Облаком волнистым
Пыль встаёт вдали;
Конный или пеший -
Не видать в пыли!
Вижу: кто-то скачет
На лихом коне.
Друг мой, друг далёкий,
Вспомни обо мне!
1843 год
А. А. Фет.
[616x700]
Утихла брань племен; в пределах отдаленных
Не слышен битвы шум и голос труб военных;
С небесной высоты, при звуке стройных лир,
На землю мрачную нисходит светлый мир.
Свершилось!.. Русский царь, достиг ты славной цели!
Вотще надменные на родину летели;
Вотще впреди знамен бесчисленных дружин
В могущей дерзости венчанный исполин
На гибель грозно шел, влек цепи за собою:
Меч огненный блеснул за дымною Москвою!
Звезда губителя потухла в вечной мгле,
И пламенный венец померкнул на челе!
Содрогся счастья сын, и, брошенный судьбою,
Он землю русскую не взвидел под собою.
Бежит... и мести гром слетел ему вослед;
И с трона гордый пал... и вновь восстал... и нет!
Тебе, наш храбрый царь, хвала, благодаренье!
Когда полки врагов покрыли отдаленье,
Во броню ополчась, взложив пернатый шлем,
Колена преклонив пред вышним алтарем,
Ты браней меч извлек и клятву дал святую
От ига оградить страну свою родную.
Мы вняли клятве сей; и гордые сердца
В восторге пламенном летели вслед отца
И смертью роковой горели и дрожали;
И россы пред врагом твердыней грозной стали!..
«К мечам!» — раздался клик, и вихрем понеслись,
Знамены, восшумев, по ветру развились;
Обнялся с братом брат; и милым дали руку
Младые ратники на грустную разлуку;
Сразились. Воспылал свободы ярый бой,
И смерть хватала их холодною рукой!..
А я... вдали громов, в сени твоей надежной...
Я тихо расцветал, беспечный, безмятежный!
Увы! мне не судил таинственный предел
Сражаться за тебя под градом вражьих стрел!
Сыны Бородина, о кульмские герои!
Я видел, как на брань летели ваши строи;
Душой восторженной за братьями спешил.
Почто ж на бранный дол я крови не пролил?
Почто, сжимая меч младенческой рукою,
Покрытый ранами, не пал я пред тобою
И славы под крылом наутре не почил?
Почто великих дел свидетелем не был?
О, сколь величествен, бессмертный, ты явился,
Когда на сильного с сынами устремился;
И, челы приподняв из мрачности гробов,
Народы, падшие под бременем оков,
Тяжелой цепию с восторгом потрясали
И с робкой радостью друг друга вопрошали:
«Ужель свободны мы?.. Ужели грозный пал?..
Кто смелый? Кто в громах на севере восстал?..»
И ветхую главу Европа преклонила,
Царя-спасителя колена окружила
Освобожденною от рабских уз рукой,
И власть мятежная исчезла пред тобой!
И ныне ты к сынам, о царь наш, возвратился,
И край полуночи восторгом озарился!
Склони на свой народ смиренья полный взгляд —
Все лица радостью, любовию блестят.
Внемли — повсюду весть отрадная несется,
Повсюду гордый клик веселья раздается;
По стогнам шум, везде сияет торжество,
И ты среди толпы, России божество!
Встречать вождя побед летят твои дружины.
Старик, счастливый век забыв Екатерины,
Взирает на тебя с безмолвною слезой.
Ты наш, о русской царь! оставь же шлем стальной
И грозный меч войны, и щит — ограду нашу;
Излей пред Янусом священну мира чашу,
И, брани сокрушив могущею рукой,
Вселенну осени желанной тишиной!..
И придут времена спокойствия златые,
Покроет шлемы ржа, и стрелы каленые,
В колчанах скрытые, забудут свой полет;
Счастливый селянин, не зная бурных бед,
По нивам повлечет плуг, миром изощренный;
Суда летучие, торговлей окриленны,
Кормами рассекут свободный океан,
И юные сыны воинственных славян
Спокойной праздности с досадой предадутся,
И молча некогда вкруг старца соберутся,
Преклонят жадный слух, и ветхим костылем
И стан, и ратный строй, и дальний бор с холмом
На прахе начертит он медленно пред ними,
Словами истины, свободными, простыми,
Им славу прошлых лет в рассказах оживит
И доброго царя в слезах благословит.
1815 год.
А. С. Пушкин.
В начале жизни школу помню я;
Там нас, детей беспечных, было много;
Неровная и резвая семья.
Смиренная, одетая убого,
Но видом величавая жена
Над школою надзор хранила строго.
Толпою нашею окружена,
Приятным, сладким голосом, бывало,
С младенцами беседует она.
Ее чела я помню покрывало
И очи светлые, как небеса.
Но я вникал в ее беседы мало.
Меня смущала строгая краса
Ее чела, спокойных уст и взоров,
И полные святыни словеса.
Дичась ее советов и укоров,
Я про себя превратно толковал
Понятный смысл правдивых разговоров,
И часто я украдкой убегал
В великолепный мрак чужого сада,
Под свод искусственный порфирных скал.
Там нежила меня теней прохлада;
Я предавал мечтам свой юный ум,
И праздномыслить было мне отрада.
Любил я светлых вод и листьев шум,
И белые в тени дерев кумиры,
И в ликах их печать недвижных дум.
Всё - мраморные циркули и лиры,
Мечи и свитки в мраморных руках,
На главах лавры, на плечах порфиры -
Всё наводило сладкий некий страх
Мне на сердце; и слезы вдохновенья,
При виде их, рождались на глазах.
Другие два чудесные творенья
Влекли меня волшебною красой:
То были двух бесов изображенья.
Один (Дельфийский идол) лик младой -
Был гневен, полон гордости ужасной,
И весь дышал он силой неземной.
Другой женообразный, сладострастный,
Сомнительный и лживый идеал -
Волшебный демон - лживый, но прекрасный.
Пред ними сам себя я забывал;
В груди младое сердце билось - холод
Бежал по мне и кудри подымал.
Безвестных наслаждений темный голод
Меня терзал - уныние и лень
Меня сковали - тщетно был я молод.
Средь отроков я молча целый день
Бродил угрюмый - всё кумиры сада
На душу мне свою бросали тень.
1830 год
А. С. Пушкин.
В Туле множество замечательных памятников архитектуры и истории. Каждый из них уникален и неповторим. Однако самое неизгладимое впечатление на меня производит памятник Петру Великому – основателю Тульского оружейного завода. Он был сооружен скульптором Р. Р. Бахом в 1912 году и установлен рядом с проходными завода. Ведь ровно 100 лет назад вся страна торжественно отмечала 200 – летие со дня зарождения отечественного оружейного производства.
С 18 века Тула становится крупным промышленным и торговым центром. На всю страну, к тому времени, уже славятся замечательные оружейных дел мастера и деятельные представители купечества. Поэтому Петр Первый в 1712 году издал указ о строительстве в нашем городе первого в стране оружейного завода. Тульское оружие сыграло огромную роль в продолжавшейся в те годы Северной войне.
Как же я всегда любуюсь государем именно в этом - таком естественном и привычном для него образе! Глядя на Петра Алексеевича, не подумаешь, что это царь. В простом фартуке кузнеца, в рубахе с засученными рукавами с молотом в руке стоящий возле наковальни, похож он более на простого оружейника, нежели на великого Государя Российского. Как тут ни вспомнить знаменитые строки великого русского поэта: « … то академик, то герой, то мореплаватель, то плотник. Он всеобъемлющей душой на троне вечный был работник…». При первом же взгляде на него меня всегда охватывает невольный трепет. Во всей мужественной фигуре Петра выражена стойкость и та неизменная простота в величии, которая всегда была ему свойственна. Глаза государя бесстрашно устремлены вдаль, а взор полон решимости.
На мой взгляд, Петр Алексеевич – олицетворение нашего народа - героического, трудолюбивого, мастерового, не боящегося никого и ничего, которому по плечу любое дело.
Я убеждена в том, что, изобразив Петра в таком прекрасном и мужественном образе, с взглядом, который устремлен вдаль, автор памятника желал подчеркнуть всегдашнюю уверенность государя в великом будущем России.

" Памяти павших ".
Мне казалось, я помню всё это:
сорок первый, жаркое лето,
и мальчишек живых, невредимых,
не вернувшихся с фронта, родимых.
Мне казалось, я помню всё это:
лай собак, заключённых и гетто,
грязь бараков, надрывные стоны,
и конвейером эшелоны.
И немецкую ругань и хохот,
и стрельбы нескончаемый грохот...
денно - нощно дымящие печи,
обречённых поникшие плечи.
Гололёд. И замёрзшие трупы.
Хлеб по карточкам. Изредка крупы.
Без воды, без еды и без света,
от рассвета и вновь до рассвета
чётко помня: ни шагу назад,
выживал, как умел, Ленинград.
И горела Хатынь живою,
повязав всех единой судьбою.
И кричали от ужаса дети,
задыхаясь в объятиях смерти.
Двадцать шесть миллионов погибших.
Двадцать шесть - за пять лет,
не доживших...
и не встретивших день Победы.
И девятого мая деды,
тяжело ступая ногами,
надевают пиджак с орденами,
и идут на парад ветеранов.
День Победы - один во всех странах.
Лидия Фогель.
Льдом объята, речка дремлет,
Под вуаль укрыв глаза.
Сизый вечер сказке внемлет,
Брызжет с неба бирюза.
Вновь от печек веет дымом,
И трещит мороз сильней.
Над березовым над тыном
Россыпь ягодных огней.
В ярких бусах красноплодных
Спит рябина, у ворот.
Ей метель снегов холодных
В длинны косы наметет.
В шаль укутались березы,
И деревня вся в снегу.
Я по колкому морозу,
В чисто поле убегу!
На просторе крикну звонко,
Эхом воздух расколю.
Ты страна моя, сторонка!
Русь, я так тебя люблю!
Алиса Хоупс
|
И. А. Бунин - «Люблю цветные стекла окон» 1906 |
Примечание
Сю Эжен (1804-1857) – французский писатель, один из основоположников массовой литературы, автор антиклерикальных памфлетов.
Патерик – сборники жизнеописаний монахов, об их аскетических подвигах и нравоучительных изречениях: “Киево-Печерский патерик” “Соловецкий патерик”
Ф.Шопен. Адажио *** И.Северянин
Встречаются, чтоб расставаться,
Влюбляются, чтоб разлюбить.
Мне хочется расхохотаться
И разрыдаться, и не жить!
Клянутся, чтоб нарушить клятвы,
Мечтают, чтоб клянуть мечты…
О, горе тем, кому понятны
Все наслаждения тщеты.
В деревне хочется столицы…
В столице хочется души…
И всюду человечьи лица
Бесчеловеческой души…
Как часто красота уродна
И есть в уродстве красота…
Как часто низость благородна
И злы невинные уста.
Так как же не расхохотаться,
Не разрыдаться, как же жить,
Когда возможно расставаться,
Когда возможно разлюбить?
Серия сообщений "Стихи":
Часть 1 - А.Жемчужников "Липы цветут!"
Часть 2 - "Липа пахнет свежим медом" (стихи о липе)
...
Часть 30 - И.А.Бунин "Люблю цветные стекла окон"
Часть 31 - В.Ходасевич, А.Блок. Два стихотворения о любви
Часть 32 - Ф. Шопен - Secret Garden 'Adagio'
Часть 33 - Джеймс Ласт - Любимой женщине
Опять в снега, как в ризы голубые,
Закутана вечерняя страна.
В пустых соборах служат литургии,
И грусть моя по-зимнему ясна.
В седых садах, где в небе бродят звёзды,
В золотизне рождественских ветвей,
В седых садах, где месяц всходит поздно,
Над белизной берёзовых аллей.
А в городке горят в домах лампады
И отблеск их ложится на паркет...
Мне грезится блистательный Растрелли,
Его рука чертила белый зал,
Где столько лет потом в ночах звенели
Моцарта сны под русский клавесин.
Опять снега закутали как пледом
Весь городок, и только сторожа
Стучат в ночах.
За ними ходит следом
Глухой рассвет, синея и дрожа.
К.Г. Паустовский.
Сказка зимняя приходит,
Посещает все дома —
Это чудо происходит
Накануне Рождества!
Даже звезды ярче стали
В небе над землей светить,
Чтобы праздник этот светлый
Не смогли вы позабыть!
Чтоб удача и здоровье,
Радость, счастье и успех
Поселились в вашем доме
И всегда звучал в нем смех!
Когда приходит Новый Год – так в чудо верить хочется!
Пусть праздник счастье принесет, мечты легко исполнятся!
Что было сказкой, светлым сном, становится реальностью,
Любовью будет полон дом, улыбками и радостью!
С Тобою смерть нас породнила —
И пред страдальческим одром,
Вся Русь тебя усыновила
В благословении немом.
Ты сердцу Русскому открылась
Любвеобильною душой,
Когда, рыдая, ты стремилась
Туда, к нему, в час роковой.
Ты наша. Будь благословенна!
Тебя Россия поняла.
Тебя, коленопреклоненно,
В молитвах Русской нарекла...
Князь Николай Петрович Мещерский.
И. Н. Крамской Портрет императрицы Марии Федоровны
Великолепно написан портрет:
В образ модели сумел автор вжиться!
И привлекает уже много лет
Взгляды у зрителей императрица!
Тонко и нежно оттенки звучат,
Все переходы даны гармонично.
Нам об уме говорит строгий взгляд –
Передан он живописцем отлично!
И достигает Крамской мастерства,
Передавая детали картины:
Белое платье, колье, кружева
И муар ордена Екатерины.
А горностай оторочки звучит
Вместе с муаром эффектным аккордом.
Доброжелателен облик, открыт...
Только звучит величаво и гордо.
Обращена государыня в фас.
Хоть приглушён колорит, но и точен!
Вдумчиво императрица на нас
Смотрит, и взгляд её сосредоточен!..
Иван Есаулков.
[422x480]
Есть легенда такая в народе у нас,
Что Татьяна - скорбящих отрада
Все больницы обходит в ночной поздний час,
Разгоняя тоску Петрограда
И ступая в палаты безшумно она
Крестным знаменем всех осеняет,
Охраняет сны тяжко больных до утра,
Унывающим дух ободряет
А утешив больных поспешает княжна,
Пролетая сквозь эхо глумлений,
Сквозь кощунства, нападки и козни врага,
Чтоб другим даровать исцеление
Молодой тонкий стан, алый крест на груди,
Цвета пены морской одеяние,
Как ночная луна светит чадам Руси,
Призывая народ к покаянию
Она облаком белым проходит в туман
Устаревших больничных строений,
И незримо, как встарь, помогает врачам
Хирургичеких всех отделений
Светлой юности лик, отрезвляющий взгляд
Как с рублевской иконы взирает,
Русский дух с её гибелью тоже распят
Век назад... но теперь воскресает.
Автор - Ю. Мешкова
Как мне забыть о Вас!
Как успокоить бушующие чувства?
Позабыть всю нежность Ваших фраз
И жизнь направить в правильное русло?
Какой, скажите, песней заглушить
Тот грохот, что идет от сердца?
Быть может грусть свою в вине мне утопить...
Иль самому,быть может, утопиться... Какъ мне забыть о Вас!
Как успокоить бушующие чувства?
Позабыть всю нежность Ваших фраз
И жизнь направить в правильное русло?
Какой, скажите, песней заглушить
Тот грохот, что идет от сердца?
Быть может грусть свою в вине мне утопить...
Иль самому,быть может, утопиться...
Растаять в глубине веков,
Попасть к чертям на растерзанье.
Нет веры больше у меня в любовь,
Нет больше смысла в существовании.
Так как же позабыть о Вас,
Ваши глаза-лучи и голос звонко-нежный?
Жаль, я не верил, что настанет час,
И буду вот таким вот жалким и поникшим...
И перед Вами буду падать ниц,
Дорогу Вам мостить слезами,
Но я узнаю среди сотен тысяч лиц
Вас, девушка с прекрасными глазами.
[391x500]
Небо звездами в тумане не расцветится,
Робкий вечер их сегодня не зажег…
Только томные по окнам елки светятся,
Да, кружася, заметает нас снежок.
Мех ресниц твоих пушинки закидавшие
Не дают тебе в глаза мои смотреть,
Сами слезы, только сердца не сжигавшие,
Сами звезды, но уставшие гореть…
Это их любви безумною обидою
Против воли твои звезды залиты…
И мучительно снежинкам я завидую,
Потому что ими плачешь ты…
Иннокентий Анненский.