Там, у Финского залива,
На Неве-реке игривой,
Город-сказку создал царь
Пётр - Великий государь.
[700x466]
Врата в Балтику седую
И окно в жизнь мировую.
Знаменитых колыбель,
Град чудес и музы трель.
[699x466]
Был воздвигнут Петербург-
Центр культур, учёных круг.
Европейская столица,
Русская Звезда - зарница!
Взлёт строений - свой размах,
Во всём Мире на устах!
[700x466]
Вихрь истории подул,
Всё вверх дном перевернул!
В одночасье Петров град,
Превратился в Ленинград!
[700x473]
Смерч - Вторая мировая,
Чума средневековая,
Вод здесь много унесла.
Сила Ленинград спасла
И Господняя природа,
Воля, мужество народа.
Что в военную разруху,
Несмотря на мор и муку,
Защищали как могли-
Град любимый свой спасли!
[541x698]
К сожалению большому,
Факту горькому былому:
Чёрные войны следы
И безбожия беды-
В пустыри превращены
Были храмы старины.
[699x459]
Время веянье сменило
И духовность возродило,
Петербург- Петра столица.
И кто в этом усомнится?!
[700x459]
Реставратор - чародей
Из архивных чертежей,
С ювелирностью работ
Из руин воссоздаёт
Памятники старины
Мировой величины!
[700x468]
Александра где убили,
Место Храмом осветили.
На крови воздвигнут Спас,
Восхищает чудо нас!
[700x466]
Новизной фасад блестит,
Красотою глаз пленит.
Инкрустированы сени
Из агата, яшмы, тени
Звёзд топазных, свет мирской
Из лазури бухарской.
Как мозаика хороша!
Вся иконами дыша,
Спаяна, как в лучшем свете,
Всероссийская душа!
Александра – Царица Российская,
В твои очи гляжу сквозь года,
Прозревая всё ссылку Сибирскую,
Что была Вам тюрьмою тогда.
[358x481]
Вижу лик твой печальный и строгий
И поджатые губы с каймой,
Обиход арестантский убогий,
Взор открытый, бесстрашный прямой.
[299x421]
Кучка верных и свора "товарищей",
Муж пленен, и Царевны, и сын,
А в стране полыхают пожарищи,
У руля вождь со взглядом косым.
[469x479]
Милых деток ждет участь известная,
И тебе не остаться в живых,
Но в душе светит правда небесная,
Греет сердце в молитвах святых.
[328x480]
Александра – красавица Гессенска,
Величавая русская мать,
К облакам устремляется Лествица,
Шибче скорби – ясней благодать!
[525x700]
Всё больней униженья мучителей.
Но нет страха, светло на душе.
И не ведает банда губителей,
Что святых истязуют уже.
[700x405]
Что их души страданьем умылись
И очистились в слезных мольбах,
Взорам дали иные открылись,
И повержены скорби и страх.
[311x479]
Александра – Царица чудесная,
Будет скоро Ипатьев подвал,
И шагов твоих тропочка крестная,
И страданий безмерных финал.
[461x700]
Расстреляют жестоко за полночью,
Кровью царской зальется страна,
Не отмыться тебе, Русь без помощи,
Тех, кого предала ты сама.
[497x700]
Не восстать из-под ига грабителей
Иноверного рабства тьмы.
Помолитесь за нас, искупители,
Ибо сами мы в том слабы.
[380x479]
Нет ни сил, ни молитв покаянных,
Всебесчувствия дух на Руси!
Благодарю тебя за заботы и любовь. Целой жизни,
полной преданности и любви не хватило бы, чтобы
их оплатить. В самом деле, когда я иногда подумаю,
о том тяжком беремени, что я принесла тебе в прида-
ное и что я никогда не слышала от тебя не только жа-
лобы,но что ты хочешь в этом найти еще и счастье, –
моя благодарность за такое самоотвержение еще боль-
ше возрастает, я могу только тобою восхищаться и
тебя благословлять.
Из письма Н. Н. Пушкиной-Ланской П. П. Ланскому;
«Мой дорогой, добрый Пьер», «мой друг Пьер», «мой прекрасный муж», «душа моя» – так обращалась Наталья Николаевна в письмах к своему второму мужу, генералу Петру Петровичу Ланскому. Без малого двадцать лет длился их счастливый, спокойный и прочный брак. Полюбив всей душой Наталью Николаевну Пушкину, молодую вдову с четырьмя малютками на руках, Петр Петрович Ланской заменил им отца, и стал надежной опорой уставшей от одиночества и многочисленных трудностей женщине. Но права была Дарья Федоровна Фикельмон, когда писала, что Наталья Николаевна не будет счастлива, что «она носит на своем челе печать страдания»;. И, действительно, клевета разрушила ее первый брак, преследовала ее и во втором, и отсвет этой клеветы упал и на Петра Петровича Ланского. Его служебное рвение, строгое отношение к своим обязанностям, исполнительность были оценены по достоинству двумя императорами, служа которым, он, как и все другие военные того времени, поднимался по служебной лестнице. Но в советской пушкинистике усиленно муссируется предвзятое отношение к его карьере. И скорая-де она, и блестящая-де и еще бог знает какая.
Давайте же заглянем в военную карьеру Ланского и сравним ее с карьерой других военных того времени. Так уж сильно она отличается от них стремительностью и блеском?
Начнем с того, что Петр Петрович Ланской из семьи доблестных военных. Его отец Петр Сергеевич Ланской был известным сподвижником М. И. Кутузова. Три брата Сергей, Павел и Александр были кавалергардами. Все братья Ланские дослужились до генеральских эполет, начиная службу с юнкеров. Старший Сергей Петрович (1789 – 1832) принял боевое крещение под Аустерлицем, участвовал в Бородинском сражении и получил золотое оружие. Уволен со службы в чине генерал-майора. Павел Петрович (1791 – 1873) - генерал от кавалерии, герой войны 1812 года, участвовал во многих сражениях, сопутствовал императору Александру II в Пруссию для участия в маневрах, ездил с великим князем Михаилом Павловичем в Голландию и Англию. Два младших брата Александр Петрович (1800 – 1844) и Петр Петрович (1799 – 1877) в силу возраста не были на войне, но верой и правдой служили императору в кавалергардах. Александр Петрович рано умер, дослужив до чина полковника.
«Ланской Петр Петрович был младшим из четырех братьев, одновременно служивших в кавалергардах. Получив домашнее образование, он поступил юнкером в полк в 1818 г. Всю свою службу, до чина полковника включительно, он провел в Кавалергардском полку.
Ревностной и образцовой службой он удостоился милостивого расположения императора Николая I, который неожиданно для всех и для самого Ланского назначил его в апреле 1834 г. флигель-адъютантом. В октябре 1843 г. Ланской произведен в генерал-майоры с назначением состоять при гвардейской кирасирской дивизии, через полгода был назначен командующим лб.-гв. Конным полком», – читаем в томе III «Сборника биографий кавалергардов» под редакцией Панчулидзева С.А.;
Как видим, карьерный рост шел своим чередом у Ланского задолго до знакомства с Натальей Николаевной Пушкиной. В 1934 году полковник, а в 1843 генерал-майор Кавалергардского полка, шефом которого была императрицы Александра Федоровна, и флигель-адъютант императора Николая I, Петр Петрович Ланской, еще сном духом не знает своего будущего, своих будущих чувств и резкого поворота в личной судьбе. Уточним:
25 июня 1818 года – из эстандарт-юнкеров Кавалергардского полка.
24 ноября 1820 года – произведен в поручики.
6 апреля 1824 года – произведен в штабс-ротмистры.
1826 год – пожалован бриллиантовый перстень.
8 ноября 1827 года – произведен в ротмистры.
1833 год – награжден Орденом Святого Станислава 2 степени.
6 января 1834 года – произведен в полковники.
23 апреля 1834 года – назначен флигель-адъютантом к Его Императорскому
Целую ночь соловей нам насвистывал,
Город молчал, и молчали дома...
Белой акации гроздья душистые
Ночь напролет нас сводили с ума.
Сад весь умыт был весенними ливнями,
В темных оврагах стояла вода.
Боже, какими мы были наивными,
Как же мы молоды были тогда!
Годы промчались, седыми нас делая...
Где чистота этих веток живых?
Только зима и метель эта белая
Напоминает сегодня о них.
В час, когда ветер бушует неистово,
С новою силою чувствую я:
Белой акации гроздья душистые
Невозвратимы, как юность моя!
Белой акации гроздья душистые
Неповторимы, как юность моя...
Она сказала: «Он уже уснул!»,—
задернув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
и, съежившись, халат упал на стул.
Мы с ней не говорили про любовь,
Она шептала что-то, чуть картавя,
звук «р», как виноградину, катая
за белою оградою зубов.
«А знаешь: я ведь плюнула давно
на жизнь свою... И вдруг так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг — я снова женщина... Смешно?»
Быть благодарным — это мой был долг.
Ища защиту в беззащитном теле,
зарылся я, зафлаженный, как волк,
в доверчивый сугроб ее постели.
Но, как волчонок загнанный, одна,
она в слезах мне щеки обшептала.
и то, что благодарна мне она,
меня стыдом студеным обжигало.
Мне б окружить ее блокадой рифм,
теряться, то бледнея, то краснея,
но женщина! меня! благодарит!
за то, что я! мужчина! нежен с нею!
Как получиться в мире так могло?
Забыв про смысл ее первопричинный,
мы женщину сместили. Мы ее
унизили до равенства с мужчиной.
Какой занятный общества этап,
коварно подготовленный веками:
мужчины стали чем-то вроде баб,
а женщины — почти что мужиками.
О, господи, как сгиб ее плеча
мне вмялся в пальцы голодно и голо
и как глаза неведомого пола
преображались в женские, крича!
Потом их сумрак полузаволок.
Они мерцали тихими свечами...
Как мало надо женщине — мой Бог!—
чтобы ее за женщину считали.
1968 г.
Евгений Евтушенко.
У природы нет плохой погоды!
Каждая погода - благодать.
Дождь ли, снег... Любое время года
надо благодарно принимать.
Отзвуки душевной непогоды,
в сердце одиночества печать
и бессонниц горестные всходы
надо благодарно принимать.
Смерть желаний, годы и невзгоды,-
с каждым днем все непосильней кладь.
Что тебе назначено природой,
надо благодарно принимать.
Смену лет, закаты и восходы, и любви последней благодать,
как и дату своего ухода,
надо благодарно принимать.
У природы нет плохой погоды,
ход времен нельзя остановить.
Осень жизни, как и осень года,
надо, не скорбя, благословить.
автор Эльдар Рязанов.
Речка быстрая, каменистая
В нашей местности протекает.
И волшебницей люди добрые
Эту речку величают.
Если в чем-то сомневаешься,
Иль обидой горькой маешься,
Ты к реке поспеши, все ей расскажи.
А по камушкам, а по камушкам,
А по камушкам речка бежит
В даль далекую: к морю синему
Путь ее беспокойный лежит.
А пока-пока-по камушкам,
А пока-пока-по камушкам,
По круглым камушкам река бежит.
В речку чистую, серебристую
Словно в зеркало смотрят люди.
Бросишь камушек ей на донышко
И она тебя рассудит:
Поругает нерадивую,
Пожалеет несчастливую,
А тому, кто влюблен, дарит свой поклон.
[500x489]
А по камушкам, а по камушкам,
А по камушкам речка бежит
В даль далекую: к морю синему
Путь ее беспокойный лежит.
А пока-пока-по камушкам,
А пока-пока-по камушкам,
По круглым камушкам река бежит.
Льется реченька нашей реченьке
Задушевная и простая
Только вслушайся в эту музыку
Твоего родного края.
А уедешь если надолго, -
Над рекою вспыхнет радуга,
Чтобы ты не забыл, тех кого любил.
[548x581]
А по камушкам, а по камушкам,
А по камушкам речка бежит
В даль далекую: к морю синему
Путь ее беспокойный лежит.
А пока-пока-по камушкам,
А пока-пока-по камушкам,
По круглым камушкам река бежит.
автор М. Рябинин.
Не пишется.
Модистки, знай, стрекочут.
Грядут балы.
О, суета сует!
Не суетись, голубушка,
а впрочем,
тебе к лицу
небесный маркизет.
А если, ангел мой,
от рукоделий,
от северной Пальмиры отдохнуть,
откланяться
и на Страстной неделе
за музою
в Тригорское махнуть?
Не пишется.
Бездумье — как от сглаза,
в салонных сплетнях —
польский политес,
и на балах уже
голубоглазо
и ветрено вальсирует Дантес.
Михаил Танич.
Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем,
Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,
Стенаньем, криками вакханки молодой,
Когда, виясь в моих объятиях змией,
Порывом пылких ласк и язвою лобзаний
Она торопит миг последних содроганий!
О, как милее ты, смиренница моя!
О, как мучительно тобою счастлив я,
Когда, склоняяся на долгие моленья,
Ты предаешься мне нежна без упоенья,
Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, не внемлешь ничему
И оживляешься потом все боле, боле -
И делишь наконец мой пламень поневоле!
А. С. Пушкин.
При чтении пушкинских произведений - "Евгения Онегина", "Медного всадника", "Бориса Годунова" и других - поражаешься разнообразию блюд, вин, напитков, закусок разных кухонь: английской, бельгийской, немецкой, итальянской, турецкой. Гурман, сноб, высокомерный прожигатель жизни - такое впечатление возникает при чтении стихов и прозы поэта, не понаслышке же Александр Сергеевич описывает с такими подробностями и вкусом знатока трапезы и пиры:
Пред ним roast-beef окровавленный,
И трюфли, роскошь юных лет,
Французской кухни лучший цвет,
И Стразбурга пирог нетленный
Меж сыром Лимбургским живым
И ананасом золотым.
"Евгений Онегин"
Вот описание обычного дня из жизни молодого поэта: "Пока я не женат, что значат мои обязанности? ...Утром встаю когда хочу, принимаю кого хочу; вздумаю гулять - мне седлают мою умную, славную Женни; еду переулками, смотрю в окна низеньких домов... Приеду домой, разбираю книги, бумаги, привожу в порядок мой туалетный столик; одеваюсь небрежно, если еду в гости; со всевозможною старательностью, если обедаю в ресторации, где читаю или новый роман, или журналы. Если же Вальтер-Скотт и Купер ничего не написали, а в газетах нет какого-нибудь уголовного процесса - то требую бутылку шампанского во льду, смотрю, как рюмка стынет от холода, пью медленно, радуясь, что обед стоит мне семнадцать рублей и что могу позволить себе эту шалость. Еду в театр; - отыскиваю в какой-нибудь ложе замечательный убор, черные глаза; между нами начинается сношение - я занят до самого разъезда. Вечер провожу или в мужском обществе, где теснится весь город, где я вижу всех и все и где меня никто не замечает, или в любезном избранном кругу, где я говорю про себя и где меня слушают. Возвращаюсь поздно - засыпаю, читая хорошую книгу. Вот моя холостая жизнь".
А.С. Пушкин. С французского,
12-13 мая 1830 г.
Но, оказывается, умел Александр Сергеевич ценить не только изысканные застолья лучших столичных домов и ресторанов, но и скромные кушанья Болдина и Михайловского. И более того, был отнюдь не рабом прихотей желудка, а, скорее, умеренным поклонником простой и полезной русской кухни.
"Просыпаюсь в семь часов, пью кофей и лежу до трех часов. Недавно расписался, и уже написал пропасть. В три часа сажусь верхом, в пять в ванну и потом обедаю картофелем да гречневой кашей. До девяти часов читаю. Вот тебе мой день, и все на одно лицо", - писал Александр Сергеевич жене в 1933 году.
П. А. Вяземский в "Старой записной книжке" отметил: "Он вовсе не был лакомка. Он даже, думаю, не ценил и не хорошо постигал тайн поваренного искусства; но на иные вещи был он ужасный прожора.Помню, как в дороге съел он почти одним духом двадцать персиков, купленных в Торжке".
Отдавал дань и блинам. "Представьте себе... блины бывают гречневые, потом с начинкой из рубленых яиц, потом крупичатые розовые. Со свеклой... Пушкин съедал их 30 штук, после каждого блина выпивал глоток воды и не испытывал ни малейшей тяжести в желудке", -удивляется в своих "Записках" А.О. Смирнова-Россет.
Любил печеный картофель, варенец и моченые яблоки.
В доме своих родителей Пушкин обедал неохотно, потому что "стол там был плохой по причине скупости отца и бесхозяйственности матери, но, женившись, завел у себя кухню по собственному вкусу". Пушкин обедал поздно, часов в шесть-семь и был умерен и неприхотлив в еде.
А.О. Смирнова-Россет пишет: "... любила обедать у Пушкина. Обед составляли щи или зеленый суп с крутыми яйцами... рубленые большие котлеты со шпинатом или щавелем, а на десерт - варенье с белым крыжовником".
К числу любимых блюд Александра Сергеевича принадлежали ботвинья с осетриной и лимбургский сыр.
Ну а напитки...
Что же? будет ли вино?
Лайон, жду его давно.
Знаешь ли какого рода?
У меня закон один:
Жажды полная свобода
И терпимость всяких вин.
Погреб мой гостеприимный
Рад мадере золотой
И под пробкой смоленой
Сен Пере бутылке длинной.
В лета красные мои,
В лета юности безумной,
Поэтический Аи
Нравился мне пеной шумной,
Сим подобием любви!
...вспомнил о поэте
И напененный бокал
Я тогда всему на свете,
Милый брат, предпочитал.
Ныне нет во мне пристрастья -
Без разбора за столом,
Друг разумный сладострастья,
Вина обхожу кругом.
Все люблю я понемногу -
Часто двигаю стакан,
Часто пью - но, слава богу,
Редко, редко лягу
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной -
Распущенной - и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня - не зная сами! -
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами,-
За то, что вы больны - увы! - не мной,
За то, что я больна - увы! - не вами!
1915 год
Марина Цветаева
ШИФР- металлический вензель царствующей императрицы; вручался на выпуске лучшим институткам.Носился на левом плече на банте из белой в цветную полоску ленты (цвет полосок варьировался в зависимости от института. Смольный - розово-палевая, Екатерининский - красная и т.д).
ПАРФЕТКИ / ПАРФЕТНИЦЫ(от фр. "раrfaite - совершенная) - воспитанницы,отличавшиеся послушанием и отменным поведением.
МОВЕШКИ (от фр. mauvaise - дурная) - институтский термин для шалуний и строптивиц.
КОФУЛЬКИ / КОФУШКИ - воспитанницы младшего "возраста" (класса)
СИНЯВКИ - классные дамы, названные так по цвету своих платьев
БОНСЮЖЕШКА (фр. bons sujets) - отличница на жаргоне екатерининских институток
ДОРТУАР (фр. dartoire) - общая спальня
ПЕПИНЬЕРКА (фр. pepiniere) - воспитанница, оставленная в институте по окончании курса для обучения в специальном педагогическом классе и для педагогической практики.
Все термины взяты из книги Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц.- М. : Новое лит. обозр., 2003.- 576 с
А что потом, за призрачной чертой,
Где горизонт смывается морями?
Чтоб ни было… пускай останусь той,
Кто снится Вам седыми ноябрями.
Прошедший путь…он был рука в руке,
На невозможно дальнем расстоянье,
Зарницею мелькает вдалеке
Несбывшееся на земле свиданье.
Лишь Вы сумели сердце тронуть так,
Как никому вовек не приводилось…
Словесных не вели по мне атак,
Не призывали божескую милость,
Чтобы со мною перейти на "ты",
Разрушив красоту уединенья…
Нам за собою не сжигать мосты,
Вымаливая ложные прощенья.
Вы сохранить сумели чистоту
И преданность неизмеримой силы -
Когда мне жизнь была невмоготу
И осень беспощадно моросила,
Вы доброту лукойевым зонтом
Над головой моею раскрывали,
Чтоб Фею в одеянье золотом
Взамен дождя я видела в вуали.
Вот и сейчас, на перепутье дней,
Когда мой голос тих и перетружен ,
Ваш, незабвенный, чудится слышней:
"Мне, кроме Вас, давно никто не нужен".
автор Ирина Фетисова.
Мнения актрис сериала:
Алиса Сапегина (Софья Горчакова)
- Биотуалет. По сравнению с нужником того времени (я недавно прочитала, как это было устроено) он просто сказка. Да все плоды технического прогресса пригодились бы. Хотя, с другой стороны, не знаю, стал бы Пушкин Пушкиным, если бы тогда существовал Интернет.
Екатерина Астахова (Татьяна Ильинская)
- Право говорить о своих чувствах, выражать свои эмоции, плакать, наконец. Моя героиня, узнав о смерти отца, не имеет права даже заплакать при директрисе института и даёт волю чувствам только в дортуаре. Но сильный человек - это тот, кто плачет, а не тот, кто не плачет.
Юлия Гусева (Анастасия Черневская)
- МР3-плеер. Наши героини очень любят музыку, обожают танцевать. Но как в институте они могли её слушать? Только когда приглашался оркестр или на балах.
Евгения Водзинская (Екатерина Шестакова)
- Мобильный телефон. В фильме много ситуаций, когда надо было бы сообщить девочкам что-то важное, но возможности для этого не было.
Полина Беленькая (Варвара Кулакова)
- Подслушивающее устройство. Оно уж точно пригодилось бы моей Варе, а то её всё время застают за этим занятием.
Алена Созинова (Мириам)
- Современные средства передвижения. Раньше поездки занимали много времени, были опасными и не отличались особым комфортом.
источник: журнал " Телесемь".
Домик Петра I — на Петропавловской набережной Невы, около Троицкой площади – уникальный историко-архитектурный памятник, единственное деревянное жилое строение, дошедшее до нас от первых лет существования города.
Место для строительства было выбрано в тылу Петропавловской крепости так, чтобы из окон были видны стратегически важные объекты — водные просторы, окружающая местность и бастионы крепости.
[700x525]
Из рукописи, опубликованной журналом "Русский архив" за 1863 год:
" 24 мая на острове, который ныне именуется Санкт-Петербургским, царь приказал рубить лес и заложить дворец. Александр Данилович Меншиков говорил царю, что в Канецкой слободе остались после пожара многие дома, сделанные из брусового леса, - так не прикажет ли царь перевезти их и употребить на построение дворца? Царь отвечал, что он приказал рубить лес на именно этом месте и построить дворец из здешнего леса для того, чтобы в будущем знали, в какой пустоте был этот остров."
[318x450]
25 мая царь приказал вырубить лес и разровнять место около дворца - вверх и вниз по берегу Невы, чтобы поставить шатры и навесы для своих приближённых.
26 мая дворца строение работой окончилось, и около него поставлены были два больших шатра из шёлковой богатой материи персидской работы, а полы устланы коврами. Поставили и другие шатры... "
[549x349]
Почти одновременно с началом сооружения Санкт-Петербургской крепости на соседнем с ней Березовом острове солдаты-плотники всего за три дня – с 24 по 26 мая 1703 г. – срубили из сосновых обтёсанных брёвен небольшой деревянный домик площадью 60 м для кратковременного пребывания в нём царя, укрытия от непогоды и отдыха в летнее время.
Уже на второй день после завершения постройки Пётр I с ближайшими соратниками и свитой «посетил дворец и изволил в нём кушать», – писал очевидец. Так 28 мая 1703 г. шумным пиром и пушечной пальбой со всех шести раскатов строящейся Санкт-Петербургской крепости было отпраздновано возвращение России её новгородских земель.
Не случайно современники называли Домик дворцом, а в документах 1720-х годов и позднее писали «Первоначальный дворец Е. И. В.» (Его Императорского Величества). «Красные хоромы Е. И. В.», «старые красные хоромцы, что у двора Романа Вилимовича Брюса в роще»… Тогда само слово «красный» означало «красивый».
[450x261]
[450x287]
И действительно, Домик по внешнему виду был красив и уже издали привлекал внимание.
Его стены снаружи были раскрашены красной масляной краской под крупный кирпич. Окна переливались радужным светом «лунного» стекла. Сверху они закрывались ставнями густо-вишнёвого цвета, подвешенными на кованых, позднее вызолоченных петлях. Высокую крышу покрывали деревянные дощечки (гонт), имитирующие черепицу. Возможно, вначале и кровля была красной, а впоследствии дощечки заменили другими, и сейчас они серовато-зелёные. Конёк кровли украшала деревянная модель мортиры, а на углах «пылали» ярко раскрашенными багровыми языками пламени деревянные ядра. Рядом с Домиком был высокий флагшток, на котором во время пребывания Петра развевался желтый царский штандарт с чёрным двуглавым орлом, держащим в клюве и лапах карты трёх русских морей.
Такое новое и необычное представление о внешнем облике Домика стало возможно благодаря неизвестным ранее архивным документам и проведённым в соответствии с ними реставрационными работами 1971-1976 гг.
В ходе реставрационных работ , проводившихся по проекту арх. А.Э Гессена, внутри здания был расчищен так называемый "травный" орнамент на наличниках окон и дверей, исполненный масляными красками. На черном фоне переплетаются цветы и травы - розы, шиповник,
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали:- Господь вас спаси!-
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина -
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.
Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
"Мы вас подождем!"- говорили нам пажити.
"Мы вас подождем!"- говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
К. Симонов
А я-то думал, Вы счастливая,
Когда одна на склоне дня
Вы шли такая горделивая
И не взглянули на меня.
А я-то думал, Вы счастливая.
Я думал, Вы счастливей всех,
Когда смотрел в глаза игривые,
Когда веселый слышал смех.
Глаза то нежные, то строгие,
Но в них тревога, в них беда.
Наверно, Вас любили многие.
Вы не любили никогда.
На Вас глядят глаза влюбленные.
Им не понять издалека,
Что в Вас тоска неутоленная,
Святая женская тоска.
И мысль одна неодолимая
Вам не дает ни спать, ни жить:
Что это мало - быть любимою,
Что надо любящею быть.
Прямая, гордая, красивая...
Я слышу ваш веселый смех.
А я-то думал Вы счастливая,
Я думал, Вы счастливей всех.
П. Градов.
Легко, стремительно, упруго –
Ах, как вальсировать ты мог!
Ах, как ты вёл меня по кругу –
Земля летела из-под ног!
Костёр сгорал остатком лета,
На миг случайный сблизив нас.
Прошло сто лет. Кружу по свету,
А ты с другой танцуешь вальс.
Но за невидимою гранью
Миров, отмерянных судьбой,
О вальсе том воспоминанья
Стоят, как ангел за спиной.
автор неизвестен.
Людмила Кожевникова, исполнительница роли классной дамы фрейлейн Штольц рассказала о правилах поведения ХIХ века, не потерявших актуальности в наши дни.
1. Одеваться скромно.
Природные данные девушки должны быть подчёркнуты одеждой, но при этом прикрыты - тогда она выглядит достойно и красиво.
2. Избегать слов-паразитов.
Они были и в XIX веке, например "ну". Девушек учили, чтобы речь была незасоренной и приближённой к художественной литературе, на которой они воспитывались.
3. Сдерживать эмоции.
Тата, получив известие о гибели отца, не может позволить себе расплакаться на людях. Конечно, следовать этому правилу всегда невозможно. Но когда современные девушки восклицают: "Я так тебя люблю!" - и тут же:
"Я так тебя ненавижу!", эмоции теряют ценность.
4. Быть аккуратной за столом.
Девушка должна знать, как правильно пользоваться приборами, класть на стол и на колени салфетку, сидеть с прямой спиной.
5. Сохранять целомудрие.
Не все наши героини сберегли невинность до венчания, как этого требовала мораль того времени. Но и Тата, и Софья переживают, они отдают себе отчёт в том, что это аномальное явление. И оценка этого события в их жизни создаёт ощушение того, что они лишились девственности, но не лишились целомудрия.
источник: журнал "Телесемь"
