"My way"

В 1960-е и 1970-е  популярность Муслима Магомаева была безграничной: многотысячные стадионы, бесконечные гастроли по всему Советскому Союзу, частые выступления на телевидении. Пластинки с его песнями выходили огромными тиражами. По сей день он остается кумиром для многих поколений людей.

[358x500]

Дитя надежд и ожиданий,
Плод изумительной любви,
Пронес ты тяжкий крест страданий,
Рожденный с недугом крови.

Кровоточила и Россия,­­
Тебе под стать она была.
Кровавой бандой злая сила
Когтями грудь её рвала.

В крамоле бесоиступленья
Повержен Царь был, и Семья
Подверглась мукам в заточенье,
И содрогнулась вдруг земля

От ужасов жестокой казни -
Расстрела Царственной Семьи
И верных слуг, но без боязни
Убийцы зло свершить смогли.

После расстрела – страшной бойни,
Ты жив еще был и стонал,
А изверг, жизни недостойный,
В тебя стрелял и добивал!

И кровью царской захлебнулся
Подвал проклятого жилья,
Когда Юровский ухмыльнулся,
Добив безжалостно тебя.

Где схоронили твое тело?
Или святую плоть сожгли?
Никто не знает, так умело
Бандиты след свой замели.

Несчастный мальчик, Ангел светлый,
Стучишься часто в душу мне,
Своей любовью безответной
К народу русскому, стране…

Ты предан в жертву за Россию
На казнь за каждого из нас,
Чтоб Русь воскресла в новой силе,
В отпущенный ей Богом час.

Она пробудится, Россия,
Из русских душ изыдет глас:
"Прости Христос за Алексия!
Прости за всё Царевич нас!"

 Владимир Невярович.

[показать]

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может - пьют вино,
Может - так сидят.
Или просто - рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.

Не от свеч, от ламп темнота зажглась:
От бессонных глаз!

Крик разлук и встреч -
Ты, окно в ночи!
Может - сотни свеч,
Может - три свечи...
Нет и нет уму
Моему покоя.
И в моем дому
Завелось такое.

Помолись, дружок, за бессонный дом,
За окно с огнем!

[показать]

Елена Камбурова
 

[490x700]

Пока бросает ураганами
Державный Вождь свои полки,
Вы наклоняетесь над ранами
С глазами полными тоски.

И имя Вашего Величества
Не позабудется, доколь
Смиряет смерть любви владычество
И ласка утешает боль.

Несчастных кроткая заступница,
России милая сестра,
Где вы проходите как путница,
Там от цветов земля пестра.

Мы молим: сделай Бог Вас радостной,
А в трудный час и скорбный час
Да снизойдёт к Вам Ангел благостный,

Как Вы снисходите до нас.

автор Николай Гумилёв.

"Наступление".

[389x479]

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня.
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого, что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.

И залитые кровью недели
Ослепительны и легки.
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий.
Это медь ударяет в медь.
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.

Словно молоты громовые
Или волны гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьется в груди моей.

И так сладко рядить Победу,
Словно девушку, в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.
 


"Взгляните: вот гусары смерти…"

[345x480]

Взгляните: вот гусары смерти!
Игрою ратных перемен
Они, отчаянные черти,
Побеждены и взяты в плен.

Зато бессмертные гусары,
Те не сдаются никогда,
Войны невзгоды и удары
Для них как воздух и вода.

Ах, им опасен плен единый,
Опасен и безумно люб,
Девичьей шеи лебединой
И милых рук, и алых губ.

"Война".

М. М. Чичагову

[324x480]


Как собака на цепи тяжелой,
Тявкает за лесом пулемет,
И жужжат шрапнели, словно пчелы,
Собирая ярко-красный мед.

А «ура» вдали — как будто пенье
Трудный день окончивших жнецов.
Скажешь: это — мирное селенье
В самый благостный из вечеров.

И воистину светло и свято
Дело величавое войны.
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов видны.

Тружеников, медленно идущих,
На полях, омоченных в крови,
Подвиг сеющих и славу жнущих,
Ныне, Господи, благослови.

Как у тех, что гнутся над сохою,
Как у тех, что молят и скорбят,
Их сердца горят перед Тобою,
Восковыми свечками горят.

Но тому, о Господи, и силы
И победы царский час даруй,
Кто поверженному скажет: «Милый,
Вот, прими мой братский поцелуй!»

"Солнце духа".

[321x480]

Как могли мы прежде жить в покое
И не ждать ни радостей, ни бед,
Не мечтать об огнезарном бое,
О рокочущей трубе побед.

Как могли мы… но еще не поздно,
Солнце духа наклонилось к нам,
Солнце духа благостно и грозно
Разлилось по нашим небесам.

Расцветает дух, как роза мая,
Как огонь, он разрывает тьму,
Тело, ничего не понимая,
Слепо повинуется ему.

В дикой прелести степных раздолий,
В тихом таинстве лесной глуши
Ничего нет трудного для воли
И мучительного для души.

Чувствую, что скоро осень будет,
Солнечные кончатся труды
И от древа духа снимут люди
Золотые, зрелые плоды.




Георгий Победоносец

[312x480]


Идущие с песней в бой,
Без страха — в свинцовый дождь.
Вас Георгий ведёт святой —
Крылатый и мудрый вождь.
Пылающий меч разит
Средь ужаса и огня.
И звонок топот копыт
Его снегового коня…
Он тоже песню поёт —
В ней слава и торжество.
И те, кто

Дамское ассорти - Старые открытки

[показать] [показать] [показать]

Императрица Мария Александровна первая жена Александра II

[показать]

[показать]

[280x210]

Январский день. На берегах Невы
Несётся ветер, разрушеньем вея.
Где Олечка Судейкина, увы,
Ахматова, Паллада, Саломея.

Все́, кто блистал в тринадцатом году —
Лишь призраки на петербургском льду.
Вновь соловьи засвищут в тополях,
И на закате, в Павловске иль Царском,

Пройдёт другая дама в соболях,
Другой влюблённый в ментике гусарском.
Но Всеволода Князева они
Не вспомнят в дорогой ему тени́.

[280x210]


Ни Олечки Судейкиной не вспомнят,
Ни чёрную ахматовскую шаль,

Ни с мебелью ампирной низких комнат —
Всего того, что нам смертельно жаль.

Георгий Иванов.

[699x437]

Произведения искусства, как и люди, имеют свою судьбу и свою биографию. Многие из них сначала принесли славу и известность своим создателям, а потом бесследно улетучились из памяти потомков. Творчество Виктора Михайловича Васнецова принадлежит к счастливым исключениям в искусстве, рожденные художником живописные образы входят в нашу жизнь с самого детства. С возрастом их могут сменять другие увлечения, появляются новые властители дум, но полотна В. Васнецова никогда не вытесняются полностью, наоборот — еще больше уплотняются в человеческой памяти.

В поисках возвышенных чувств художник обращается к русской седой старине — былинам и сказкам. Он с детства полюбил сказки и народную поэзию, знал и любил историю своей страны, ценил ее и гордился ею. Неторопливые, протяжные сказания про крестьянского сына Илью Муромца, который «славен не родом, а подвигом», про Добрыню Никитича — «грамотой вострого, на речах разумного», про «бабьего пересмешника» Алешу Поповича и других русских богатырей навсегда пленили художника.

Былинная богатырская тема проходит через все творчество В.М. Васнецова, в минувшем прошлом он находит отклики на тревоги и чаяния окружающей его современной ему жизни. Полон глубокого смысла образ витязя, в раздумье остановившегося у трех дорог, светла и трогательна печаль васнецовской «Аленушки»...

Апофеозом русской богатырской славы являются «Богатыри», в которых В. Васнецов выразил свое возвышенно-романтическое и в то же время глубоко гражданское понимание идеала национальной красоты русского народа. Для своего произведения художник выбирает самых известных и любимых народом витязей.

...Летом 1880 года В.М. Васнецов жил в тихой и спокойной Ахтырке, неподалеку от Абрамцева. Казалось бы, XIX век сюда еще даже не шагнул, плавно и размеренно протекала здесь жизнь, и художник потянулся к старой своей задумке, замысленной еще лет десять назад. Невдалеке от дома, словно могучие часовые, стояли рядом друг с другом три раскидистых великана-дуба — краса и гордость дубовой рощи. Глубоко ушли они корнями в родную почву, и ничто — ни бури, ни годы — не властны были над их величественной статью. Сам художник впоследствии говорил, что именно абрамцевские дубы надоумили его, как писать богатырей.

Первоначальный замысел картины зародился у В. Васнецова, еще когда он был в Париже. Тогда своих богатырей он набросал в эскизе, сильно восхитившем В.Д. Поленова. В. Васнецов сразу же хотел подарить этот эскиз художнику, но В.Д. Поленов отказался. «Преподнесете, когда исполните картину, — сказал он, — а пока пусть он у Вас будет».

Долгое время другие крупные работы отвлекали В. Васнецова от «Богатырей», но они неотступно были перед ним, преследовали художника, он считал их своим творческим «долгом, обязательством перед народом, который меня вырастил, воспитал, вооружил умением».

И вот в 1881 году В. Васнецов возвращается к работе над «Богатырями» — к картине о доблестных рыцарях, защитниках угнетенных, а по сути — к рассказу о силе народа, его стойкости и героизме. Дать общий портрет самых прославленных, самых выдающихся русских богатырей, в которых народ по праву видел национальных героев, — задача была не из легких! Об этих героях во многих былинах рассказывается, согласно былинным описаниям и изобразил их В. Васнецов на своем полотне.

Всю ширь огромной стены в Третьяковской галерее занимают «Богатыри», и кажется, что нет уже самой стены, а есть только даль неоглядная, далекий горизонт, холмы, темнеющий вдалеке лес да грозно бегущие тучи, что гонит по небу крепчающий ветер. А еще крохотные елочки, до которых рукой подать... А на переднем плане этого огромного полотна — «Богатыри» на заставе, богатыри на защите родной земли. Как писал В. Васнецов в письме к профессору Академии художеств, «картина моя «Богатыри» — Добрыня, Илья и Алеша Попович на богатырском выезде примечают в поле, нет ли где ворога, не обижают ли где кого!»

Илья Муромец по былинным сказаниям был главным из

[показать]

Если вы встретите женщину тихую,
Точно идущую в шорохах сна,
С сердцем простым и с душою великою,
  Знайте, что это — она!

Если вы встретите женщину чудную,
Женщину, чуткую, точно струна,
Чисто живущую жизнь свою трудную,
  Знайте, что это — она!

Если увидите вы под запискою
Имя прекрасней, чем жизнь и весна,
Знайте, что женщина эта — мне близкая,
  Знайте, что это — она!

______

Игорь Северянин
 

[520x597]   

(Посвящается святым Царственным мученикам)


­
Ты видишь, тонкой паутинкой
Зажегся день,
И предрассветною слезинкой
Упала тень

[499x700]


На белокурые березки,
Как будто сон:
Роняют шелковые слезки
Сердца княжон…

[423x700]


Скорбят рябиновые кисти,
Дрожат, горя,
Как темно-пурпурные листья,
Судьба Царя…

[256x359]


А на извилистой тропинке
Прошедших дней
Смеется солнечной росинке
Наш Алексей…

[256x371]


На речку тихую ложится
Густой туман,
Это лебедушка-Царица
Стояла там…

[484x600]


Стою над речкою и только
Шепчу, молю…
Я вижу Вас за алой зорькой,
Наперекор неправде горькой -
Я ВАС ЛЮБЛЮ…



Анна Николаенко, Кривой Рог, Украина




Помним, любим, скорбим...


ПРОСТИТЕ НАС!

[показать]

Таня была младшей дочкой в семье Берс, у нее было 2 старших сестры - Лиза и Соня и братья - Александр и Владимир. Семья Берс ничем не отличалась от многих других дворянских фамилий XIX века. Три мечтательные девочки росли в атмосфере счастья, чтения книг, музыки,субботних танцклассов, но именно этим сестрам было суждено вдохновить Льва Николаевича Толстого на создание образа Наташи Ростовой.
 

[показать]

Татьяна вспоминает:"Наш дом стал посещать Лев Николаевич всякий раз, как он приезжал в Москву. Никто не придавал значения его посещениям. Он приходил, когда ему вздумается, и днем, и вечером, и к обеду, как многие другие. Лев Николаевич ни на кого из нас не обращал исключительного внимания и ко всем относился равно.

[468x700]

Настоящей красавицей русской
Цесаревна Мария была,
Нос прямой, ни широкий, ни узкий,
Изумительный абрис чела.

Соболиные черные брови,
Завитки на румяных щеках,
Благородство Романовской крови
В васильковых, огромных очах…

Ей исполнилось двадцать в июне,
В восемнадцатом страшном году.
Заточили семью накануне
В беспросветном Уральском аду.

С колыбели любимую всеми
За улыбку и ангельский взор
Сатаны кровожадное семя
Расстреляло в июле в упор.

Буланчикова Татьяна.

Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.

Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Все, что у нас осталось вдалеке,

Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину - такую,
Какой ее ты в детстве увидал.

Клочок земли, припавший к трем березам,
Далекую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.

Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится,
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.

Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть... Но эти три березы
При жизни никому нельзя отдать.

Константин Симонов
1941 год

 Вечная память доблестным воинам нашим и всем русским людям, отдавшим свои жизни во имя свободы и независимости нашего Отечества.... Мы будем помнить вечно о вашем великом подвиге!

[448x576]
 

Четвертый ребенок и девочка снова…
Но нет у любви материнской границ,
Была бы родная кровинка здорова,
Любила бы Бога, Россию, сестриц.

Красивая Настенька - бантиком губки,
Румяные щечки, головка в кудрях.
Мелькали в оборочках белые юбки
Как крылышки бабочки в летних садах.

Играла без устали в фанты и прятки,
Венки из ромашек сестричкам плела,
И очень любила улыбкою сладкой
Дразнить в золотых вензелях зеркала…

Но лето сменяла дождливая осень,
И грусть навевал золотой листопад,
Казалось, что вечнозеленые сосны
С ней вместе о детстве ушедшем грустят.

Да, счастье, как бабочка, не долговечно.
Не стало под небом великой страны.
Семнадцатилетним осталось навечно
Лицо озорное великой княжны.

 Буланчикова Татьяна

[471x700]

Чиста, хрупка, свежа, как розы,
Бледна, как утренний туман.
Волос каштановая россыпь
Младой окутывает стан.

Но бледность матовую кожи
Живит румянец, как заря.
Она на ангела похожа
В одеждах цвета серебра.

В очах ее бездонных синих
Таится тихая печаль,
Как будто тронул легкий иней
Цветами вытканную даль.

Ей жить, да жить на белом свете
И собирать в букет цветы…
Но смертью дышит русский ветер
На эти милые черты.

Буланчикова Татьяна