[272x385]
С большою нежностью — потому,
Что скоро уйду от всех —
Я всё раздумываю, кому
Достанется волчий мех,
Кому — разнеживающий плед
И тонкая трость с борзой,
Кому — серебряный мой браслет,
Осыпанный бирюзой...
И все — записки, и все — цветы,
Которых хранить — невмочь...
Последняя рифма моя — и ты,
Последняя моя ночь!
22 сентября 1915
Марина Цветаева.
Узкий, нерусский стан -
Над фолиантами.
Шаль из турецких стран
Пала, как мантия.
Вас передашь одной
Ломаной черной линией.
Холод - в весельи, зной -
В Вашем унынии.
Вся Ваша жизнь - озноб,
И завершится - чем она?
Облачный - темен - лоб
Юного демона.
Каждого из земных
Вам заиграть - безделица!
И безоружный стих
В сердце нам целится.
В утренний сонный час,
- Кажется, четверть пятого, -
Я полюбила Вас,
Анна Ахматова.
Марина Цветаева.
[362x567]
О ней еще, наверное, многое будут писать и рассказывать, хотя Валентина Владимировна делает все, чтобы осложнить жизнь своим будущим биографам — она старательно скрывает свою личную жизнь, отказывается от встреч с журналистами, не пишет мемуаров, не выступает со скандальными разоблачениями. Она стоит в стороне от "тусовки". Возможно, в ее стыдливости сказалось то самое "народное" воспитание, которое пуще всяких пороков осуждает нескромность, неумеренное стремление быть в центре внимания. Оценивать тебя должны по делам твоим, а не по умению создавать себе рекламу — этот мудрый завет давно вызывает насмешки в мире, где правят бал деньги. Но Валентина Владимировна пока не сдается. Вероятно, характер у нее крепкий. Да и в отличие от многих звезд-однодневок о поддержании славы ей беспокоиться нечего. Актрис, писательниц, художниц, даже политических деятелей — женщин — несчетное количество, а первая леди-космонавт всегда будет одна.
Трудно сказать, что было в ее успехе от везения, а что входит в актив ее личных достижений. Мы предпочтем диалектический вывод — есть и то, и другое. Например, трудно назвать везением рождение в охваченной сталинским террором стране, да еще и в разоряемой коллективизацией глухой деревне Масленниково Ярославской области. Еще сложнее назвать ее голодное детство без отца счастливым. Лишить Валю кормильца тоже постаралось родное отечество — Владимир Терешков пал смертью храбрых в малоизвестную сегодня "финскую" кампанию. Зато это незатейливое происхождение без подмоченной, с точки зрения советских служб, репутации сыграло важнейшую роль при выборе кандидатки-первооткрывательницы. Так что, поди разберись в нашем абсурдном мире, "что такое хорошо, а что такое плохо".
Подросшая Валя покинула родную деревню, как делали многие, убегающие из разоренного гнезда, и отправилась в город. И снова простое, но не самое легкое решение — Терешкова стала ткачихой. Возможно, лишь маленький зигзаг в прямой, изъезженной дороге определил ее судьбу: Валентина увлекалась парашютным спортом и весь досуг проводила в аэроклубе. Отсюда ее и зачислили в отряд космонавтов.
Соперниц по фортуне у Терешковой оказалось четверо — Валентина Пономарева, Ирина Соловьева, Татьяна Кузнецова и Жанна Еркина. Все красивые, молодые, здоровые. Как они мечтали о полете — душа, переполненная энтузиазмом эпохи оттепели, рвалась к подвигам. После курса общекосмической подготовки осталось три кандидатки — Терешкова, Соловьева, Пономарева. Вот когда судьба должна была сказать свое веское слово. Окончательный выбор счастливицы сделал сам глава правительства Никита Сергеевич Хрущев. Говорят, стрелка весов склонилась в пользу Терешковой благодаря ее безупречному пролетарскому происхождению, но, возможно, были какие-то и другие аргументы, пока неизвестные, в одночасье превратившие девушку Валю в первую женщину-космонавта.
К слову сказать, дублерши Терешковой тоже добились жизненного успеха. Валентина Пономарева дослужилась до полковника авиации, защитила диссертацию и работает в Институте истории естествознания и техники. Ирина Соловьева тоже кандидат наук. Она старший научный сотрудник испытательного центра подготовки космонавтов. В составе знаменитой женской команды "Метелица" Соловьева участвовала во многих антарктических и арктических экспедициях.
И все же единственной избранной оказалась она — "Чайка". По этим позывным мир 16 июня 1963 года услышал Валентину Терешкову из космического "далека". До "Чайки" лишь девять человек совершили путешествие вокруг земного шара на околоземной орбите. Женщина-космонавт пробыла в космосе почти трое суток, и все три дня газеты, радио, телевидение всего мира сообщали об этом событии. "Мисс Вселенная" — такой заголовок предпослала английская газета "Дейли экспресс" сообщению своего московского корреспондента. По-видимому, в именовании Терешковой таким званием гораздо больше смысла, чем назвать "мисс Вселенной" какую-нибудь несмышленую длинноногую красавицу.
Триумф Валентины организовали по всем правилам. Торжественная встреча в аэропорту, шествие по красной ковровой дорожке, награды (Терешкова единственная в России женщина-генерал), официальные приемы, разрешенные интервью и, конечно, бытовые удобства. Но за внешним фасадом благополучного баловня судьбы скрывались жизненные проблемы. Власть с самодовольной улыбочкой стремилась поддержать миф, что советские люди летают в космос, как на прогулку, возвращаются из заоблачных высей окрепшими и веселыми.
Но первые корабли серии "Восток" напоминали их пилотам
Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.
Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.
А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.
И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час;
Но в мире нет людей бесслезней,
Надменнее и проще нас.
1922 г.
Анна Ахматова.
I
[700x525]
По аллее проводят лошадок
Длинны волны расчесанных грив.
О, пленительный город загадок,
Я печальна, тебя полюбив.
Странно вспомнить: душа тосковала,
Задыхалась в предсмертном бреду,
А теперь я игрушечной стала,
Как мой розовый друг какаду.
Грудь предчувствием боли не сжата,
Если хочешь, в глаза погляди.
Не люблю только час пред закатом,
Ветер с моря и слово "уйди".
II
[359x480]
…А там мой мраморный двойник,
Поверженный под старым кленом,
Озерным водам отдал лик,
Внимает шорохам зеленым.
И моют светлые дожди
Его запекшуюся рану…
Холодный, белый подожди,
Я тоже мраморною стану.
III
[394x453]
Смуглый отрок бродил по аллеям,
У озерных грустил берегов,
И столетие мы лелеем
Еле слышный шелест шагов.
Иглы сосен густо и колко
Устилают низкие пни…
Здесь лежала его треуголка
И растрепанный том Парни.
1911 год
Анна Ахматова.
На сцене я жизнью живу настоящей,
Мне светит в лицо оживляющий луч,
А там за кулисами маленький ящик,
В который меня запирают на ключ.
По ниточке, по ниточке, ходить я не желаю,
Отныне я, отныне я, отныне я живая,
По ниточке, по ниточке, ходить я не желаю,
Отныне я, отныне я живая.
К рукам моим тянутся тонкие нити,
Как будто без них я на сцене споткнусь,
Эй, там наверху, вы меня отпустите,
Без нитей неведомых я обойдусь.
По ниточке, по ниточке, ходить я не желаю,
Отныне я, отныне я, отныне я живая,
По ниточке, по ниточке, ходить я не желаю,
Отныне я, отныне я живая.
Но песни последней последняя нота,
Уже прозвучала и стихнет сейчас,
И снова за ниточку дергает кто-то,
Меня уводя за кулисы от вас.
По ниточке, по ниточке, ходить я не желаю,
Отныне я, отныне я, отныне я живая,
По ниточке, по ниточке, ходить я не желаю,
Отныне я, отныне я живая.
стихи С. Алиханова и А. Жигарева
1
Потонула деревня в ухабинах,
Заслонили избенки леса.
Только видно, на кочках и впадинах,
Как синеют кругом небеса.
Воют в сумерки долгие, зимние,
Волки грозные с тощих полей.
По дворам в погорающем инее
Над застрехами храп лошадей.
Как совиные глазки, за ветками
Смотрят в шали пурги огоньки.
И стоят за дубровными сетками,
Словно нечисть лесная, пеньки.
Запугала нас сила нечистая,
Что ни прорубь — везде колдуны.
В злую заморозь в сумерки мглистые
На березках висят галуны.
2
Но люблю тебя, родина кроткая!
А за что — разгадать не могу.
Весела твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу.
Я люблю над покосной стоянкою
Слушать вечером гуд комаров.
А как гаркнут ребята тальянкою,
Выйдут девки плясать у костров.
Загорятся, как черна смородина,
Угли-очи в подковах бровей.
Ой ты, Русь моя, милая родина,
Сладкий отдых в шелку купырей.
3
Понакаркали черные вороны:
Грозным бедам широкий простор.
Крутит вихорь леса во все стороны,
Машет саваном пена с озер.
Грянул гром, чашка неба расколота,
Тучи рваные кутают лес.
На подвесках из легкого золота
Закачались лампадки небес.
Повестили под окнами сотские
Ополченцам идти на войну.
Загыгыкали бабы слободские,
Плач прорезал кругом тишину.
Собиралися мирные пахари
Без печали, без жалоб и слез,
Клали в сумочки пышки на сахаре
И пихали на кряжистый воз.
По селу до высокой околицы
Провожал их огулом народ...
Вот где, Русь, твои добрые молодцы,
Вся опора в годину невзгод.
4
Затомилась деревня невесточкой —
Как-то милые в дальнем краю?
Отчего не уведомят весточкой, —
Не погибли ли в жарком бою?
В роще чудились запахи ладана,
В ветре бластились стуки костей.
И пришли к ним нежданно-негаданно
С дальней волости груды вестей.
Сберегли по ним пахари памятку,
С потом вывели всем по письму.
Подхватили тут родные грамотку,
За ветловую сели тесьму.
Собралися над четницей Лушею
Допытаться любимых речей.
И на корточках плакали, слушая,
На успехи родных силачей.
5
Ах, поля мои, борозды милые,
Хороши вы в печали своей!
Я люблю эти хижины хилые
С поджиданьем седых матерей.
Припаду к лапоточкам берестяным,
Мир вам, грабли, коса и соха!
Я гадаю по взорам невестиным
На войне о судьбе жениха.
Помирился я с мыслями слабыми,
Хоть бы стать мне кустом у воды.
Я хочу верить в лучшее с бабами,
Тепля свечку вечерней звезды.
Разгадал я их думы несметные,
Не спугнет их ни гром и ни тьма.
За сохою под песни заветные
Не причудится смерть и тюрьма.
Они верили в эти каракули,
Выводимые с тяжким трудом,
И от счастья и радости плакали,
Как в засуху над первым дождем.
А за думой разлуки с родимыми
В мягких травах, под бусами рос,
Им мерещился в далях за дымами
Над лугами веселый покос.
Ой ты, Русь, моя родина кроткая,
Лишь к тебе я любовь берегу.
Весела твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу.
<1914>
Сергей Есенин.
В Дивеевском монастыре Их Величества посетили блаженную старицу Пашу Саровскую, которая предсказала трагическую судьбу Царской Семьи. Православная Россия в те памятные дни трогательно выражала Царю и Царице свою любовь и преданность. Здесь они воочию увидели подлинную Святую Русь. Саровские торжества укрепили в Царе веру в его народ.
[700x432]
Государь сознавал необходимость возрождения России на духовных началах Святой Руси. "Царство Русское колеблется, шатается, близко к падению, — писал в то время праведный Иоанн Кронштадский,
— и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония". По замыслу Государя, успех задуманного во многом зависел от восстановления Патриаршества и выбора Патриарха. После глубоких размышлений он решил возложить, если Богу будет угодно, тяжелое бремя Патриаршего служения на себя, приняв монашество и священный сан. Царский Престол он полагал оставить своему сыну, назначив регентами при нем Императрицу и брата Михаила. В марте 1905 года Государь встретился с членами Святейшего Синода и сообщил им о своем намерении. В ответ последовало молчание. Великий момент был упущен — Иерусалим "не узнал времени посещения своего" (Лк. 19,44).
[691x481]
Государь, как носитель Верховной власти Православного Самодержавного Царства, нес священные обязанности Вселенского покровителя и защитника Православия, оберегая церковный мир во всем мире. Он встал на защиту гонимых,- когда турки вырезали армян, притесняли и угнетали славян, и широко открыл границы России беженцам-христианам. Когда летом 1914 года Австро-Венгрия напала на беззащитную Сербию, Царь Николай II без колебаний ответил на призыв о помощи. Россия защитила братскую страну. Сербский королевич Александр направил Государю послание: "Тяжелейшие времена не могут не скрепить уз глубокой привязанности, которыми Сербия связана со святой славянской Русью, и чувства вечной благодарности Вашему Величеству за помощь и защиту будут свято храниться в сердцах сербов".
Юрий Алексеевич Гагарин родился в марте 1934 г. в селе Клушино Смоленской области, в семье плотника. В 1941 г. он пошел в школу, но начавшаяся вскоре война прервала его учение - школа сгорела, а потом в Клушино вошли немцы. Оккупация продолжалась два долгих года (большую часть этого времени Гагариным пришлось прожить в землянке, так как в их доме поселились немецкие солдаты). В 1943 г, семья перебралась в недавно освобожденный Гжатск. Возобновились занятия в начальной школе. Время было очень трудное - не было ни учебников, ни тетрадей Пятый и шестой классы Гагарин доучивался в средней школе, единственной на весь разбитый город, а в 1949 г. с большим трудом (брали только после семилетки) поступил в ремесленное училище в Люберцах. Через два года, приобретя специальность литейщика-формовшика (и закончив школу рабочей молодежи), Гагарин вместе с друзьями поступил в Саратовский индустриальный техникум.
Одновременно он занимался в аэроклубе. Именно аэроклуб изменил его судьбу. Он не пошел в Саратовский индустриальный институт, как сделали многие его товарищи, а в 1955 г. сдал экзамены в Оренбургское Чкаловское военное авиационное училище Учеба здесь продолжалась два года. Сказать, что летное дело давалось Гагарину легко, было бы преувеличением, но он был самолюбив и очень не любил числиться в отстающих, поэтому учился всегда очень хорошо. Сначала летал на «Як-18», потом на реактивных «МиГ-15» и «МиГ-17». В 1957 г, сразу по окончании училища, Гагарин женился на Валентине Горячевой. Как отличник он мог выбрать место службы поближе к столице «Но я, - писал позже Гагарин, - решил ехать туда, где всего труднее» Он выбрал службу в авиации Северного флота и был направлен служить в один из затерявшихся в тундре военных городков Заполярья. Здесь он провел два года
Жизнь Гагарина круто изменилась в конце 1959 г., когда по указанию Королева стали набирать первую группу будущих космонавтов. В то время внимание обращали прежде всего на физические данные. Отбор был очень строгим - принимали только абсолютно здоровых Из десятка претендентов едва проходил один. «Нас обмеривали вкривь и вкось, выстукивали на всем теле «азбуку Морзе», крутили на специальных приборах, проверяя вестибулярные аппараты, - вспоминал потом Гагарин. - Главным предметом исследования были наши сердца. По ним медики прочитывали биографию каждого. И ничего нельзя было утаить». У самого Гагарина оказалось идеальное здоровье, и врачи его обнадежили: «Стратосфера для вас не предел» «Это были самые приятные слова, слышанные мной когда-либо», - признавался потом Гагарин. Его включили в группу космонавтов. В начале I960 г. он переехал с семьей в недавно отстроенный вблизи Щелковского аэродрома Звездный городок. Начались занятия. Гагарин вспоминал позже- «Мы должны были изучить основы ракетной космической техники, конструкцию корабля, астрономию, геофизику, космическую медицину. Предстояли полеты на самолетах в условиях невесомости, тренировки в макете кабины космического корабля, в специально оборудованных звукоизолированной и тепловой камерах, на центрифуге и вибростенде. До готовности номер один к полету в космос было еще ох как далеко!.. Занимались с нами видные специалисты с громкими именами… Мы находились в идеальных условиях. Все у нас было, ничего не отвлекало от полюбившихся интересных занятий». Программа тренировок была очень обширной, поскольку неизвестно было, как встретит человека космос.
Поэтому старались предугадать любую неожиданность. Были тут прыжки с парашютом, многодневное пребывание в звуконепроницаемой сурдокамере и испытания в термокамере. Кандидатов в космонавты крутили на центрифуге и трясли на вибростенде. Рабочий день начинался с часовой утренней зарядки - занимались на открытом воздухе в любую погоду, под наблюдением врачей Были и специальные занятия по физкультуре: гимнастика, игры с мячом, прыжки в воду с трамплина и вышки, упражнения на перекладине и брусьях, на батуте и с гантелями Между тем проходила всесторонняя проверка комплекса «Восток» Прежде, чем в космос был отправлен человек, «Восток» семь раз стартовал в беспилотном режиме. Наконец, все было готово В начале апреля 1961 г группа космонавтов вылетела на космодром Байконур. Фактически до последнего момента было неизвестно, кто из них полетит Только 8 апреля Государственная комиссия утвердила кандидатом на первый полет Гагарина, а в дублеры ему назначила Титова. Сейчас уже трудно сказать, почему выбор остановился именно на Гагарине. Наверняка здесь
Пылают щеки на ветру.
Он выбран, он король!
Бежит, зовет меня в игру.
"Я все игрушки соберу,
Ну, мамочка, позволь!"
"Еще простудишься!" - "Ну да!"
Как дикие бежим.
Разгорячились, - не беда,
Уж подружились навсегда
Мы с мальчиком чужим.
"Ты рисовать умеешь?" - "Нет,
А трудно?" - "Вот так труд!
Я нарисую твой портрет".
"А рассказать тебе секрет?"
"Скорей, меня зовут!"
"Не разболтаешь? Поклянись!"
Приоткрывает рот,
Остановился, смотрит вниз:
"Ужасно стыдно, отвернись!
Ты лучше всех, - ну вот".
Уж солнце скрылось на песке,
Бледнеют облака,
Шумят деревья вдалеке...
О, почему в моей руке
Не Колина рука!
автор Марина Цветаева
Памяти М.Цветаевой
Помнишь, гераневая Елабуга,
ту городскую, что вечность назад
долго курила, курила, как плакала,
твой разъедающий самосад?
Бога просила молитвенно, ранено,
чтобы ей дали белье постирать.
Вы мне позвольте, Марина Ивановна,
там, где вы жили, чуть-чуть постоять.
Бабка открыла калитку зыбучую:
"Пытка под старость - незнамо за что.
Ходют и ходют - ну прямо замучили.
Дом бы продать, да не купит никто.
Помню - была она строгая, крупная.
Не подходила ей стирка белья.
Не получалось у ней с самокрутками.
Я их крутила. Веревку - не я".
Сирые сени. Слепые. Те самые,
где оказалась пенька хороша,
где напослед леденяющею Камою
губы смочить привелось из ковша.
Гвоздь, а не крюк.
Он граненый, увесистый -
для хомутов, для рыбацких снастей.
Слишком здесь низко,
чтоб взять и повеситься.
Вот удавиться - оно попростей.
Ну а старуха, что выжила впроголодь,
мне говорит, словно важный я гость:
"Как мне с гвоздем-то?
Все смотрят и трогают.
Может, возьмете себе этот гвоздь?"
Бабушка, я вас прошу как о милости, -
только не спрашивайте опять:
"А отчего она самоубилась-то?
Вы ведь ученый. Вам легче понять".
Бабушка, страшно мне в сенцах и комнате.
Мне бы поплакать на вашем плече.
Есть лишь убийства на свете, запомните.
Самоубийств не бывает вообще.
1967
Евгений Евтушенко.
Среди болот, дорог и вьюг,
Как исполин из сказки,
Явился миру Петербург,
Волной любви обласкан!
Его скульптуры и дворцы,
Фонтаны, скверы, парки,
Его ограды и мосты,
Кораблик на Фонтанке,
Его кресты, его гранит -
Веков узор так прочен! -
Все восхищает и пленит
В сиянье белой ночи.
Люблю тебя я, город мой,
Не знаю краше места!
Мне жизнь, единая с тобой,
Дарована в наследство!
(К.Озерова)
"Царя, который меня прославит, - я прославлю ". Преподобный Серафим Саровский.
"Царь у нас праведной и благочестивой жизни, - писал в 1905 году о Государе Николае II святой Иоанн Кронштадский. — Богом послан Ему тяжелый крест страданий, как Своему избраннику и любимому чаду".
[517x700]
Святой Царь-Мученик Николай II родился 19 мая 1868 года под Санкт-Петербургом, в Царском Селе. По совершении таинства крещения Царственного младенца хор воспел благодарственную песнь, и колокольный звон всех церквей и гром пушек вторили пению. Отслужили Божественную Литургию, и новокрещенный младенец был приобщен Святых Христовых Тайн.
[405x600]
Великий Князь Николай с детства отличался благочестием и старался в добродетелях подражать праведному Иову Многострадальному, в день памяти которого родился, и святителю Николаю, в честь которого был назван."Я родился в день Иова Многострадального, — говорил он, — и мне предназначено страдать".
Близкие отмечали: "У Николая душа чистая, как хрусталь, и горячо всех любящая". Его глубоко трогали всякое горе человеческое и всякая нужда. День он начинал и заканчивал молитвой; хорошо знал чин церковных служб, во время которых любил подпевать церковному хору.
[363x480]
Образование сына по воле Августейшего отца Александра III велось строго в русском православном духе. Царственный отрок проводил много времени за книгой. Он удивлял своих учителей необычайной памятью и незаурядными способностями. Будущий Государь успешно окончил высший курс экономических, юридических и военных наук под руководством выдающихся наставников и прошел военную подготовку в пехоте, кавалерии, артиллерии и на флоте.
[399x600]
Осенью 1891 года, когда десятки губерний России изнемогали от голода, Александр III поставил сына во главе Комитета по оказанию помощи голодающим. Будущий Царь воочию увидел людское горе и неустанно трудился,чтобы облегчить страдания своего народа.
Серьезное испытание было послано Царской семье осенью 1888 года: под Харьковом произошло страшное крушение царского поезда. Вагоны с грохотом падали с высокой насыпи под откос. Провидением Божиим жизнь Императора Александра III и всей Августейшей семьи была чудесно спасена.
[700x486]
Новое испытание последовало в 1891 году во время путешествия Царевича по Дальнему Востоку: в Японии на него было совершено покушение. Николай Александрович едва не погиб от сабельного удара религиозного фанатика, но греческий принц Георгий бамбуковой тростью сбил с ног нападавшего. И вновь совершилось чудо: только легкая рана осталась на голове Наследника Престола. Всевышний еще раз напомнил Свое Слово: "Не прикасайтесь к помазанным Моим" (Не. 104,15) и явил миру, что в Его власти цари и царства земные.
Весной 1894 года, видя непоколебимое решение Царевича вступить в брак с принцессой Алисой Гессен-Дармштадтской, Августейшие Родители дали, наконец, на то свое благословение. "Спаситель наш сказал : "Все, что ты просишь у Бога, даст тебе Бог", — писал Великий Князь Николай в то время, — слова эти бесконечно мне дороги, потому что в течение пяти лет я молился ими, повторяя их каждую ночь, умоляя Его облегчить Алисе переход в Православную веру и дать мне ее в жены". С глубокой верой и любовью Царевич убедил принцессу принять Святое Православие. В решающем разговоре он сказал: "Когда Вы узнаете, как прекрасна, благодатна и смиренна наша православная религия, как великолепны наши храмы и монастыри и как торжественны и величавы наши богослужения, — Вы их полюбите и ничто не
Какие прекрасные лица!
Чисты, благородны, нежны.
Помазанник Божий, Царица,
Четыре Великих Княжны.
Наследник-страдалец Великий,
Слеза застилает портрет.
Святые иконные лики.
Молитвенный льющийся свет.
Какие небесные лица!
И Божья на всех благодать.
Помазанник Божий, Царица,-
России Отец всей и Мать!
Какие целебные лица!
Вы нам для спасенья даны.
Царевны, Наследник, Царица
И Царь покоренной страны.
Владимир Невярович.
Прежде чем воспитывать детей, необходимо воспитать себя. Вот один из принципов воспитания в Царской Семье. Мы должны быть сами именно такими, какими хотим видеть наших детей. Для Государыни во взаимоотношениях с супругом очень важными были терпение, взаимное внимание, единство интересов, удерживание от ссор, то есть постоянная работа над собой. Дети видели все это и понимали. Они росли в атмосфере любви и уважения родителей друг к другу. Анна Вырубова вспоминала: «За 12 лет я никогда не слыхала ни одного громкого слова между ними, ни разу не видала их даже сколько-нибудь раздраженными друг против друга».
[420x480]
Государыня сумела воспитать и передать детям чувство почитания отца, занимающего центральное место в семье. Дети очень любили своего отца. Для них он был одновременно царем, перед которым они преклонялись, отцом, которого они любили, и товарищем в их детских забавах. Отец, в свою очередь, при большой занятости государственными делами, любое свободное время посвящал жене и детям. Как важно благодатное влияние отца, обладающего нравственным авторитетом, на детей!
[450x320]
В основе воспитания детей Александра Федоровна полагала религиозное воспитание: «Бог впервые приходит к детям через любовь матери, потому что материнская любовь как бы воплощает любовь Бога». «Религиозное воспитание - самый богатый дар, который родители могут оставить своему ребенку», - писала в дневнике Государыня. Ведь духовный стержень - это основа нравственно здоровой личности. Не может быть личность полноценной, гармоничной, нравственной. Это воспитание ребенок получает в семье, дома. Дом для Государыни -«это место тепла и нежности. В христианском доме должна жить любовь. Он должен быть местом молитвы. Именно в молитве мы черпаем благодать, нужную нам, чтобы сделать наш дом светлым, добрым, чистым».
[472x480]
Следующим принципом воспитания было воспитание послушания. «Учись послушанию, пока ты еще мала, -писала Государыня своей дочери Ольге, - и ты научишься слушаться Бога, когда станешь старше». Она не сомневалась, что послушание - это христианская добродетель и одно из условий спасения. Всякое свое распоряжение Александра Федоровна давала обдуманно и сознательно, никогда не требовала от детей невозможного и всегда твердо помнила свои слова. Дочери были послушны матери не столько из страха наказания, сколько из страха огорчить ее. И, несмотря на строгость и требовательность матери, девочки ее очень любили, она была для них авторитетом. Не зря, если матери нездоровилось, то дочери устраивали попеременно дежурства и безвыходно оставались при ней.
[500x403]
Царица была строгой матерью. Она не допускала, чтобы дети праздно проводи ли время, они всегда были заняты - будь то учеба, рукоделие, спорт, прогулки, игры, чтение. «Даже то, что нам не нравится, мы должны делать с любовью и тщанием, и перестанем видеть то, что нам неприятно», - пишет Александра Федоровна. Девочкам некогда было скучать, они не были бездельницами. И этот навык очень пригодился им, когда семья находилась под арестом в Царском Селе, в заключении в Тобольске и в Екатеринбурге. Великие Княжны с отцом и преданными слугами разбивали огород в Царском Селе и в Тобольске, пилили и кололи дрова, строили горку, занимались рукоделием, ставили домашние сценки и что самое порази-тельное - не прекращали обучения.
[527x360]
Их воспитание носило «спартанский» характер. «Спали в больших детских на
«Город наш Санкт-Петербург» – так называется юбилейный гимн, созданный известным творческим содружеством - композитором Олегом Квашой и поэтом Валерием Панфиловым.
[670x464]
Город проснулся с утра
Полупрозрачным и светлым.
Тысячи просек Петра
Вымыты ливнем и ветром.
Встали на место мосты,
Вспыхнули острые шпили...
И закружили, и закружили
Город петровской мечты.
Санкт-Петербург -
Гордая белая птица.
Санкт-Петербург -
Бронзовый царь и царица.
Санкт-Петербург -
Славы российской столица.
Это частица, сердца частица,
Город наш, Санкт-Петербург.
Мимо людей и машин,
Вдоль островов и каналов
Мы всё куда-то спешим
Между великим и малым.
Любим и здесь же грешим.
Верим и рвемся к спасенью...
От поколения к поколенью
В городе нашей души.
Он не был гением-творцом,
В стихах и в бронзе не был славен.
В одном он Пушкину был равен -
Он стал его детей отцом.
Растил их нежно генерал,
Любовь к усопшему внушая.
Как будто Пушкин, умирая,
Его им, детям, завещал.
Он как бы был предсказан им
Вдове, рыдавшей безутешно:
«Я Вас любил так искренно,
Так нежно, как дай Вам Бог
Любимой быть другим!»
Николай Доризо.
Как девочка, тонка, бледна,
Едва достигнув совершеннолетья,
В день свадьбы знала ли она,
Что вышла замуж за бессмертье?
Что сохранится на века
Там, за супружеским порогом,
Все то, к чему ее рука
В быту коснётся ненароком.
И даже строки письмеца,
Что он писал, о ней вздыхая,
Похитит из ее ларца
Его вдова.
Вдова другая,
Непогрешимая вдова –
Святая пушкинская слава,
Одна на все его слова
Теперь имеющая право.
И перед этою вдовой
Ей, Натали, Наташе, Таше,
Нет оправдания живой,
Нет оправданья мёртвой даже.
За то, что рок смертельный был,
Был рок родиться ей красивой…
А он такой ее любил –
Домашней, доброй, нешумливой.
Поэзия и красота –
Единственней союза нету.
Но как ты ненавистна свету,
Гармония живая та!
Одно мерило всех мерил,
Что он ей верил,
Верил свято
И перед смертью говорил:
«Она ни в чём не виновата!»
Николай Доризо.
Николай ДОРИЗО: Наталья Гончарова – жена и друг поэта.
Поэзия и красота –
Естественней союза нету.
Но как ты ненавистна свету,
Гармония живая та!
Одно мерило всех мерил,
Что
он
ей верил,
Верил свято
И перед смертью говорил, -
Она ни в чем не виновата.
Николай Доризо
Готовясь к интервью с Николаем Доризо, я выудил из инернета и газет больше половины нынешних публикаций о поэте. Многие отличались друг от друга не более, чем изделия, сходящие с одного конвейера. В основном это были под-юбилейные чествования, здравицы и незатейливые напоминания о творческих и житейских свершениях.
Писавшие о Доризо весело и запросто повествовали о том, как его стихи обрели колоссальную славу еще в годину Великой Отечественной, об истории его любви к примадонне оперетты - будущей супруге, о том, что «Дело было в Пенькове» и что «Парней так много холостых на улицах Саратова»…
В «московско-комсомольском стильном стебе», как бы по касательной, упоминалось о прежних лауреатствах Николая Константиновича, о том, что муза его, случалось, пела гимны не той общественно-экономической формации, что создавала ей «пропагандистский антураж», хотя при всем оном вовсе и не была бездарной простушкой.
Увы, ни поверхностная фактография, ни голые констатации вокруг имени замечательного поэта не давали читателям главного – понимания того, в чем сила Доризо как художника рифмы, как мастера поэтической мысли.
А главное, почти никто не упомянул о «пушкиниане» Доризо и о его книге «России первая любовь». Что и удручает – ведь это, пожалуй, главный и современниками, похоже, не оцененный труд поэта. Книга вышла в разгар перестройки и вскоре была погребена под обломками советской литературы, когда в стране начался культурный террор и под ее основание заложили здоровенный фугас…
В книгу вошли трагическая поэма «Третья дуэль», полемические раздумья под названием «Жена поэта», сборник посвященных пушкинской теме стихов – давший название всей книге, героическая поэма «Берестяное слово» и драматическая «Место действия Россия». Потом – снова мысли о Пушкине, Лермонтове, Маяковском, Есенине…
Книга прекрасно построена в композиционном плане, но поражает и пленяет прежде всего каждая ее строка. Любой поэтически мыслящий россиянин не может не испытать потрясения, читая «Третью дуэль» - драму в стихах о жизни Пушкина и вокруг нее во дни назревавшей трагедии.
Доризо говорит читателю в «Полемических раздумьях»:
«Трудно найти не только в русской, но и во всей мировой истории женщину, которая оставила бы такой неизгладимый след в людской памяти, которая вызывала бы столь противоречивые толки, яростные споры, длящиеся вот уже полтора столетия.
Слишком много у нее было обвинителей и почти не было адвокатов…»
Подобно Леониду Леонову, называвшему себя «следователем по особо важным делам человечества», Доризо называет себя его адвокатом. Повинуясь страстному чувству справедливости, он когда-то и взялся за дело, которое не по плечу ни одной адвокатской конторе – ни даже гильдии самой…
Не было ни корысти, ни честолюбия. А были два побуждения. Первое: «С Пушкиным я словно родился на свет, прожил всю свою жизнь. Побудил сам факт моего рождения. Во главе всего был Пушкин с его сказками и стихами. И вся жизнь, все творчество связаны с Пушкиным. От него идет вся наша литература». И второе: «Когда порою в наши дни ревнители «чистого Пушкина», без его жены, пытаются как бы отодвинуть ее в сторону, они оказываются беспомощными по-настоящему понять жизнь поэта… А для того чтобы понять, надо любить. Любить большой человеческой любовью не только самого Пушкина, но и его многострадальную жену…»
За спиной у России чуть не два века вымыслов и брани в адрес Натальи Николаевны. Но способны ли простые – порою хуже воровства – истолкования ее образа как пустой и недостойной гения не опорочить его самого? Это и тревожило Доризо как ничто иное, это и лежало раной на душе у всей России. Вот и решился некогда поэт уврачевать эту рану – развеять нелепые мифы и рассказать правду.
Доризо. Обвинители Натальи Николаевны не считаются с очевидным. И до сих пор молва считает, что Пушкин в своей любви был наивен и легковерен – что ослеплен был голой красотой. Это принижает великий пушкинский ум. Многие ошибались, размышляя об отношениях Александра Сергеевича и Натальи Николаевны. Ошибался Шеголев, написавший при всем ином обстоятельную