В 1707 г., о котором идет речь, Петр ведет все управление лично, потому что он действует один. Нет учреждений, которые разгружали бы это бремя личного управления и освобождали бы государя от мелочей и подробностей, оставляя за ним только руководящие идеи и направления. В Москве остается министерская консилия -- бесформенная и невлиятельная тень прежней Боярской думы -- и клонящиеся к разрушению, чтобы уступить место губерниям, приказы. Петр ведет переписку с лицами, а не с учреждениями. Но недостаток учреждений дает себя знать, и вот в 1711 г. "для всегдашних отлучек наших" создается правительствующий сенат, который должен работать самостоятельно действуя от имени государя, должен даже совсем заменять отсутствующего государя. Однако управление и тогда не перестает быть личным. С возникновением сената в переписке Петра Великого стало одним корреспондентом больше. С 1711 г. открывается новый и обширный отдел этой переписки: многочисленные, также по обыкновению краткие и сжатые, письма-указы, начинающиеся обращением "господа-сенат" и касающиеся множества всевозможных крупных и мелких предметов. С учреждением Сената не прекратилась непосредственная переписка Петра и с теми лицами, которые были подчинены Сенату и получал и от него указы.
Ум Петра Великого отличался не только способностью овладевать сразу множеством разнообразных предметов и не теряться среди этого множества; его отличительною особенностью была также способность одновременно и с одинаковым интересом охватывать предметы совершенно различных калибров. Его мысль могла работать над важнейшими вопросами внешних отношений, над планом военных действий, над крупными вопросами администрации и т. д. и в то же время с одинаковой ясностью касаться каких-нибудь самых последних мелочей. В его памяти одновременно совмещались крупные и мелкие вещи, и первые нисколько не подавляли и не оттесняли собою вторых. Хорошо известно, что Петр не был вовсе отвлеченным мыслителем. Общие понятия и отвлеченные идеи ему не давались. Его мышление не совершало тех отвлеченных операций обобщения, восхождения от частностей к общему, схематизации, которые помогают нам овладевать множеством предметов посредством немногих категорий. Его мышление было конкретным; оно работало над конкретными представлениями, не обобщая их, не возводя в общие понятия и не размещая в стройные схемы. Сочетание крупных предметов с мелочами в переписке Петра -- одна из наиболее поразительных черт этой переписки. Она уже достаточно заметна и в разобранных выше письмах от 6 июля 1707 г. Но приведем все-таки еще несколько примеров. В письме от 8 февр. 1706 г. кн. А. В. Кикину, который был послан в Митаву для наблюдения за действиями стоявшего в Риге Левенгаупта, Петр отдает подробные распоряжения о подкопах под Митавским замком, которые надо взорвать в случае оставления Митавы, сообщает о возможных движениях главной шведской армии, предостерегает против опасности быть отрезанным этой армией, предписывает перевезти медную артиллерию к Полоцку или Пскову. "В протчем, -- заканчивает он это полное тревожного ожидания письмо, -- чините по прежъним указом i смотрите i делайте прилежно, что возможно, в чем Господь Бог помоги вам". Но уже подписав письмо, несмотря на тревогу, навеянную мыслью о серьезных последствиях предстоящего движения главной шведской армии, Петр делает еще приписку: "Садовъника, которой был в Питербурхе, найми на год" {П<исьма> и б>умаги...>. Т. IV. No 1072.}. К тому же Кикину Петр пишет 30 аир. 1710 г. о приостановке движения пехотных полков под Выборг и о снабжении хлебом Котлина острова. А между этими распоряжениями читаем: "Также со Двора Лариона Думашева к невестке моей царице вели отпустить несколько возов сена" {Сб<орник> И<императорского> Р<усского> и<сторического> о<бщества>. Т. XI. С. 19.}. 26 июля 1707 г. царь, находясь в Варшаве, отправляет письмо к коронному великому гетману Адаму Сенявскому в ответ на его письма с известиями о притеснениях, чинимых находящимися в Польше русскими войсками Местным жителям и предлагает учредить для наблюдения за поведением войск смешанную русско-польскую комиссию. В тот же день он пишет голландскому купцу Ив. Люпсу о том, чтоб доставил в Петербург хороших анчоусов, оливок и сельдей по бочке, а также чтоб выслать туде же фонтанного мастера {П<исьма> и б<умаги...>. Т. VI. No 1876, 1874.}. Царь сам делает распоряжения о найме хлебника и о выучке его печь крендели, рассуждая при том, как это сделать лучше и дешевле. "Говорил я Готовцову, -- пишет он к генералу Вейде от 21 септ. 1717г., -- чтоб нанять калашника,
Петра Великого очень занимала мысль о составлении истории России. Неоднократно он предписывал собирать источники для этой истории: летописи, грамоты и другие памятники, а вместе с тем заказывал и литературную обработку истории. Следует и в этом деле отметить черту, вполне совпадающую с общим практическим направлением мысли Петра. В отечественной истории его интересует то, что можно извлечь из нее практического, насущно полезного; его занимают не досужие гипотезы о древнейших, покрытых туманом неизвестности временах, не "начало света", как он выражается, а ближайшие к нему два века -- XVI и XVII, начиная с княжения Василия III1, составлявшие для него "новую и новейшую историю", как бы мы теперь сказали. Такое сочинение по русской истории должно было познакомить Петра с недавней стариной, рассказать ему о событиях, с близкими последствиями которых он стал лицом к лицу, объяснить ему происхождение тех окружавших его явлений русской жизни, на которые он сам стремился воздействовать своею волей. Немало также заботился Петр и о составлении истории собственного царствования. И эта забота вызывалась всего более практическим интересом. В истории своего царствования Петр, оглядываясь на свою деятельность и подводя ей итоги, хотел дать ей объяснение, указать на ее разумность и полезность, и в этом случае история должна была служить ему таким же публицистическим орудием, каким были политические трактаты, заказываемые Феофану Прокоповичу, или его собственные предисловия к разного рода указам, где выяснялась полезность и необходимость их издания и те благие цели, к которым эти законы были направлены. Занимавшая его мысль о составлении истории царствования нашла себе выражение в нескольких оставшихся после него собственноручных заметках. "Написать о войне, -- пишет он раз, -- как зачалась, и о нравах и случаях, как и кем делана". Война, разумеется, казалась тогда главным событием царствования. Но Петр вовсе не думал ограничиться в предполагаемой истории изображением одной только войны. Его программа была шире. "Чтоб вписать в историю, -- гласит другая его заметка, -- что в сию войну сделано, каких и когда распорядков земских и воинских обоих путей регламентов (т. е. сухопутных и морских) и духовных; також строения фортец, гаванов, флотов корабельного и галерного и мануфактур всяких, и строения в Питербурхе и на Котлине, и в прочих местах".
Для составления истории царствования постоянно собирались необходимые материалы. Предписано было доставлять в кабинет государя из разных ведомств и учреждений и отдельные документы, и далее целые исторические записки, составление которых поручалось очевидцам и участникам подлежащих описанию событий. Так, начальник Преображенского приказа кн. Ромодановский должен был представить записку о стрелецком бунте 1698 г., о котором он мог хорошо знать потому, что бунтовщики прошли через его руки при розыске о мятеже. Кн. В. В. Долгорукий, командовавший войсками, посланными укрощать Булавинский бунт2, составил записку об этом бунте. Фельдмаршал Б. П. Шереметев, генералы кн. M. M. Голицын, кн. Репнин, гр. П. М. Апраксин написали о своей деятельности во время Северной войны. Генерал-фельдцейхмейстер Брюс дал очерк развития русской артиллерии; генерал-полицмейстер Девьер изложил историю возникновения Петербурга и Кронштадта. Из Коллегии иностранных дел потребована была записка о Дипломатических сношениях, из военной -- о рекрутских наборах. Даже пленные шведские офицеры были привлечены к этой работе. Так, генерал Шлиппенбах2 доставил сведения о действиях Карла XII после Нарвской битвы {Устрялов. История Петра В<еликого>. Т. I. С. XXXIII.}.
При этом собирании документов один их род не привлекал к себе внимания Петра -- это его собственные письма. Точнее, впрочем, надо будет сказать, что Петр не придавал значения той стороне этих писем, за которую мы теперь этот род источников особенно ценим, именно их частной стороне, не касавшейся государственных дел. Надо заметить, что в переписке Петра нет сколько-нибудь резкой черты, отделяющей их частную сторону от официальной. Обращаясь к близкому человеку с самым шутливым письмом, полным подробностей интимного характера, он тут же диктует сбою волю как государь. И наоборот, к письму официального характера присоединяет нередко какую-нибудь приписку совершенно приватного свойства. В кабинете государя перед отправлением его писем по назначению их содержание в более или менее сокращенном виде вносилось в особую книгу "исходящих", в так называемые "Тетради записные указам, отходящим за рукою государевою". Бывало и так, что Петр набрасывал собственноручно черновик письма; затем адресату отправлялась подписанная государем чистовая копия, а черновик оставлялся в делах кабинета. Но сохранять
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.
3 апреля 1909, Ц<арское> С<ело>
Иннокентий Анненский
Мир привычный, просторный и ясный
Разделен был нежданной судьбой –
Ты остался за линией красной,
Я осталась за белой чертой.
Выбор сделан. К барьеру мы встали
И уже не увидимся вновь.
Сами мы приговор подписали.
Сами мы расстреляли любовь.
Снег над Родиной мокрый и вязкий
Жизнь крошится, как звездная пыль.
Вместо белой рождественской сказки
Встретит Родина красную быль.
Выбор сделан. К барьеру мы встали
И уже не увидимся вновь.
Сами мы приговор подписали.
Сами мы расстреляли любовь.
Мы пропали в сраженье напрасном.
Что ж, прощай, друг единственный мой!...
Ты остался за линией красной,
Я осталась за белой чертой.
Илья Резник.
Вы Помните,
Вы все, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел -
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму -
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь,
Корабль в плачевном состоянье.
Земля - корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.
Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Тогда и я
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был -
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.
Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...
. . . . . . . . . . . . . . .
Теперь года прошли,
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был
И что со мною сталось!
Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.
Простите мне...
Я знаю: вы не та -
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
С е р г е й Е с е н и н.
<1924>
Ей даровал Бог слишком много!
И слишком мало - отпустил.
О, звездная ее дорога!
Лишь на холсты хватило сил...
Я с этой девушкой знакома
Увы, конечно, не была!
Но, как она - сидела дома
И золотой узор ткала.
В привычной клетке одиночеств,
Где и живет одна - душа,
Как много в дневниках пророчеств,
Когда Любви тебя лишат!
Ей даровал Господь так много!
А Жизнь - крупинками считал.
О, звездная ее дорога!
И Смерть - признанья пьедестал!
М.Цветаева
Феномен ее очарования еще долго будет вызывать споры и, по-видимому, так никогда до конца и не будет познан. Ее обаяние незримо присутствовало в русском "серебряном веке", во французском экзистенциализме, воздействует оно и на современный авангардизм. Это таинственное притяжение искусства, возможно, связано с драмой невыраженности ее души при необычайном таланте.
Путь художницы Марии Константиновны Башкирцевой ( 11 ноября 1860 года - 31 октября 1884 года) был коротким - всего 24 года. Но, кажется, что в эти 24 года уместилась не одна, а несколько жизней.
Анастасия Цветаева вспоминала, что в 1910 году они с сестрой "…встретили в гостях художника Леви, и эта встреча нас взволновала: он знал — говорил с ней в Париже — Марию Башкирцеву! Как мы расспрашивали его! Как жадно слушали его рассказ!"
Марина Цветаева долго переписывалась с матерью Башкирцевой, и свою первую книгу стихов "Вечерний альбом" она посвятила Марии:
[392x600]
С той девушкой у темного окна
— Виденьем рая в сутолоке вокзальной —
Не раз встречалась я в долинах сна.
Но почему она была печальной?
Чего искал прозрачный силуэт?
Быть может ей — и в небе счастья нет?
В 1860 году в Гайворонах Полтавской губернии в семье отставного офицера и предводителя местного дворянства родилась дочь. В честь этого события ровно неделю палили пушки, установленные во дворе особняка.
Для счастья здесь, на земле, Мария имела, кажется, все: знатное происхождение, богатство, красоту, заботливых и блестяще образованных родственников. Правда, спустя два года после свадьбы родители Муси (так ее звали в детстве) развелись, что было большой редкостью для тех лет, но девочка воспитывалась в семье деда, поклонника Байрона и англомана, окруженная заботой и дружеским участием.
Болезненность Муси послужила причиной того, что Башкирцевы в 1870 году надолго уехали за границу. Они живут в лучших отелях, нанимают самые дорогие виллы, самые роскошные квартиры, но комфорт кажется Марии, которая уже стала вести свой знаменитый дневник, всего лишь золотой клеткой, где особенно остро чувствуется одиночество человека. Не было ни одного музея, ни одной картины в Европе, которые бы Башкирцева не осмотрела, она живет в каждодневном общении с искусством, его сила одухотворяет любой порыв юной аристократки.
[450x592]
Автопортрет.
Всюду Марию окружали роскошь и всеобщее обожание. Мария жадно схватывает все новое и много, слишком много для юной девочки учится - иностранные языки и философия, история и литература, музыка и пение - и во всем, во всем она хочет быть первой, потому что цель Марии Башкирцевой не выгодное замужество с графом или бароном, а ни много, ни мало - покорение мира.
Английский критик Гладстон писал: "С ее страстью к искусству могла бы соперничать… только ее любовь к явному поклонению. Вечер в театре, хотя она смеялась беспрестанно, был для нее потерянным вечером, потому что в этот вечер она не занималась и ее не видели".
В шестнадцать лет достижение цели было связано с прекрасным, редким сопрано Башкирцевой. Однако в судьбе Марии просматривается нечто мистическое, словно какой-то заранее предупрежденный рок сопротивляется проявлению ее таланта. Как только девушка начинает достигать высоты, ее останавливает сила, неподвластная разуму, будто Мария способна была возноситься туда, где непозволительно пребывать человеческому гению. В восемнадцать Башкирцева начинает глохнуть, а в девятнадцать теряет свой уникальный голос.
Но дарования ее были блистательны и всесторонни. Языки она усваивала с поразительной легкостью, латынь и
Ясная Поляна ведет свое летосчисление с конца XVII столетия, с момента появления здесь ее первых владельцев - Карцевых. Усадьба пережила несколько этапов, прежде чем основательно изменила свой облик в ходе коренной реконструкции, предпринятой дедом Л. Н. Толстого князем Николаем Сергеевичем Волконским.
[400x523]
Н. С. Волконский.
Его можно считать строителем той яснополянской усадьбы, в которой позднее протекала жизнь Льва Николаевича Толстого.
[353x500]
Л. Н. Толстой в Ясной Поляне.
[600x585]
У входа в усадьбу располагаются две круглые кирпичные башни, простые и изящные. Они были выстроены дедом Толстого, князем Н. С. Волконским. Когда-то между башнями были укреплены железные ворота, но при Толстом их уже не было. Внутри башни полые, в них укрывались от непогоды сторожа.
[700x525]
Дом Волконского - самое старое здание в усадьбе.
Предполагается, что в нем некоторое время жил дед писателя князь Н. С. Волконский. При князе в центральной части дома располагались мастерские по изготовлению полотна, ковров, обработке кожи.
[700x525]
При Толстом здесь жила прислуга, находились прачечная и «черная кухня». В восточном крыле Дома Волконского размещалась художественная мастерская дочери Толстого Татьяны Львовны.
[537x700]
Т. Л. Толстая
Дед писателя соединил старые черты планировки (регулярный парк «Клины», аллея «Прешпект») с новыми элементами композиции (архитектурный ансамбль, «Аглицкий» парк). «Все, что строил мой дед, - говорил Л. Н. Толстой, - было изящно и не пошло и твердо, прочно, капитально. У него было очень тонкое эстетическое чувство».
[551x700]
аллея «Прешпект».
От Н. С. Волконского Ясная Поляна перешла к его единственной дочери, матери Л. Н. Толстого Марии Николаевне. Отец писателя, граф Николай Ильич Толстой, достроил здесь 32-комнатный ампирный дом, увеличил сад и хозяйственные службы.
[450x450]
Дом Л. Н. Толстого.
Толстой поселился в этом доме (бывшем флигеле) в 1856. Сюда привез он в 1862 году свою молодую жену.
[391x600]
С. А. Толстая.
Позже небольшого флигеля уже не хватало для растущей семьи, и Толстой расширил его, добавив несколько пристроек.
[700x467]
В
Год основания - 1713
Основатель - Петр I
Девиз - "За любовь и отечество"
Статус - дамский орден
Цвета ленты: красный с серебряной каймой
Число степеней - 2
Единственный орден царской России, предназначенный с 1714 года для награждения "особ женского пола".
Имел две степени. Его знаками были крест большой (1-й степени) или малый (2-й степени) на красной ленте с серебряной каймой (до 1797 года - белой) и нагрудная восьмиконечная звезда с надписью по окружности: "за любовь к Отечеству".
На кресте - изображение Екатерины 1, жены Петра 1.
Орден был очень редок, награждали им только аристократок, получавших вместе с орденом титул "кавалерственная дама"
[420x578]
император Петр Великий
Петр I учредил орден Святой Великомученицы Екатерины в память о заслугах Царицы Екатерины Алексеевны, сопровождавшей Августейшего Супруга во время Прутского похода против Турции. Три года назад руководимая Петром 40-тысячная армия оказалась окруженной турецкими войсками, превосходившими силы русских почти в пять раз. Петр I вынужден был пойти на переговоры. Труднейшую миссию взялся выполнить опытнейший дипломат Петр Шафиров. Как ему удалось убедить визиря взять солидный откуп и подписать приемлемое для русских перемирие, история умалчивает, но Екатерине пришлось пожертвовать на подкуп турецких военачальников все свои драгоценности.
[315x440]
императрица Екатерина Алексеевна
Первоначально награда называлась Орденом Свобождения (Освобождения), а после вручения ее императрице изменила название. При жизни Петра I Екатерина оставалась единственной обладательницей ордена. Вступив на престол после смерти мужа, она стала жаловать награду представительницам высшей знати. Первыми получили орден дочери Петра, Анна и Елизавета, а затем еще семь дам.
[566x441]
Цесаревны Анна Петровна и Елизавета Петровна
При Елизавете Петровне награжденных стало уже тринадцать, а Екатерина II вручила знаки ордена 41 даме.
Орден имел две степени. Большим крестом награждались все принцессы царской фамилии и 12 дам из ближайшего окружения императрицы; малый крест могли иметь одновременно 94 кавалерственные дамы. Знак высшей степени ордена носился на белой ленте, надетой через правое плечо, к нему полагалась усыпанная бриллиантами восьмиконечная звезда. Кавалерственные дамы носили награду на белом банте, на котором был вышит девиз "За любовь и Отечество". Впоследствии Павел I изменил цвет орденской ленты, и она стала красной с серебряной каймой.
звезда ордена первой степени
знак ордена первой степени
[253x100]
лента ордена
За все время существования ордена его знаки носили чуть больше 730 представительниц знатнейших родов России, но в 1727 году им был награжден тринадцатилетний гофмаршал князь Александр Меншиков, сын Александра Даниловича. С орденом связана современная традиция перевязывать новорожденных девочек поверх одеяльца красной лентой. Великие княжны получали орден и орденскую ленту при крещении, а высшие сановники, желая дочерям достижения придворных вершин, стали надевать на окрещенных красную ленту, похожую на орденскую. Голубая лента для новорожденных мальчиков, соответствует, по аналогии, ленте ордена Андрея Первозванного.
источник:http://www.03www.su/rusnag/index.html#1
Петр, сын царя Алексея Михайловича и Натальи Кирилловны Нарышкиной, родился 30 мая 1672 г.
Когда ему еще не было четырех лет, в январе 1676 г., умер его отец, и Петра I воспитывала мать, царица Наталья.
[492x600]
Царь Алексей Михайлович
[322x400]
Царица Наталья Кирилловна
Бойкость, восприимчивость, живость и склонность к забавам, носившим военный характер, проявились в Петре с раннего детства. Любимыми игрушками его были потешные знамена, топоры, пистолеты и барабаны...
[700x552]
Когда ему было десять лет, 27 апреля 1682 г., умер его старший брат царь Федор. За смертью его последовали известные бурные события: провозглашение Петра царем в обход старшего брата Ивана, интриги царевны Софьи, вызвавшие страшный стрелецкий мятеж в мае того же года, избиение бояр, потом установление двоевластия и провозглашение Софьи правительницей государства, наконец шумное раскольничье движение с буйными выходками старообрядцев. После этого царица-вдова Наталья Нарышкина должна была вместе с сыном уехать из Москвы и уединиться в Преображенском, любимом подмосковном селе царя Алексея Михайловича.
С 1683 г., никем не руководимый, Петр начал здесь продолжительную игру, которую сам себе устроил и которая стала для него школой самообразования. Из спальников, дворовых конюхов, а потом сокольников и кречетников Петр образовал две потешные роты, которые вскоре пополнились охотниками из дворян и других чинов и составили два батальона. С этими потешными Петр поднял в Преображенском неугомонную возню, построил потешный двор, потешную съезжую избу для управления командой, потешную конюшню, забрал из Конюшенного приказа упряжь под свою артиллерию. Словом, игра обратилась в целое учреждение с особым штатом, бюджетом, с «потешной казной». По соседству с Преображенским находилась Немецкая слобода, населенная в основном военным людом. Из них Петр стал брать в свою армию офицеров. В начале 1690-х гг., когда потешные батальоны развернулись уже в два регулярных полка, поселенных в селах Преображенском и Семеновском, полковники, майоры, капитаны были почти все иноземцы и только сержанты - русские.
[700x525]
Близкое знакомство с немцами и страсть к иноземным диковинкам привела Петра ко вторичной выучке, незнакомой прежним царевичам. Князь Долгоруков привел к царю голландца Тиммермана. Под его руководством Петр «гораздо с охотою» принялся учиться арифметике, геометрии, артиллерии и фортификации, овладел астролябией, изучил строение крепостей, научился вычислению траектории полета пушечного ядра. С этим же Тиммерманом, осматривая в селе Измайлове амбары деда Никиты Ивановича Романова, Петр нашел завалявшийся английский бот. По его настоянию другой голландец Христиан Брант починил бот, приделал мачту и паруса и в присутствии Петра лавировал на реке Яузе. Петр дивился такому искусству и сам несколько раз вместе с Брантом повторял опыт. Из-за тесноты берегов упражнения перенесли в Просяной пруд в селе Измайлово, но и там плаванье оказалось затруднительно. Тогда Петр узнал, что озеро под Переславлем (с XVI века Переславль) подходит для его целей. Петр отпросился у матери на богомолье к Троице, съездил в Переславль и осмотрел озеро, которое ему очень понравилось.
По возвращении в Москву он упросил мать отпустить его снова на Переславль, чтобы там заводить суда. Царица не могла отказать горячо любимому сыну, хотя
Начальное художественное образование Валентин Серов получил под руководством И.Е. Репина. Он учился у него так, как когда-то учились художники Возрождения, работая рядом с мастером — часто над одной моделью. И.Е. Репин передал юному ученику свое жизнелюбие и страсть к живописи, и они упали на благодатную почву.
Потом в жизни Валентина Серова была Академия художеств с чистяковской системой преподавания, сочетавшей лучшие традиции академической школы и новое, реалистическое восприятие и изображение натуры. А завершилось все знакомством с классическим искусством в европейских музеях, которые В. Серов посещал еще ребенком, живя с матерью в Париже и Мюнхене. В 1885—1887 годы он осматривал их уже взрослым человеком, профессионально понимающим живопись. Восхищенный и очарованный Венецией, Валентин Серов все же писал в одном из писем невесте: «В нынешнем веке пишут все тяжелое, ничего отрадного. Я хочу, хочу отрадного и буду писать только отрадное».
Таким «отрадным» произведением искусства, произведением молодого счастья и светлого восприятия мира и является «Портрет B.C. Мамонтовой». Молодой художник написал его летом 1887 года в Абрамцеве, в имении известного мецената Саввы Ивановича Мамонтова, куда заглянул после Италии. Валентин Серов жил в Абрамцеве, как у себя дома, он был почти членом мамонтовской семьи. Его знали и любили здесь с самых ранних юношеских лет, он жил здесь веселой и привольной жизнью. Так и в этот раз быстро уехать отсюда ему не удалось, хотя он и стремился навестить своих родных.
Художник жадно вглядывался в знакомые пейзажи. Частенько он удирал один, с утра, даже не позавтракав. Он шел — и вдруг надолго останавливался при виде солнечного луча, упавшего на цветок, при виде тени, опустившейся на траву из облака. Он приглядывался к тому, каким делается воздух в непогоду, как меняются его свойства, когда он пронизан светом, как меняется его затемнение и какие оттенки у лежащих рядом теней... Художником постепенно и всецело овладевала одна мысль: «Написать так, как я вижу, забыв обо всем, чему учили. И, конечно, писать в первую очередь портрет, а не пейзаж».
Но взрослым было некогда позировать. Мальчики Мамонтовы тоже выросли, стали молодыми людьми — непоседливыми, говорливыми. Их сидеть не заставишь... Не раз попадалась на глаза В. Серову и подросшая Верочка Мамонтова, которую он знал с рождения. Она тоже превратилась в веселого, самостоятельного человечка, очаровательного своей юной свежестью. Она по-прежнему любила пошалить, задирала своего друга-художника, любила с ним прокатиться верхом или на лодке, и В. Серов не раз заговаривал о ее портрете. Уж очень была красочной эта милая девочка-подросток: яркие губы, темные волосы, темные, как спелая смородина, глаза с синеватыми белками. А кожа нежная, чуть-чуть еще пушистая по-детски, и сейчас, под летним загаром, совсем персиковая... И В. Серов, которого в Абрамцеве все называли Антоном, стал уговаривать Верочку: «Ну, посиди, сделай милость. . Я такой портрет напишу, сама себя не узнаешь. Красавицей будешь!» А она, мило и лукаво капризничая, отвечала: «Ты же замучишь меня... Скучно сидеть, лето...»
Здесь, в Абрамцеве, В. Серов и написал один из самых молодых портретов в русской живописи. Не только потому, что на ней изображена 12-летняя девочка и что молодым был писавший ее художник. Главное заключалось в том, что детское счастье Верочки Мамонтовой и ее безоблачность совпали со счастьем самого художника. Писал он ежедневно, около трех месяцев, но его «муки творчества» зрителю незаметны, так и кажется, что картина создана в едином порыве счастливого вдохновения.
Нет, наверное, сейчас человека, который бы не знал этого живописного произведения. Портрет В. Мамонтовой стал чем-то гораздо большим, чем просто этюд с натуры, недаром за ним прочно закрепилось название «Девочка с персиками». Это была именно картина, а не портрет, так как полотно это переросло всякие представления о портрете.
«Все помнят, — пишет искусствовед В. Смирнова-Ракитина, — угол большой комнаты, залитой серебристым дневным светом: за столом сидит смуглая, черноволосая девочка в розовой кофточке с черным в белую горошину бантом. В руках у девочки персик, такой же смугло-розовый, как ее лицо. На ослепительно белой скатерти лежат вянущие листья клена, персики и серебряный нож. За окном светлый-светлый летний день, в стекла тянутся ветки деревьев, а солнце, пробравшись сквозь их листву, освещает тихую комнату, и
Там на портретах строги лица,
[280x349]
И тонок там туман седой,
[700x525]
Великолепье небылицы
Там нежно веет резедой.
Там нимфа с таицкой водой,
[375x500]
Водой, которой не разлиться,
Там стала лебедем Фелица
[604x453]
И бронзой Пушкин молодой.
[604x453]
Там воды зыблются светло
И гордо царствуют березы,
[604x453]
Там были розы, были розы,
Пускай в поток их унесло.
[453x604]
Там всё, что навсегда ушло,
Чтоб навевать сиреням грезы.
[604x422]
Скажите: "Царское Село" -
И улыбнемся мы сквозь слезы.
И. Анненский
Полукруглый зал
[700x467]
Залы Парадной анфилады располагались вдоль садового фасада дворца. Стены в парадных залах облицованы искусственным мрамором, в состав которого входит гипс и натуральный мрамор в толченом виде. Искусственный мрамор легко поддается раскраске и очень удобен для облицовки больших поверхностей. Залы отделены друг от друга колоннами, причем средний сделан округло. Только в этих помещениях творчество Кваренги, за мелкими исключениями, осталось нетронутым. Залы поражают богатством архитектурной мысли, строгой продуманностью и разнообразием деталей. Ограничив себя только двумя цветами - желтым (колонны) и белым (стены) —Кваренги добился впечатления величественности, блеска и парадной торжественности.
[454x604]
В центре анфилады находился зал, разделенный на три части широкими арками. Средняя его часть получила название Полукруглого зала, к которому с восточной стороны примыкал Портретный, а с западной — Бильярдный (Мраморный) зал.
[604x453]
Средний зал парадной анфилады, Полукруглый зал служил для приема различных депутаций. В зале два больших полотна худ. Айвазовского: „Буря под Евпаторией", и „Вид Константинополя*. Интерес к этим картинам объясняется тем, что одной из причин вступления России в мировую войну было стремление захватить Константинополь и Дарданеллы—проливы из Черного моря в Средиземное, крайне важные для беспрепятственного развития торговых связей русского капитализма путем выхода на мировой рынок.
В 1913 году в Полукруглом зале был установлен аппарат для показа развлекательных и научно-популярных фильмов для детей императора; коллекция их была огромна - фауна и флора всего мира, география, история, портреты выдающихся государственных деятелей, пейзажи, иллюстрации к сказкам.
В Полукруглом зале специально для семьи Николая II устраивались выставки предметов, которые находили при ежегодных археологических раскопках на юге России; икон, исполняемых фирмой Оловянникова, которые отбирались для подарков. Перед Рождеством - изделий Императорского фарфорового и стекольного заводов; столового серебра, выполненного фирмой братьев Грачевых. Здесь же расставлялись многочисленные подарки, подносимые царской семье по различным поводам.
[600x450]
В центре зала сейчас, как и в 1900-х, стоит Ваза-канделябр: 1824 Берлин, Королевская фарфоровая мануфактура; 1830. С-Петербург, Вернер и Неффен; 1850-е С-Петербург, фабрика Ф. Шопена Фарфор, бронза; надглазурная роспись, золочение, литье Ваза, находившаяся в Александровском дворце с 1843 года, была изготовлена по проекту придворного архитектора К.-Ф. Шинкеля. В 1840 году она была подарена императрице Александре Федоровне ее отцом, королем Фридрихом Вильгельмом III. Позднее в Петербурге был изготовлен букет из бронзовых цветов, в чашечки которых вставлялись свечи. На акварели Премацци "Малиновая гостиная" она стоит у окна, на фотографиях 1900-х гг - в Полукруглом зале, где экспонируется и сейчас.
[450x444]
В полукруглом зале происходили торжественные представления царю - депутаций, членов различных союзов России, членов Государственной Думы, губернаторов, предводителей дворянства, различных партий, союзов, профессиональных организаций и объединений. В этом зале семья Романовых провела последнюю ночь перед отъездом из дворца - своего дома, сидя, в буквальном смысле слова, «на чемоданах» в ожидании поезда. Утром 1 августа 1917 года
Портретный зал
[640x426]
Портретный зал — последний из трех, объединенных общей архитектурной композицией. Портретный зал был оборудован на месте Второго Парадного зала, симметричного Четвертому Парадному залу (Бильярдному залу или Мраморной гостиной). Оба помещения были декорированы в полном соответствии с классической системой: стены облицованы искусственным мрамором, сводчатые потолки оживляла декоративная роспись. Залы были обставлены гарнитурами золоченой мебели и другими предметами убранства.
В углах зала находились печи, выполненные по рисунку Д.Кваренги, между ними висели зеркала в белых деревянных рамах с позолотой.
Здесь находятся большие, во весь рост, портреты Екатерины II, работы Рослена и Рокотова, Александра I, работы Дау, Николая I и его сыновей: Николая, Александра, Михаила и Константина, все работы художника Крюгера. Мебель XVIII века— в стиле Людовика XVI. Фарфор китайской и японской работы XVIII и первой половины XIX века.
Ковер французский (Савонери) начала XIX столетия.
[700x525]
Портретный зал и Мраморная (Биллиардная) гостиная - прямоугольные в плане помещения. Их тройные окна с полуциркульными завершениями окон второго света декорированы двумя пилястрами с коринфскими капителями и двумя четвертными пилястрами. Пилястры отделанны желтым искусственным мрамором (под сиенский мрамор), а откосы окон - искусственным молочно-белым мрамором.
[450x600]
Император Николай I с удовольствием украшал залы своей резиденции живописью и скульптурой известных мастеров. Одним из первых российских императоров он при жизни поместил в дворцовых залах свои собственные портреты и изображения членов семьи.
Произведения кисти художника Франца Крюгера (1797-1867) находились в Портретном зале Александровского дворца. В центре располагалась картина, представляющая Николая I в окружении его ближайших сподвижников (1830, холст, масло)- эффектной группы всадников в пышных мундирах, изображенных с абсолютным портретным сходством; динамичный облик лошадей также был передан с большой достоверностью.
По сторонам этого полотна находились портреты сыновей императора, написанные Ф. Крюгером также по заказу Николая I. Эта серия портретов входит в число лучших работ художника. Безупречные в живописном отношении, изысканные по колориту, они не раскрывали глубокие психологические особенности характеров детей: на первом плане присутствует элемент пгхдставительности, однако в целом для этой семейной сюиты художнику удалось найти композиционные и живописные приемы, передающие индивидуальность каждого мальчика, их уверенность в собственных возможностях, обаяние молодости.
Картина «Русская гвардия в Царском Селе» была заказана Ф. Крюгеру лично Николаем I. После того как работа была представлена императору, художнику сообщили, что государь «изволил остаться чрезвычайно доволен картиной», и заплатили ему за работу 10 тысяч рублей ассигнациями.
Именно в этом зале, после событий 9 января, Николай II принял депутацию от рабочих.
[267x400]
Состояние зала на 2009 год
Оконные заполнения сосновые, окрашены маслом. Древесина окон деструктирована, ветхая, в углах обвязки - гнилая. Рамы имеют неплотный притвор. Мрамор подоконных досок загрязнен, в трещинах, имеются сколы. Подоконные доски укреплены на разной высоте. Металлическая фурнитура окон и дверей утрачена (источник)
К 300-летию Царского Села в июне 2010 года, Портретный зал Парадной анфилады,так же, как и Полукруглый и Биллиардная, отреставрирован и открыт для просмотра.
Источники:
Бардовская Л.В., Бертельс В. Александровский дворец. Страницы истории. Альфа-Колор., СПб, 2008. 34 с.
Сайт Alexanderpalace.org
Фомин Н. Детское Село. Александровский дворец-музей. Л., 1935
« Снова в Царском Селе…»
Среди многочисленных трагических фактов истории России XX века — этот навсегда останется одним из самых драматичных И жестоких. И не только по политическим мотивам, а в первую очередь потому, что невероятная безжалостность была применена к детям. Причисленные за перенесенные страдания к лику святых, они теперь смотрят на нас с икон, и мы можем прибегнуть к их помощи и заступничеству в самые сложные моменты нашего земного бытия.
[484x600]
Вот почему все вещи, которых некогда касались их нежные руки, над которыми разливался их веселый и задорный смех, ныне для всех нас священны. Мы бережно храним их, представляем на выставках, рассказываем о них и их прежних владельцах.
Впервые после длительной реставрации эти драгоценные предметы были показаны в 2000 году на большой московской выставке в Государственном историческом музее.
В 2001-м они вернулись в Mузей игрушки и экспонировались в одном из наших залов, чему предшествовало прославление царственных мучеников и составление им акафиста, впервые прочитанное в нашем городе тогдашним настоятелем Никольского храма о. Александром Самойловым около этих памятных предметов.
Так выставка «История одного детства: воспоминание о Царской семье - предварила дальнейшее представление публике этой важной части исторического наследия России.
Позднее состоялись совместные с другими музеями России выставки: в Берлине {«Детский мир: Жизнь царской семьи Николая II и Александры в летней резиденции Царское Село под Санкт-Петербургом» 2002 г и в США («Николай и Александра: В гостях у последнего царя и его семьи», 2004.-2005 г. ), после посещения которых публика оставляла в Книге отзывов свои добрые, душевные слова, обращая их к организаторам экспозиций, музейщикам, которые невзирая на все невзгоды и лишения сохранили эти хрупкие произведения — приметы царственного детства, донесли овеществленную память о прошлом до современности.
[700x493]
Вспоминается встреча с одной американкой, которая рассказала о своем сыне, не отличавшемся особой любознательностью, но волею судеб попавшем на эту выставку. Ребенок, вглядываясь в экспонируемые произведения, сумел глубоко прочувствовать трагическую историю, а затем он вновь и вновь приходил, чтобы увидеть эти игрушки, мебель, альбомы, портреты и другие предметы погибшего быта.
Сегодня ряд этих произведений снова находится в месте их первоначального бытования — в Александровском дворце Царского Села, откуда в свой последний путь отправилась вся семья их владельцев. Как известно, их судьбу разделили и многие принадлежавшие им предметы. Многое погибло, многое было рассеяно по школам, приютам, детским домам. И счастье, что часть этих дорогих вещей, порой кажется не без Божьего провидения, не была утеряна или уничтожена.
В связи с этим вспоминается рассказ доктора исторических наук Ирины Леонидовны Кызласовой, передавшей мне устные воспоминания своего отца известного археолога-востоковеда, профессора МГУ Леонида Романовича Кызласова (1904-2007г). Находившись в 1930-1934 годах с родителями в Ленинграде, он, будучи в Царском Селе в школе, «играл в железную дорогу» цесаревича Алексея.
Факт сам по себе довольно примечательный, потому что демонстрирует отношение к подобным предметам в означенные годы. Как известно, экспозиция на Детской половине Александровского дворца была закрыта в 1931 году. Тогда то и произошла «раздача» находившихся в ее составе произведений. Поступление в коллекции Myзея игрушки этих предметов датируется в его инвентарных книгах 1932 годом. Каким образом шли переговоры о передаче того, что не было роздано другим учреждениям, как и кем доставлялись они в Москву, пока остается неизвестным. Однако передача эта в совокупности с дальнейшим самоотверженным трудом музейщиков и реставраторов позволила сохранить для потомков бесценные свидетельства земной жизни царственных мучеников.
[387x526]
Мы уже имели возможность неоднократно описывать состав данного собрания, поэтому, отсылая любознательного читателя к нашим статьям, ограничимся лишь самыми общими замечаниями и найденными нами
В 1866 году великий князь наследник цесаревич Александр Александрович (будущий император Александр III) привез в Царское Село свою невесту – датскую принцессу Дагмару, принявшую при крещении имя Мария Федоровна. В 1868 году в Александровском дворце у них родился первенец, будущий император Николай II.
[300x399]
Цесаревич Александр Александрович с женой и старшими сыновьями
Жизнь сына Александра III — великого князя Николая Александровича — была тесно связана с Александровским дворцом. Здесь он родился, в 1889 году в этом дворце наследник престола Николай и немецкая принцесса Алиса Гессенская (будущая императрица Александра Федоровна) встретились на балу.
[314x498]
Николай Второй с супругой
В 1894 году, сразу после свадьбы, Николай привез свою молодую жену в Александровский дворец, где они провели самые счастливые дни своей жизни. Через год в этом дворце появился на свет их первый ребенок — великая княжна Ольга Николаевна.
[481x600]
Николай и Александра на руках с первым ребенком - дочерью Ольгой
В 1897, 1899, 1901 годах в императорской семье родились еще три дочери: Татьяна. Мария и Анастасия.
[447x600]
ОТМА + Алексей
30 июля 1904 года на свет появился долгожданный наследник. "Незабвенный великий для нас день, в который так явно посетила нас милость Божья», — запишет в дневнике счастливый отец.
[504x700]
Государь с Алексеем
Алексей и великие княжны при крещении получили ордена и были назначены шефами военных подразделений. Наследник цесаревич получил ордена Андрея Первозванного, Александра Невского, Белого Орла, Анны и Станислава и был зачислен в списки 12-го стрелкового Восточно-сибирского полка, Гвардейского экипажа, 89-го пехотного Беломорского полка, назначен Атаманом всех казачьих войск. Ольга Николаевна стала шефом 3-го гусарского Елизаветградского полка, Татьяна Николаева - 8-го уланского Вознесенского, Мария Николаевна — 9-го драгунского Казанского полка. Для них шилась военная форма в соответствии с обмундированием полков, и они с удовольствием принимали участие в смотрах подшефных полков и других официальных мероприятиях. Все дети имели собственные гербы, утвержденные императором.
[497x700]
Великие Княжны Ольга и Татьяна в форме своих полков
[218x432]
Великая Княжна Мария в форме
[462x700]
Цесаревич Алексей в форме
В семье Николая II воспитанием и образованием детей в основном занималась Александра Федоровна. Она
« Хорошие начала воспитания»
Жизнь императорских детей в Царском Селе
[331x250]
Александровский дворец
Александровский дворец в Царском Cеле был любимым домом для нескольких поколений императорских семей. Несмотря на то, что дворец был построен для великого князя Александра Павловича, став императором, он переехал в Большой дворец, и с 1810-x годов его брат, великий князь Николай Павлович (будущий император Николай I), становится хозяином Александровского дворца.
[372x480]
Николай Первый
Здесь он жил со своей семьей. Здесь в дальнейшем поселятся его внуки и правнуки. Император Николай Павлович любил Александровский дворец, переезжал в Царское раннею весною и пребывал тут до конца мая, когда войска уходили в лагерь. После маневров двор возвращался в Царское и переезжал в Петербург к 14 ноября.
В семье Николая I было семеро детей: Александр, Мария, Ольга. Александра. Константин, Николай и Михаил. «Могучий Самодержец», как называл его философ и поэт Владимир Соловьев, в тоже время «был самый нежный отец семейства, веселый, шутливый, забывающий серьезное, чтоб провести спокойный часок среди своей возлюбленной супруги, детей, а позже и внуков».
Принципы воспитания, образования и отдыха императорских детей были заложены еще при Екатерине II и оставались неизменными до начала XX века. Их основу составляли
идеи просветителей XVIII века, в частности, Ж.-Ж. Руссо: в детских комнатах всегда было много света и свежего воздуха, детей никогда не кутали, кормили их в строго отведенные часы. Большое значение уделялось трудовому воспитанию: несколько поколений императорских детей работали и саду и изучали различные ремесла. К образованию относились с большой ответственностью, тщательно подбирая воспитателей и учителей, понимая, что готовят будущих императоров, военных и государственных деятелей, а также невест для европейских королевских и княжеских домов. С малых лет детей приучали к придворному этикету, поскольку их жизнь с первых дней подчинялась строгим традициям императорского двора. Рождение, крещение, дни рождений, именины, государственные и церковные праздники, в которых они принимали участие, — все имело государственное значение.
Великих князей с самого «нежного» возраста готовили к военной службе. Маршал Франции О.-Ф.-Л. Де Мармон герцог Рагузский, вспоминая о московском смотре, «высказывает удивление по поводу смелости и искусства, обнаруженных во время смотра восьмилетним наследником [Александром Николаевичем — Примеч. авт.]. Император Николай, смотря на своего сына с выражением самой нежной заботливости, обратился к герцогу со словами:«Вы полагаете, что я испытываю волнение и беспокойство, видя этого столь дорогого мне
ребенка среди подобной сутолоки; но я предпочитаю покориться этому, чтобы выработать в нем характер и с малолетства приучить его быть чем-нибудь, благодаря самому себе". Вот что можно назвать хорошими началами воспитания,замечает Мармон, — а когда они применяются к воспитанию человека, предназначенного быть главою великой нации, от этого должно ожидать наилучших последствий».
Императорские дети получали домашнее образование. Особое внимание обращали на развитие наследника престола. Так, у великого князя Александра Николаевича, будущего императора Александра II, воспитателем был генерал К. К. К. Мердер, обладавший незауряднымипедагогическими способностями; учебную программу составлял поэт В. А.Жуковский, преподававший детям русскую словесность. В программу обучения также входили всеобщая история, русская история, русский, английский и немецкий языки, арифметика, уроки музыки, рисования и танцев. Очень серьезно в семье относились к религиозному воспитанию. Закон Божий преподавал доктор богословия Г. П. Павскин, разработавший по поручению императора программу обучения.
[262x351]
Великий Князь Александр Николаевич с сестрой Марией Николаевной
Когда семья приезжала в Царское Село, дети много времени проводили в парках. Дочь Николая Первого, Ольга Николаевна, вспоминала, что они воспитывались в спартанской простоте и гуляли на свежем воздухе в любое время года. Прогулки совмещались с обучением и воспитанием. В Александровском парке сложная
В конце мая 1884 г. на свадьбу Великого Князя Сергея Александровича и принцессы Эллы (Елизаветы Федоровны) в Россию прибыл отец невесты, великий герцог Гессенский Людвиг со своими дочерьми Викторией, Ирэной и Алисой. Почетных гостей ожидала пышная встреча. В тот день шестнадцатилетний наследник Российского престола, будущий Император Николай II, впервые увидел застенчивую золотоволосую девочку Алису, смотревшую на мир печальными глазами.
[365x493]
Из всех детей Людвига IV Алиса с ранних лет отличалась невероятной серьезностью и тягой к религии. Она читала не популярные тогда среди сверстниц ее круга французские романы, а серьезные сочинения по теологии и философии, интересуясь сущностными вопросами бытия, жизни и смерти. Возможно, на формирование таких ее умонастроений повлияла ранняя смерь матери, которую Алиса потеряла в шестилетнем возрасте. Душевная рана от утраты и ощущение себя сиротой сохранялись у нее вплоть до замужества. То, что юная девочка читала и конспектировала сочинения философов и богословов, не могло не вызывать добродушных и снисходительных улыбок окружающих, однако позднее эта девочка получила степень доктора философии Оксфордского университета.
[421x576]
Прибыв впервые в Россию, двенадцатилетняя Алиса была потрясена пышностью приема, окружавшим ее великолепием, величием и торжественностью свадебной церемонии, огромным скоплением народа. Целыми днями ей приходилось бывать на публике, находиться под пристальными взорами тысяч глаз, что очень смущало девочку и стало для нее тяжелым испытанием, поскольку по складу своего характера она была затворницей. Судьба же сделала ее объектом пристального внимания толпы на протяжении десятилетий.
[431x600]
Несмотря на всю свою серьезность и замкнутость, Алиса была удивительно ласковым и нежным ребенком; близкие называли ее Санни (Солнышко). Шестнадцатилетнему Цесаревичу сразу же очень понравилась эта изящная, красивая и скромная принцесса. После первого дня, проведенного вместе, он записал в своем дневнике: «В полвосьмого обедали со всем семейством. Я сидел с маленькой двенадцатилетней Аликс, которая мне ужасно понравилась…» Через несколько дней Николай уже полностью был очарован маленькой принцессой, при близком знакомстве оказавшейся умной и приятной девочкой. Ей он тоже очень понравился. Через много лет Императрица Александра Федоровна писала Николаю II, что уже тогда: «Мое детское сердце стремилось к тебе с глубокой любовью». 31 мая 1884 г. они тайком от всех нацарапали свои имена на окошке итальянского домика в Петергофе: Alix, Niki. Вечером Цесаревич занес в свой дневник: «Мы друг друга любим». Он подарил принцессе маленькую брошку. Сперва она приняла ее, но потом, после детских раздумий, решила, что подарка от малознакомого, хотя и такого милого и так ей понравившегося юноши, принимать нельзя. И на детском балу в Аничковом дворце, танцуя с Наследником, она вложила ему в руку комочек бумаги, в котором была подаренная брошка. Цесаревич очень огорчился, отдал эту брошку своей сестре, но маленькая сестра тети Эллы стала ему еще дороже. Так началась эта трогательная история, царственные герои которой сумели бороться за право брака по любви, и в результате добившись этого, явили свету пример одного из самых счастливых браков и идеальной семьи.
[308x461]
В следующий раз уже семнадцатилетняя Алиса приехала в Россию зимой 1889 г. и провела несколько недель в гостях у своей сестры Елизаветы. На этот раз она принимала участие в жизни двора, присутствовала на парадах, приемах и балах. Нельзя сказать, что младшую гессенскую принцессу это крайне увлекало. «Я не могу блистать в обществе, – писала она, – я не обладаю ни легкостью, ни остроумием, столь необходимыми для этого. Я люблю духовное содержание жизни, и это притягивает меня с огромной силой…». Самым приятным для нее в
Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты - в ризах образа...
Не видать конца и края -
Только синь сосет глаза.
Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.
Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах веселый пляс.
Побегу по мятой стежке
На приволь зеленых лех,
Мне навстречу, как сережки,
Прозвенит девичий смех.
Если крикнет рать святая:
"Кинь ты Русь, живи в раю!"
Я скажу: "НЕ НАДО РАЯ,
ДАЙТЕ РОДИНУ МОЮ".
Сергей Есенин
22 августа 1911 года из Квадратного зала Лувра пропала всемирно известная картина Леонардо да Винчи «Джоконда». В 13 часов дня, когда музей открыли для посетителей, ее на месте не оказалось. Среди работников Лувра началось смятение. Посетителям было объявлено, что музей закрывается на весь день ввиду аварии водопровода. Явился префект полиции с отрядом инспекторов. Все выходы из Лувра были закрыты, музей стали обыскивать. Но проверить старинный дворец французских королей площадью в 198 000 квадратных метров за одни сутки невозможно. Однако к концу дня полиции все же удалось обнаружить на площадке маленькой служебной лестницы застекленный корпус и раму от «Моны Лизы». Сама же картина — прямоугольник размером 54х79 сантиметров — исчезла бесследно.
«Утрата «Джоконды» — это национальное бедствие, — писал французский журнал «Иллюстрасьон», — так как почти наверняка тот, кто совершил это похищение, не может извлечь из этого никакой выгоды. Нужно опасаться, что он, в страхе быть пойманным, может уничтожить это хрупкое произведение». Журнал объявил награду: «40 000 франков тому, кто принесет «Джоконду» в редакцию журнала. 20 000 франков тому, кто укажет, где можно найти картину. 45 000 тому, кто вернет «Джоконду» до 1 сентября». Первое сентября прошло, но картины не было. Тогда «Иллюстрасьон» опубликовал новое предложение: «Редакция гарантирует полную тайну тому, кто принесет «Джоконду». Ему выдадут 45 000 наличными и даже не спросят имени». Но никто не пришел. Проходил месяц за месяцем. Все это время портрет прекрасной флорентийки лежал спрятанный в куче хлама на третьем этаже большого парижского дома «Сите дю Герои», в котором жили итальянские рабочие-сезонники. Потом прошло еще несколько месяцев, год, два...
Однажды итальянский антиквар Альфредо Джери получил письмо из Парижа. На плохой школьной бумаге неуклюжими буквами некто Винченцо Леопарди предлагал антиквару купить исчезнувший из Лувра портрет Моны Лизы. Леопарди писал, что хочет вернуть на родину одно из лучших произведений итальянского искусства. Это письмо было отправлено в ноябре 1913 года. Когда после долгих переговоров, переписок и встреч Леопарди доставил картину в Галерею Уффици во Флоренции, он сказал: «Это хорошее, святое дело! Лувр битком набит сокровищами, которые принадлежат Италии по праву. Я не был бы итальянцем, если бы смотрел на это с безразличием!» К счастью, два года и три месяца, которые «Мона Лиза» провела в плену, не отразились на картине. Под охраной полиции «Джоконда» выставлялась в Риме, Флоренции, Милане, а потом после торжественной церемонии прощания отбыла в Париж. Следствие по делу Перуджи (такова настоящая фамилия похитителя) шло несколько месяцев. Арестованный ничего не скрывал и рассказал, что периодически работал в Лувре стекольщиком. За это время он изучил залы картинной галереи и познакомился со многими музейными служащими. Он откровенно заявил, что давно уже решил украсть «Джоконду».
Перуджи плохо знал историю живописи. Он искренне и наивно считал, что «Джоконду» увезли из Италии во времена Наполеона. А между тем Леонардо да Винчи сам привез ее во Францию и продал французскому королю Франциску I за 4000 экю — огромную по тем временам сумму. Картина эта долгое время украшала Золотой кабинет королевского замка в Фонтенбло, при Людовике XIV она была перенесена в Версаль, а после революции передана в Лувр.
...После 20-летнего пребывания в Милане Леонардо да Винчи вернулся во Флоренцию. Как все изменилось в его родном городе! Те, кого он оставил здесь, были уже на вершине славы; а о нем, когда-то пользовавшемся всеобщим поклонением, уже почти забыли. Его старые друзья, захваченные вихрем волнений и смут, сильно изменились... Один из них стал монахом; другой, в отчаянии от смерти неистового Савонаролы, бросил живопись и остаток дней своих решил провести в госпитале Santa Maria Novella; третий, состарившийся духом и телом, уже не мог быть прежним товарищем Леонардо. Только один Пьетро Перуджино, уже искушенный в житейских делах, по-старому беседовал с Леонардо и давал ему полезные советы. Его слова были верны, и советы эти тоже были очень нужны Леонардо да Винчи. На службе у герцога он не заработал денег на безбедную жизнь и во Флоренцию вернулся со скудными средствами. О больших и серьезных работах Леонардо даже и не помышлял, да их никто ему и не заказывал.
Их поместили под арест,
И стал тюрьмою им дворец,
И приближался их конец.
И четырех княжон-невест,
И Венценосную чету,
И их наследника-мечту,
Ждала Сибирь… Их ждал Тобольск…
Урал в руках кровавых войск,
И ждал их Екатеринбург,
Расстрел и смерть от адских мук
От грязных, диких, наглых рук
Антихристовых подлых слуг.
Но царь сказал, что всех простил,
Что всех он с миром отпустил,
И завещал он нам любить,
Что злом нам зло не победить,
А лишь прощать, любить, хранить,
Всем вокруг добро творить,
А за них просил не мстить…
[484x600]
Они покорны и смиренны,
Святы и праведны, блаженны,
Они прощали и любили,
Чувства трепетно хранили,
Дружбой теплой дорожили,
С верой праведною жили.
И приняв венец терновый,
Крест тяжелый и суровый,
С верой встретили конец.
Ксения Бродянская