т е ц Я к о в, духовник царевича Алексея.
Е в ф р о с и н ь я, дворовая князя Вяземского.
К и к и н А.В., адмиралтейский советник.
М а з е п а И.С., гетман Левобережной Украины.
К а р л XII, король Швеции.
Р е н ш и л ь д, шведский фельдмаршал.
Л е в е н г а у п т, шведский генерал.
С и г р о т, шведский офицер.
П и п е р, первый министр короля Швеции.
Де Т е с с е, маршал Франции.
Д`А н т е н, герцог.
С е н - С и м о н, герцог.
Дамы, офицеры, гонцы, денщики царя, иностранные послы, ряженые, герольд и другие.
Три ж е н щ и н ы в масках, они же ведьмы, странницы, оры и мойры в ходе действия.
Место действия - Россия, Балтийское море, Париж и Неаполь.
ПРОЛОГ
Три ж е н щ и н ы в масках.
Периоды взросленья есть у века,
И больше, чем у человека.
Игрою случая, не без затей
У новых поколений и идей
Является предтеча;
Таинственна их встреча.
Так, юность дивная Петра,
В ученьи страстная игра
Эпоху новую открыли,
Что Просвещеньем окрестили,
С веселым таинством в садах,
В кринолинах, в париках, -
В жемчужинах Ватто запечатленных,
Сияньем красок в небо вознесенных.
Науки и ремесла постигая сам,
Он подданных привлек к своим трудам,
И воин, и строитель,
Царь-просветитель,
С любовью к таинствам священных чувств,
Мистериям природы и искусств.
Войне ж, предпринятой за выход к морю,
С освобождением отеческих земель -
Все нет конца; уж здесь основан город,
А враг спешит дойти досель
И до Москвы, разрушить государство,
Неведомое миру царство.
Что вышло из всего того,
Займет вас впрямь, как волшебство.
АКТ I
Сцена 1
Санкт-Петербург. Май 1708 года. Летний дворец. Комната на верхнем этаже. Денщики царя различного возраста и вида, народ простой, но смышленый.
1-й д е н щ и к
Все здесь? Бесшумно встали в полукруг
На равном расстоянии от центра,
Где я стою. Нешуточное дело.
Прошу собраться с мыслями. Во-первых,
Карл с войском подошел к границам нашим.
2-й д е н щ и к
Какая новость! Мы воюем с ним, поди,
Не первый год и, слышь, весьма успешно
С тех пор, как швед под Нарвой преподал
Жестокий нам урок, как детям, к счастью.
Так рассудил пресветлый государь.
Он повелел - неслыханное дело! -
Собрать колокола по всей Руси,
Чтобы отлить как можно больше пушек,
И, сталось, Бог его благословил.
3-й д е н щ и к
Кто знает? Может быть, еще накажет.
2-й д е н щ и к
За бороду твою уж непременно.
1-й д е н щ и к
Освободив отеческие земли
Вдоль берегов таинственной Невы,
У моря город новый заложили,
Сей Парадиз, и порт, и судоверфь.
Мы не хотим бессмысленной войны,
Что Карл затеял ради пущей славы,
Прельщенный ветхой тенью Александра.
3-й д е н щ и к
Преславный полководец, говорят,
Хотя и юн, прослыв непобедимым,
Заставил всю Европу трепетать.
2-й д е н щ и к
А мы ведь не таковские, пожалуй.
4-й д е н щ и к (выходя из полукруга). О чем речь? Что у нас воинский совет? Генералы собрались? Шуты вы гороховые!
1-й д е н щ и к. Тсс! Помни, братец, денщики - преважные птицы. Из царских денщиков выходят в князья и генералы.
5-й д е н щ и к (еще мальчик). Из шутов тоже выходят в князья? Я к тому говорю, что шуты его величества - то князь, то боярин.
1-й д е н щ и к. Нет. Князья природные идут в шуты по простоте или же по подлости. Шуты не работники, как мы, а юродивые или весьма ловкие комедианты. Шутовство - забава, а у нас - служба.
2-й д е н щ и к
А чтоб служить, все надо разуметь.
Коль государь, он мастер на все руки,
Мы - руки, ноги и уста его.
1-й д е н щ и к
435. Г.А. Потемкин -- Екатерине II
[Февраль--март 1776]
Р_у_к_о_й _Г.А. П_о_т_е_м_к_и_н_а
Моя душа безценная,
Ты знаешь, что я весь твой,
И у меня только ты одна.
Я по смерть тебе верен,
и интересы твои мне нужны.
Как по сей причине,
так и по своему желанию,
мне всего приятнее
твоя служба и употребление
заранее моих способностей.
Зделав что ни есть для меня,
право не раскаешься, а увидишь
пользу.
Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы_II
Знаю.
Знаю, ведаю.
Правда.
Без сомненья.
Верю.
Давно
доказано.
С радостию, чего!
Душой рада, да
тупа. Яснее скажи.
436. Г.А. Потемкин -- Екатерине II
[Февраль--март 1776] Р_у_к_о_й _Г.А. П_о_т_е_м_к_и_н_а
Позволь, голубушка, сказать последнее,
чем, я думаю, наш процесс и кончится.
Не дивись, что я безпокоюсь в деле
любви нашей. Сверх безсчетных
благодеяний твоих ко мне, поместила
ты меня у себя на сердце. Я хочу быть
тут один преимущественно всем прежним
для того, что тебя никто так не любил;
а как я дело твоих рук, то и желаю, чтоб
мой покой был устроен тобою,
чтоб ты веселилась, делая мне добро;
чтоб ты придумывала все к моему
утешению и в том бы находила себе
отдохновение по трудах важных, коими
ты занимаешься по своему высокому
званию.
Аминь
Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II
Дозволяю.
Чем скорее, тем
луче.
Будь спокоен.
Рука руку моет.
Твердо и крепко.
Есть и будешь.
Вижу и верю.
Душою рада.
Первое удовольствие.
Само собою придет.
Дай успокоиться мыслям, дабы чувства действовать свободно могли; оне нежны, сами сыщут дорогу лучую. Конец ссоры.
Аминь.
437. Г.А. Потемкин -- Екатерине II
[После 8 марта 1776]
По поводу известий бригадира Бринка1, что мне сообщил Фельдмаршал, как их только получил, я предложил ему, чтоб усилить тот деташемент Смоленским драгунским и Острогожским гусарским, которые к той стороне расположены. Он уже и писал о сем к Князю Прозоровскому.
Надлежит мне знать, угодно ли Вашему Величеству обратить помянутые полки в ту сторону. Я у сего прилагаю записку о числе войск, какие уже действительно в том краю находятся.
Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Из записки усмотрела с удовольствием, что сила на той стороне достаточная.
1783
638. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[28 февраля 1783]
Mon cher et bien aime Ami, j'at baptise Votre petit--neveu, je Vous prie de choisir pour leur faire present ce qu'il Vous plaira, ou bien faites--moi dire ce que Vous voudries, que je fisse pour l'enfant.
{Мой дорогой и горячо любимый друг, я крестила вашего внучатого племянника. Прошу вас выбрать им для подарка все, что вам понравится, или сообщить мне, что вы хотите, чтобы я сделала для ребенка (фр.).}
639. Г.А. Потемкин -- Екатерине II
[Февраль -- март 1783]
Прилагается здесь наряд войск к шведской стороне, из которого Ваше Величество усмотреть изволите, сколь он достаточен своим числом против государства, где все военные силы состоят из сорока тысяч.
До дальней нужды не посылать более к шведским границам, как один корволан, который с полками Финляндской дивизии расположится по той границе. Противу Прусского Короля не вижу я нужды ополчаться. Его демонстрации не на нас будут, но устремится может быть он самым делом на Данзиг. Тут Император дремать не станет, а мы отдалим время.
Но естли б Прусский Король вместо Данзиха стал забирать Польшу, тогда поднять поляков, обратив против Его корпус Салтыкова частью и прибавя из оставших полков в России; составится нарочитая сила, с чем, присоединясь к Австрийским войскам, воспрепятствовать Ему приобретать от Польши.
С турками дела наши не остановятся: корпус Князя Репнина удержит в узде их войски по Хотинской и Бендерской границе. Я на Буге учрежу отряд, и сии обе части будут оборонительные. Осаду Очакова до время отложим, а
72. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[После 8 июня 1774]
Гришенок бесценный, беспримерный и милейший в свете, я тебя чрезвычайно и без памяти люблю, друг милой, цалую и обнимаю душою и телом, му[ж] доро[гой].
73. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[После 8 июня 1774]
При сем возвращаю, батинька, сия бумага. Но буде еще не про что, то из нее употребление мне зделать не можно.
С[упруг] м[ой] ми[лый].
74. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[После 8 июня 1774]
Батинька, голубчик, будто ты просишь мудреного чего, что приласкаться. Это весьма натурально для меня, душа милая и бесценная, м[уж] дорогой.
75. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[После 8 июня 1774]
Голубчик, si 3a[xap] est faux comme je n'en doute pas, il est puni. S'il a souhaite que Vous fussies a cote de lui, il doit etre content {если Захар лжец, в чем не сомневаюсь, он наказан. Если он желал, чтобы вы были подле него, он должен быть доволен (фр.).}, но, как бы то ни было, гласно досаду показать ему нельзя. Возвращаю к Вам его поздравительное письмо1, остаюсь в[сегда] л[юбящей] в[ас] в[ерной] ж[еной].
76. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[12 июня 1774. С.-Петербург]
Пусть едет, душенька. Я мучусь духом и телом, что согрешила глупым и неуместным ворчаньем противу твоей и моей ласки. Умру, буде в чем переменишь поступок; милой друг, нежный муж, презри великодушно глупости спящего ума и тела1.
77. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[14 июня 1774]
Миленький голубчик и безценный дружочек. Я должна к тебе писать, чтоб слово сдержать. Знай же, что я тебя люблю и тем никого не дивлю. Посади возле себя главу полиции и не перемени позиции, а то Черныш перчит, а Разум карту держит {игра слов -- Черныш -- Чернышев, Разум -- Разумовский.}, за что Бран[ицкий] будет коситься и Мих[аил] Сер[геевич] усердится. Не прогневайся, рифма не очень чиста, но принимайте сие за вольный слог et pour Vous l'on feroit l'impossible et pour cela aussi je serai ou Votre tres humble servante, ou Votre tres humble serviteur, ou bien aussi tous les deux a la fois {и для вас сделали бы невозможное, и для того я буду также или вашей покорнейшей служанкой, или вашим покорнейшим слугою, или также обоими сразу (фр.).} .
78. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[Около 25 июня 1774]
Il me semble et J.J. Бет[ской] est aussi de mon avis que ce serait une bonne chose, si Vous pouvies dire а Пассек de persuader la soupe a la glace de s'en aller avec lui dans ses terres de la Russie Blanche {Мне кажется, и И.И. Бетской согласен с моим мнением, что было бы хорошо, если бы вы могли сказать Пассеку, чтобы он уговорил "замороженный суп" уехать1 с ним в его Белорусские имения (фр.).}.
79. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[Накануне 27 июня 1774. Петергоф]
В викториальные дни производилась всегда пальба во время войны с шведами, а во время мира не стреляют. А сегодня стрелять нельзя, не шокируя шведы, ми[лый] др[уг], м[уж] д[орогой].
80. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[До 28 июня 1774]
General, la tete me tourne de Votre projet. Vous n'aures de moi aucun repos apres les fetes, que Vous ne m'ayes mis par ecrit Vos idees. Vous etes un homme charmant et unique. Je Vous aime et Vous estime de tout mon coeur a jamais.
{Генерал, у меня кружится голова от вашего проекта. Вы не получите от меня никакого покоя после праздника, пока не изложите письменно ваших идей. Вы редкий и очаровательный человек. Я люблю вас и ценю всем сердцем навеки (фр.).}
81. Екатерина II -- Г.А. Потемкину
[До 28 июня 1774]
Bonjour, mon coeur. Я так встала весела, что ужасть. Ах, радость, не прогневайся, вить ты любишь, когда я весела. Кроме вздора сегодня не услышишь. Однако же есть одна материя невздорная, о которой говорить могу, ибо чувство повсюду занято ею. Но ей кончу сие письмецо, а теперь a propos de cela {кстати (фр.).}, нижайше прошу подполковничий список с Вашими рассуждениями не задержать, а то боюсь, Кузьмин меня высечет, а Чернышев лишний раз комнату свою накурит духом неприятным1.
Миленький, душа моя, любименький мой, je n'ai pas le sens commun
[500x500]
Императрица Екатерина Великая и Светлейший Князь Григорий Александрович Потемкин
1769--1770
1. Г. А. Потемкин -- Екатерине II
Всемилостивейшая Государыня!
Безпримерные Вашего Величества попечения о пользе общей учинили Отечество наше для нас любезным. Долг подданической обязанности требовал от каждого соответствования намерениям Вашим. И с сей стороны должность моя исполнена точно так, как Вашему Величеству угодно.
Я Высочайшие Вашего Величества к Отечеству милости видел с признанием, вникал в премудрые Ваши узаконения и старался быть добрым гражданином. Но Высочайшая милость, которою я особенно взыскан, наполняет меня отменным к персоне Вашего Величества усердием. Я обязан служить Государыне и моей благодетельнице. И так благодарность моя тогда только изъявится в своей силе, когда мне для славы Вашего Величества удастся кровь пролить. Сей случай представился в настоящей войне, и я не остался в праздности.
Теперь позвольте, Всемилостивейшая Государыня, прибегнуть к стопам Вашего Величества и просить Высочайшего повеления быть в действительной должности при корпусе Князя Прозоровского1, в каком звании Вашему Величеству угодно будет, не включая меня навсегда в военный список, но только пока война продлится2.
Я, Всемилостивейшая Государыня, старался быть к чему ни есть годным в службе Вашей; склонность моя особливо к коннице, которой и подробности, я смело утвердить могу, что знаю. В протчем, что касается до военного искусства, больше всего затвердил сие правило: что ревностная служба к своему Государю и пренебрежение жизни бывают лутчими способами к получению успехов. Вот, Всемилостивейшая Государыня, чему научили меня тактика и тот генерал, при котором служить я прошу Вашего Высочайшего повеления. Вы изволите увидеть, что усердие мое к службе Вашей наградит недостатки моих способностей и Вы не будете иметь раскаяния в выборе Вашем.
Всемилостивейшая Государыня
Вашего Императорского Величества
всеподданнейший раб
Григорий Потемкин
В квартере К[нязя] Прозоровского
24 маия 1769 году
2. Г. А. Потемкин -- Екатерине II
Всемилостивейшая державнейшая великая Государыня
Императрица и самодержица Всероссийская.
Государыня Всемилостивейшая.
Всемилостивейшую Вашего Императорского Величества грамоту и орден Святаго Георгия я имел счастие получить, не находя себя довольно в силах заслужить оную Высочайшую милость на самом ли деле. Еще меньше себя чувствую способным на словах принесть верноподданнейшую благодарность. Нет для меня драгоценней жизни -- и та Вашему Величеству нелицемерно посвящена. Конец токмо оной окончит мою службу.
Позвольте, Всемилостивейшая Государыня, принесть всеподданнейше поздравление с покорением другого турецкого города на Дунае1.
Повергая себя освященным стопам Вашего Императорского Величества, с рабскою преданностию есмь
Всемилостивейшая Государыня
Вашего Императорского Величества
всеподданнейший раб
1770 год, 21 августа. Григорий Потемкин
Лагерь при Килии
1773--1774
3. Екатерина II -- Г. А. Потемкину
Господин Генерал-Поручик и Кавалер. Вы, я чаю, столь упражнены глазеньем на Силистрию, что Вам некогда письмы читать. И хотя я по сю пору не знаю, предуспела ли Ваша бомбардирада1, но тем не меньше я уверена, что все то, чего Вы сами предприемлете, ничему иному приписать не должно, как горячему Вашему усердию ко мне персонально и вообще к любезному Отечеству, которого службу Вы любите.
Но как с моей стороны я весьма желаю ревностных, храбрых, умных и искусных людей сохранить, то Вас прошу попустому не даваться в опасности. Вы, читав сие письмо, может статься зделаете вопрос, к чему оно писано? На сие Вам имею ответствовать: к тому, чтоб Вы имели подтверждение моего образа мысли об Вас, ибо я всегда к Вам весьма доброжелательна.
Дек[абря] 4 ч[исла] 1773 г. Екатерина
Скажите и бригадиру Павлу Потемкину спасиба за то, что он хорошо турок принял и угостил, когда оне пришли за тем, чтоб у Вас батарею испортить на острову2.
4. Екатерина II -- Г. А. Потемкину
[7 февраля 1774. Царское Село]
Quand le Gra[nd] Duc sera sorti de chez moi, je Vous feres avertir et en attendant amuses-Vous le mieux que Vous pourres sans toutefois faire tort aux honnetes gens parmi lesquels je me compte aussi. Adieu, mon bon Ami.
{Когда Великий Князь уйдет от меня, я дам вам знать, а пока что развлекайтесь как можно лучше, не в ущерб
Хочу чуть более подробно остановиться на характеристике личности второй дочери Государя - Великой Княжны Татьяны Николаевны.С этой целью, привожу наиболее известные воспоминания о Ней.
[434x499]
С. Я. Офросимова: "Направо от меня сидит Великая Княжна Татьяна Николаевна. Она Великая Княжна с головы до ног, так Она аристократична и царственна. Лицо Ее матово-бледно, только чуть-чуть розовеют щеки, точно из-под Ее тонкой кожи пробивается розовый атлас. Профиль Ее безупречно красив, он словно выточен из мрамора резцом большого художника. Своеобразность и оригинальность придают Ее лицу далеко расставленные друг от друга глаза. Ей больше, чем сестрам, идут косынка сестры милосердия и красный крест на груди. Она реже смеется, чем сестры. Лицо Ее иногда имеет сосредоточенное и строгое выражение. В эти минуты Она похожа на Мать. На бледных чертах Ее лица - следы напряженной мысли и подчас даже грусти. Я без слов чувствую, что Она какая-то особенная, иная, чем сестры, несмотря на общую с ними доброту и приветливость. Я чувствую, что в ней - Свой целый замкнутый и своеобразный мир".
Баронесса С. К Бухсгевден: "Татьяна Николаевна, по-моему, была Самая хорошенькая. Она была выше Матери, но такая тоненькая и так хорошо сложена, что высокий рост не был ей помехой. У Нее были красивые, правильные черты лица, Она была похожа на Своих царственных красавиц родственниц, чьи фамильные портреты украшали дворец. Темноволосая, бледнолицая, с широко расставленными глазами - это придавало Ее взгляду поэтическое, несколько отсутствующее выражение, что не соответствовало Ее характеру. В ней была смесь искренности, прямолинейности и упорства, склонности к поэзии и абстрактным идеям. Она была ближе всех к Матери и была любимицей у Нее и у Отца. Абсолютно лишенная самолюбия, Она всегда была готова отказаться от Своих планов, если появлялась возможность погулять с Отцом, почитать Матери, сделать то, о чем Ее просили. Именно Татьяна Николаевна нянчилась с младшими, помогала устраивать дела во дворце, чтобы официальные церемонии согласовывались с личными планами Семьи. У Нее был практический ум Императрицы и детальный подход ко всему".
[301x506]
Юлия Ден: "Великая Княжна Татьяна Николаевна была столь же обаятельной, как и Ее старшая сестра, но по-своему. Ее часто называли гордячкой, но я не знала никого, кому бы гордыня была бы менее свойственна, чем ей. С ней произошло то же, что и с Ее Величеством. Ее застенчивость и сдержанность принимали за высокомерие, однако стоило вам познакомиться с Ней поближе и завоевать Ее доверие, как сдержанность исчезала и перед вами представала подлинная Татьяна Николаевна. Она обладала поэтической натурой, жаждала настоящей дружбы. Его Величество горячо любил вторую Дочь, и Сестры шутили, что если надо обратиться к Государю с какой-то просьбой, то "Татьяна должна попросить Papa, чтобы Он нам это разрешил". Очень высокая, тонкая, как тростинка, Она была наделена изящным профилем камеи и каштановыми волосами. Она была свежа, хрупка и чиста, как роза".
[289x480]
А.А.Танеева: "Татьяна Николаевна была в Мать - худенькая и высокая. Она редко шалила и сдержанностью и манерами напоминала Государыню. Она всегда останавливала сестер, напоминала волю Матери, отчего Они постоянно называли Ее "гувернанткой". Родители, казалось мне, любили Ее больше других. Государь говорил мне, что Татьяна Николаевна напоминает Государыню.Волосы у Нее были темные... Мне также казалось, что Татьяна Николаевна была очень популярна: все Ее любили - и домашние, и учителя, и в лазаретах. Она была Самая общительная и хотела иметь подруг".
[325x471]
П. Жильяр: "Татьяна Николаевна от природы скорее сдержанная, обладала волей, но была менее откровенна и непосредственна, чем старшая сестра. Она была также менее даровита, но искупала этот недостаток большой последовательностью и ровностью характера. Она была очень
1." Россия: забытые годы. Николай и Александра".
2. " Николай и Александра". ( две серии)
3. " Ожидание императрицы Марии Федоровны".
4. " Ольга - последняя великая княгиня".
5. " Цесаревич Алексей".
6. " Николай II. Плаха".
7. " Убийство Романовых. Последний аргумент".
8. " Николай II. Путь на Голгофу".
9. " Русская Голгофа".
10. " Николай II. Сорванный триумф".
11. " Дивен Бог во святых его. О Николае II".
12. " Николай II. Круг жизни."
13. " Романовы: Великая Княгиня Елизавета Федоровна" 1992 г.
14. " Царская муза. Николай II".
15. "К. Р."
16." Последний визит императора".
17. " Последняя тайна царя".
18. " Хозяин земли русской".
19. " Сонм Белых Княжон"
20. "История России 20 век" ( 50 серий)
21. " Царская семья. Тайна быть счастливым".
22. " Николай II царь-мученик".
23. " Романовы. Памяти Великого Князя Сергея Александровича" 2010 г.
24. " Романовы. Закат Российской Империи" 2008 г.
25. " Романовы. Семейный фотоальбом" 2009 г. ( очень много редких и красивых фотографий царской семьи, которые демонстрируют под музыку)
Мальчики да девочки
Свечечки да вербочки
Понесли домой.
Огонёчки теплятся,
Прохожие крестятся,
И пахнет весной.
Ветерок удаленький,
Дождик, дождик маленький,
Не задуй огня.
В воскресенье вербное
Завтра встану первая
Для святого дня.
Александр Блок.
В одной из своих книг о Екатерине Великой К. Валишевский привел мнение знаменитого французского критика прошлого века Ш. Сент-Бёва, сравнившего российскую императрицу с Елизаветой Английской и Христиной Шведской: когда фаворит переставал нравиться Екатерине, она осыпала его подарками; королевы предавали отставленных фаворитов казни. Вывод Сент-Бёва не в пользу Екатерины: "Это было уж слишком и явно выражало презрение к людям и народам". Валишевский находил этот парадокс "слишком строгим" {Валишевский К. Роман одной императрицы. С. 157.}. Кстати говоря, западноевропейская историография и литература всегда были слишком строги (за редкими исключениями) ко всему, что связано с историей и политикой России. Екатерине не могли простить разделов Польши (как будто в них участвовала только Россия), Потемкину -- его фаворитизма. Но фаворитизм был распространенным явлением не только в России и не только в XVIII в., хотя Век Просвещения дал своего рода "образцы". Вспомним маркизу де Помпадур, влиятельную фаворитку Людовика XV. Вспомним Струэнсе -- лейб-медика душевнобольного датского короля Христиана VII. Сделавшись фаворитом его жены Каролины-Матильды, врач захватил в свои руки управление страной. Струэнсе был свергнут придворными кругами и погиб на эшафоте. Королеву с позором изгнали из страны. Ее брат -- король Великобритании Георг III -- всю жизнь страдал психическим расстройством, которое упорно скрывали сменявшие друг друга политические лидеры. Его семью сотрясали постоянные скандалы. Дочери императрицы Марии-Терезии имели дурную репутацию. Исключение составляла Мария-Антуанетта, муж которой король Людовик XVI сумел подарить ей детей лишь после специальной операции. Король Польши Станислав Август взял в фаворитки любовницу своего брата князя Казимежа Понятовского, погрязшего в кутежах и разврате. Слабовольный и недалекий испанский король Карл IV находился под башмаком своей жены Марии-Луизы. Страной правил ее фаворит князь Годой. Фридрих Великий Прусский и Густав III Шведский обходились без прекрасных фавориток, предпочитая им лиц своего пола. О разврате, царившем при дворах мелких германских и итальянских владетелей, известно из сочинений писателей-просветителей. "Исповедь" великого женевца Жан-Жака Руссо свидетельствует о гнусном обращении с женщиной автора и его подгулявших друзей -- поборников высоких идеалов. Говоря об английской аристократии, лорд Френсис заметил, что если бы он написал мемуары, то многие великосветские дамы были бы вынуждены признать, что фамилии их сыновей не могли совпадать с фамилиями их законных мужей.
Французская революция во имя идеалов свободы, братства и равенства отправила на гильотину короля и королеву, казнила многочисленных представителей дворянства и духовенства, а также тысячи мужчин и женщин, не принадлежавших к привилегированным сословиям. Разврат и коррупция буквально захлестнули страну во время террора и после падения якобинцев. Диктатор Франции, а затем Европы Наполеон Бонапарт грубо и бесцеремонно обращался не только с женщинами. Почти все европейские государства либо лишились независимости, либо подпали под власть диктатора. Об этом не любят вспоминать, рассказывая о наполеоновской эпопее. Если пишут о русском походе, в котором император потерял свою армию и свою страшную силу, то на первый план обязательно выдвигают миф о генерале-морозе. Мощь Российской империи, сумевшей остановить претендента на мировое господство, в значительной степени была подготовлена деятельностью Екатерины Великой, Потемкина и их соратников. Не одно европейское государство обязано этой мощи восстановлением самостоятельности и независимости. Но стоит заговорить с западным интеллектуалом о Екатерине и Потемкине, как в ответ последуют сентенции о "разделах Польши", о фаворитах и фаворитизме, о "потемкинских деревнях". Отечественный интеллектуал прибавит жертвы деспотизма императрицы -- Радищева и Новикова. Эти мифы обладают большой устойчивостью.
Завершая исторический экскурс, посвященный фаворитизму, отметим, что и Орлов, и Завадовский, и Ермолов, и Дмитриев-Мамонов обзавелись семьями еще при жизни Екатерины. По-разному сложилась их судьба. Орлов не пережил смерти горячо любимой молодой жены и умер, не дожив до 50 лет. Завадовский при внуке Екатерины стал первым министром народного просвещения. У него было несколько детей. Он умер в начале 1812 г. Зорич не был женат. Растратив свое огромное состояние, он умер в 1799 г. Всего на 4 года пережил его Дмитриев-Мамонов. Как и предсказывала Екатерина, он не был счастлив в браке и жил раздельно с женой, родившей ему четверых детей. Последний фаворит императрицы Зубов почти все время жил вдали от Петербурга (он был участником заговора и убийства императора Павла I). Незадолго до своей смерти (в 1822 г.) он женился на молоденькой, незнатной и небогатой красавице-полячке и страшно ревновал ее. А вот Римский-Корсаков счастливо прожил почти 30 лет с чужой женой (графиней
Еще до отъезда в Москву Екатерина обсуждала со своим мужем такие важные мелочи семейной жизни, как устройство своих и его покоев в спешно перестраивавшемся дворце у Пречистенских ворот. Большой дворец в Лефортове погиб в огне пожара. В Кремлевском дворце из-за грандиозных работ, начатых В.И. Баженовым, жить было неудобно. Дворец у Пречистенских ворот стал их домом. Из загородных резиденций Екатерина предпочитает Коломенское с сохранившимся от времен царя Алексея Михайловича сказочным дворцом и маленький домик в купленном у князя С.Д. Кантемира имении Черная грязь (переименованном в Царицыно). Потемкин постоянно находится при императрице. По-прежнему все важные дела идут либо на совет, либо на исполнение к "батиньке", "милому другу", "дорогому мужу". Ратификация мирного договора султаном и манифест о забвении бунта и прощении участников возмущения, указ о сбавке цены с соли и устройство воспитательного дома, сложные отношения с крымским ханом и упразднение Запорожской Сечи, разработка положений губернской реформы и многие другие вопросы, занимавшие Екатерину II и ее соправителя, нашли отражение в личной переписке.
В Москве императрица встретилась с матерью Потемкина, своей свекровью, и оказала ей особые знаки внимания, одарив ее богатыми подарками. Она приняла близко к сердцу смерть старшей сестры Потемкина Марфы Александровны Энгельгардт и пообещала взять во фрейлины его племянниц-сирот. Как и в любой семейной жизни, не обходится без теней. Споры по делам часто заканчиваются ссорами, причем первой идет на мировую Екатерина. Замечательно ее письмо, написаное после одной из таких ссор. "Признаюсь, нарошно не посылала к Вам до девяти часов, чтоб видеть, придешь ли ко мне, а как увидела, что не идешь, то послала наведаться о твоем здоровье. Ты пришел и пришел раздут. Я притворялась, будто то не вижу, и, норовнее во всем тебя, довела сердце и дуванье до упадка и видела с удовольствием, что ты сам уже от нее рад был отделаться... Видишь, как ласка хитра. Она всех видов с радостию приимет, лишь бы дойти до тебя. Ты ее ударишь кулаком, она отпрыгнет с того места и тот же час перейдет занимать способнейшее по ситуации, дабы стать ближе не к неприятелю, но к ее другу сердечному. Кто же он? Его зовут Гришенька. Она преодолевает его гнев. Она ему прощает неправильное коверканье ее слов: она крутым его речам присваивает смысл уменьшительный, спыльчивые пропускает мимо ушей, обидные не принимает на сердце или старается позабыть. Одним словом, ласка наша есть наичистосердечнейшая любовь и любовь чрезвычайная", -- заканчивает Екатерина свое признание о силе женской ласки (письмо No 391), признание, заставляющее вспомнить монолог Фигаро о женщинах. Не забудем, что это пишет императрица и самодержица, что у нее самой сильный и властный характер. Она тоже вспыльчива и умеет постоять за себя. Но суровая школа жизни, которую она прошла в молодости, научила ее разбираться в людях и умению владеть собой. Она много страдала в первом браке и даже годы спустя не могла забыть унижений, испытанных ею от первого мужа. "Нет ничего хуже, как иметь мужем ребенка. Я знаю, чего это стоит и принадлежу к числу тех женщин, которые думают, что мужья, которые нелюбимы, всегда виноваты в том сами, потому что поистине я бы очень любила моего мужа, если б к тому представилась возможность и если бы он был так добр, чтобы пожелать этого", -- признается она в письме (1767 г.) своей постоянной корреспондентке госпоже Бьельке {СБРИО. Т. 10. С. 164.}. "Браки совершаются на небесах", -- гласит древняя притча.
8.VII.1775 г. в Москву приезжает герой минувшей войны граф П.А. Румянцев. Перед въездом в древнюю столицу сооружены триумфальные ворота. Встретивший фельдмаршала Потемкин сопровождает своего бывшего начальника во дворец, в покои императрицы. Через два дня, 10-го начинаются торжества. Сквозь толпы народа вереница карет следует в Кремль. В каретах -- государыня, ее свита -- самые известные и прославленные военачальники, за исключением Орловых. В Успенском соборе Екатерина выстаивает благодарственной молебен. Затем снова шествие в каретах к Пречистенским воротам, во дворец. Потемкин, получивший в этот день титул графа и осыпанный бриллиантами портрет императрицы, сопровождает ее карету верхом. Когда Екатерина выходит из кареты и следует ко дворцу, где все готово для торжественного приема, шлейф ее парадного платья несут четыре фельдмаршала: Румянцев, Чернышев, Разумовский и Панин. Дипломаты поражены великолепием торжества, свидетельствующего о силах страны, выдержавшей 6 лет изнурительной войны и страшное внутреннее возмущение. Фейерверк озаряет московское небо. На 12.VII назначены народные гулянья на Ходынском поле, где лучшие архитекторы России В.И. Баженов и М.Ф. Казаков возвели причудливые павильоны, символизирующие победы минувшей войны. Народ ждет увеселений, во время которых на площадях будут жарить быков и раздавать вино. Внезапно следует уведомление о переносе