А когда ты ушёл, мне мой ангел сказал:Держись!
А потом замолчал и бессильно присел на жердь.
И когда у тебя начиналась ночная жизнь,
У меня - в тот же миг - начиналась ночная смерть.
Ты давно пропадал в суете своих суматох,
Но потом возвращался, смеялся, давал тепла,
А когда ты ушёл, мне казалось, поможет Бог.
Бог плечами пожал и сказал: Извини, дела!
А потом обернулся беспомощно: Хочешь в рай?
Или может конфет? Или может, какой наряд?
Я ответила: Что Ты, Господи, нет, карай!
-Покарал уже, девочка. Так, что и Сам не рад.
Я просила Его рассказать тебе, что да как -
Оказалось, что ты и для Бога на мне табу...
А когда ты ушёл, мы с Господом пили коньяк,
Вспоминали про бывших и плакали на судьбу...
Серёгина Алина Александровна

Падая на колени, не забывай -
то, что тебя поразило не будет вечным.
Это сейчас оно плавит тебя, калечит,
напоминает, что все мы небезупречны.
Кажется - вот она, пропасть и вот он край,
вот он, веревочный мостик, уже горит,
и пробежать по нему - все равно, что сгинуть
в этом бездонном проломе. Ты держишь спину
прямо, как в школе учили. Тебя покинут,
все кто про дружбу и преданность говорил.
Следом отступят все те, для кого "люблю"
стало не сутью, но формулой ожиданий.
Все показное осталось за этой гранью,
сгинуло в жутко зияющей иордани.
Ты причащаешься боли. Твой абсолют -
маятник, мерно дробящий седой гранит,
тот, что ты носишь в пролом до седьмого пота.
Собственно, эта же пропасть - его работа.
Время молиться. Без пары часов суббота.
Не за себя, но за тех, кто тебя хранит.

Ксения Кольт

В слове «люблю» раньше был ключ от завтра,
им открывалось утро с дождём и птицей…
Если зима случалась (всегда внезапно),
то не считалась и не умела длиться.
В слове «люблю» было довольно силы,
чтоб отгонять сомнения и усталость.
Правда, разлуки ныли невыносимо,
но не считались: грустное не считалось.
Видно, пришло время оплаты чека…
Слово «люблю», тронувшись с губ, застынет…
Что в нём теперь? Полные руки снега,
полные руки снега – совсем пустые…

Ника Невыразимова

Нет его, нет – смертельного ножевого.
Нет, не болит, и кровь из него не хлещет…
Стоит понять, как много вокруг живого,
сразу же станет легче. Наверно, легче.
Вон, за углом без магий и эзотерик
пиво живое запросто разливают.
В биокефире – уйма живых бактерий!
Изгородь даже – видишь, стоит живая.
В барах – живая музыка по субботам.
И супермаркет радует нас поколе:
там безнадёжно, как человек за бортом,
рыба живая смотрит из застеколья…
Видеоклип – в режиме «живого вида».
Ленин живой, ну, это – как обещали…
...Нет, не болит. Не ранена, не убита.
Девочка, хватит, хватит. Уже большая.

Ника Невыразимова

Злата Литвинова


Все растворится когда-то в ушедшем и прожитом..
Надо лишь выждать какую-то порцию времени..
И незаметно, само по себе в душу сложится
То, что считается болью, потерей и бременем.
Все растворится в закатах, друг друга сменяющих.
В радужных снах: голубых, золотых, фиолетовых…
Просто спасение – дело самих утопающих,
Как ни крути, никуда нам не деться от этого.
Все растворится. Подумаешь, полосы черные..
Рано ли поздно, длина их – любая – закончится.
Чуть потерпеть.. Непростое… больное… минорное..
Ждать и мечтать… А иначе и жить не захочется.
Все растворится. А опыт навечно останется..
Верьте в хорошее! В лучшее и невозможное!!
Чаще прощайте… мы все иногда ошибаемся…
Верьте в людей и в богов, невзирая на прошлое!!

Постучу я лбом по скамье,может быть, хоть так выбью клин?
«Женщина должна жить в семье!»..Что же я – не женщина, блин?
И такой по жизни я друг,и такая душка – жена.
И меня охотно берут,и нужна я им, и важна.
С полпинка – счастливый союз.А когда полгода долой,
Чувствую – уже не смеюсь.Знаю – подавилась золой.
Или вниз башкой под обрыв,или собирать чемодан.
И тогда – внахлест, на разрыв!Эх, да тридцать пять – не года!
Как крапивой, жжет по ногам.Ухожу, от счастья дрожа.
И сама себе я слуга,и сама себе госпожа.
И опять искрятся глаза,и не надо лбом по скамье.
Только бы никто не сказал:«Женщина должна жить в семье»..
Наталья Жердецкая

Он к ней приходит не слишком часто; ну что поделать, не может чаще.
А в ванной - тюбик с зубною пастой, ему два года принадлежащий.
Когда он где-то - невыносимо.
И жизнь чернеет, как Хиросима.
Она - как робот. Ее Азимов с нее и пишет свои законы.
Ее глаза - как глаза иконы.
Его любовь - словно код Симсима.
Ему открыты ее пенаты; она и речка, и переправа...
А он - женатый. Совсем женатый. Хотя об этом не стоит, право.
Ей больно думать: с чужим-то мужем!
Но быть одной многократно хуже.
Иначе - темень. Иначе - стужа в соседстве с Цвейгом и Грэмом Грином.
Весь свет окрестный сошелся клином
на нем. Ей больше никто не нужен.
Они читают одних поэтов, не любят танцы и папиросы.
И нет у них никаких ответов на заковыристые вопросы.
Слегка помялась его рубашка.
Его ждет дома дочурка Машка.
Сказать, что всё это рай - натяжка, и это будет звучать манерно.
Но без него ей настолько скверно,
что даже думать об этом тяжко.
Цветочки в вазе. Дивана мякоть. Конфет вчерашних сухая сладость...
Она давно отучилась плакать, ведь слёзы - слабость. Нельзя, чтоб слабость.
В колонках тихо играет Брубек.
Зубная паста. Всё тот же тюбик.
Они в чужие дома не вхожи. Их нет в театре, в кино и в клубе.
Зато она его очень любит.
И он ее очень любит.
Тоже.
Габриэль Александр.

Если
Мерне Ск
***
Если день настанет, когда я тебе надоем,
Если рядом с тобой будет холодно…
Замерзая,
Уходя от тебя навсегда, покидая тебя совсем,
Вдруг такая ненужная, вдруг такая чужая
Я буду любить тебя всё равно.

Если высохнут реки, завянут травы цветы,
Умирая в пустыне от жажды, богов проклиная,
Я цепляться буду за жизнь, понимая, что есть ты,
И такая ненужная, и такая чужая
Я буду любить тебя всё равно.

Если выпрошу счастье другое у злых небес,
И, целуя другого (утопия!), я другая
Буду врать ему и себе, что ты, наконец, исчез,
Но, такая ненужная, но, такая чужая
Я буду любить тебя всё равно.

Если вместо дорог будут лезвия острых бритв,
Только так, но к тебе, позови, побегу босая,
Забывая, что надо жить и сбивая сердечный ритм,
Всё такая ж не нужная, всё такая ж чужая,
Я буду любить тебя всё равно.

Если мир пополам, и, незримой границей нить
С напряжением в "тыщу" вольт, ненавидь - прощаю!
Отвечая болью на боль, я буду тебя любить.
Знай, такая ненужная, знай, такая чужая
Я буду любить тебя всё равно ...

Как мало значат в наше время чувства,
Кому нужны прогулки, разговоры?
Диктует строго правила "капуста",
"Капусты" нет - "завяли помидоры"!
Сегодня от любви не умирают,
Вольны мужчины, женщины - строптивы,
Не в моде нынче яблоко из рая,
Давайте лучше манго и Мальдивы...
Любовь-морковь осталась только в книжках,
И мы лишь сами в этом виноваты,
Мы все черствы, и мы корыстны слишком,
Такие вот "компоты" и "салаты"...
Я детство очень часто вспоминаю,
Как воровала я в саду соседском сливы...
Для счастья деньги не нужны - я точно знаю,
И я умею просто быть счастливой!
Любовь - она невиданное диво!
Познать ее легко, на самом деле.
Я не лечу сегодня на Мальдивы,
В саду соседском яблоки дозрели...
Юлия Олефир

Давай с тобой состаримся вместе?
Давай на ужин лепить кулебяку?
Пусть будет одежда в муке и тесте..
Давай жить вместе?...И.. Купим собаку?
Давай будем вместе с тобой до гроба?
В копилку откладывать "нам на Монако".
И в 70 бабу лепить из сугроба…
Давай будем вместе? ..И.. Купим собаку?
Давай зажигать все свечи мира?
Чтоб никогда не достаться мраку!
Ты - мой виртуоз. Значит, я - твоя лира..
Давай жить вместе? ..И... Купим собаку?
Давай, жить вместе? Без ссор и крика..
И не начнется ни разу драка..
Нам вместе - счастье, нам порознь - дико!..
И пусть наш мир охраняет собака...
Анастасия Завгородняя

Игорь Алексеев
Последний доктор
Последний доктор входит в наш подъезд,
Где виснут клочья вырванной проводки.
И, судя по медлительной походке,
Последний доктор не из наших мест.
К его услугам мыло и вода
Мрачна его презрительная мина.
Бесчувственный, он чище хлорамина.
Он холодней искусственного льда.
Он не попросит пищи и питья.
Он не оценит мзды в слепом конверте.
Он вынимает инструменты смерти.
Он прячет инструменты забытья.
Он нам приносит смуту и урон.
Он нам приносит бедность и потери.
Ему плевать на то, что наши двери
Не приспособлены для похорон.
И, уходя в мигающую тьму,
Сливаясь с испаряющимся ядом,
Он каждого из нас отметит взглядом,
Надежды не оставив никому.

Ты ждёшь мои моленья-покаянья,
А я Тебя спрошу в тиши полночной
(Пусть даже ждёт за дерзость наказанье): -
Ты женщиною был, Небесный Отче?
Той женщиной, земной и настоящей,
Строптивою и, вместе с тем, покорной,
Одним крылом души к мечте летящей,
Другим - коптящей небо сажей чёрной...
Той женщиной, кого любовь сжигала
Огнём душевным, страстью безответной,
И только ночь печалью охлаждала,
Смывая боль слезою предрассветной...
А матерью Ты был, всесильный Боже?
Той матерью, что сон-покой забыла,
Когда, на счастье шансы уничтожив,
Судьба кручиной серой иссушила.
Прости меня, Господь, за эти строчки!
Оставь вопрос мой глупый без ответа...
Я лишь хочу с небес услышать: - Дочка,
Твоя рука в Моей - почувствуй это...
© Copyright: Алевтина Маркова, 2012

Но когда возвращается твой предатель,
О котором обычно – ни сном, ни духом,
Обнимает неистово, вымогатель…
Ненавязчиво просит быть просто другом.
То становится память ужасно мутной,
Словно не было прошлое раной жгучей.
Если слабость должна быть сиюминутной,
То, наверное, это — тот самый случай.
Потому что забыть не имеешь права,
Потому что прощать не имеет смысла.
Потому что слова его, как отрава,
А обида нависла, как коромысло.
Но когда возвращается твой предатель,
Ты впускаешь обратно неосторожно.
Ты, наверное, самый большой мечтатель…
Ну ответь же мне, сердце! Ну как так можно?
Златенция Золотова

и, в общем-то, ты понимаешь, что все не зря,
что опыт, без спорно, ценен и все такое,
что будут еще романы, что вы - друзья
и это не мало, а дело-то рядовое,

у каждого человека таких по сто.
о них потом круто рассказывать будет в баре,
мол, был у меня один, но это было давно.
две родинки возле скулы и на гитаре

бренчал так отчаянно искренне иногда.
смешной, но заботливый, знаешь, такой, домашний.
такие если приходят, то навсегда,
задвинув твои сомненья в далекий ящик.

но как-то вот не случилось - и мы друзья.
на этом ты выдохнешь шумно, запьешь текилой,
и, в общем-то, ты понимаешь, что все не зря,
и жизнь вас давно раскинула, разносила,

как два натирающих задника у штиблет.
что он там другой бренчит на своей гитаре,
и что у любой наверное есть скелет
в укромненьком шкафчике, что бы рассказывать в баре.

подумаешь родинки, свитер, коньячного цвета взгляд,
смешные привычки, печенья чуть теплые к чаю...
вот ты и подумала. две смски в ряд:
"как опыт ты был бесценен",
"но я скучаю"


© Copyright: Пряша, 2014

Он любит меня, и, кажется, мною дышит…
И уши мои обидных угроз не слышат…
А ты находил во мне недостатков кучу…
И ты говорил: «Бывают намного лучше…»
А ты обещал, что буду счастливой очень…
Но счастья не дал ни днём, ни с утра, ни ночью…
А он находил причины для нашей встречи
И просто дарил счастливый, волшебный вечер…
А ты говорил, что я – это робот в юбке…
Но как же назвать мужскими твои поступки,
Когда от проблем сбегаешь, как зайка серый?
Какая любовь, а искренность где и вера?
А ты говорил «Попробуй, найди другого,
Потом приползёшь обратно проситься снова…»
Хороший совет и жизнь, предоставив случай,
Дала мне понять: бывают гораздо лучше…
А он обнимал и душу лечил заботой…
Не жди ты меня, я ползать не буду, что ты…
Мне крылья даны, на них от тебя… и в небо…
Ты был столько лет, а, кажется, вовсе не был…
А ты говорил: «Сама виновата!» Может…
Но я говорю сегодня «Спасибо, Боже,
За эту любовь, что стала в судьбе рассветом!»
Прислушалась я к бесценным твоим советам…
Ведь помнишь слова: «Попробуй, найди другого…»
И вот я нашла… Чего ж не доволен снова?
Старайся теперь, советы давая грозно,
Представить финал, когда извиняться поздно…
Прости, не могу любовь поменять на жалость…
Я счастлива с ним… К тебе… Что к тебе осталось?
Увы, ничего… Лишь холод в разгаре лета,
Как сломанный фильтр от выкуренной сигареты…
Ирина Самарина-Лабиринт

Это что-то уходит из воздуха – компонент,
отвечающий за беспечность и безмятежность,
замечаешь однажды, что старый потертый плед –
это лучшее, что придумано из одежды,
что с чужими ты холоден и нарочито вежлив,
а своим до тебя и дела-то, в общем, нет.
Переходишь с глянца на классику, с пить на есть,
для нечастого пить покупаешь хороший виски,
начинаешь себя ощущать – обреченно - здесь,
вспоминаешь историю, физику и английский,
принимаешь все к сердцу, только уже не близко,
забываешь предлоги «совесть, любовь и честь».
Это что-то уходит из памяти – как песок,
по крупице с собой уносящий тебя в пустыню –
ты становишься пуст, спокоен и невесом,
иногда провожаешь тех, что уже остыли,
каждый день тебе заранее опостылел,
и к обеду перечеркнут наискосок.
Иногда тебе мешает твоя мигрень,
мошкарой летящие мысли – смешно, нелепо –
у реки в старом парке нежно цвела сирень,
на прибрежном песке оставался случайный слепок…
Ты сидишь на диване, и в полумраке склепа
тишина взрывается громче, чем вой сирен.
КотБасё

Я себя приучила любить тебя без надрыва,
И не ждать каждый день, как спасенья, твоих звонков,
Одержимость - когда ты, как-будто стоишь у обрыва,
А любовь - это шанс избежать двух последних шагов.
Ревновать я себе очень строго тебя запретила,
Ты со мной потому, что другая тебе не нужна!
Одержимость - когда страсть подобна тротилу,
А любовь - когда в страсти ты все же нежна,
Я себя научила не лезть в твою зону комфорта,
Для двоих эта зона порой нереально тесна,
Одержимость - когда за присест ты съедаешь полторта,
А любовь - это будто ты вечно чуть-чуть голодна...
Я себе обещала всегда говорить тебе правду!
А нужна ли тебе я? Ну это не мне ведь решать...
Одержимость - когда удержать даже силою надо,
А любовь - рядом быть, но при этом совсем не держать...
Юлия Олефир

Когда подружка накачала губы
И верит, что полюбят богачи,
Не спорь, не будь навязчивым и грубым.
Молчи.
Когда приятель в полтора карата
Привез стекло с далеких Филиппин,
Не открывай ему ужасной правды -
Терпи.
Когда на праздник испекла соседка
Пирог, на вкус и запах - нафталин,
Тихонько сплюнув под столом в салфетку,
Хвали.
Когда знакомый пишет о бельчатах
Гекзаметром… уже недели три.
И спрашивает, стоит ли печатать, -
Соври.
Молчи или, напротив, ври безбожно -
Никто тебя не выставит за дверь.
Любой маляр по-своему художник.
Поверь!
Автор - Сола Монова.

Предавшие.
Предайте нас совсем.
Во дни сомнений и во дни гонений,
Без пафосных натужных объяснений
Своих многоходовых пошлых схем -
Предавшие.
Предайте нас совсем.

Сбежавшие.
Бегите поскорей.
Хватайте сумки, ящики, тележки,
Меняйте коды, опасайтесь слежки,
Кивайте на родителей/детей -
Сбежавшие.
Бегите поскорей.

Оставшиеся.
Что мне вам сказать?
Вы - идиоты. Нас сожрет эпоха.
Заткнись, - ответят, - без тебя неплохо.
А дальше только молча всех обнять
И так стоять.
Ни выдоха. Ни вдоха.
Оставшимся мне нечего сказать.

Но где-нибудь.
В главе "Пожар утих"
Все встретятся.
Я это предвещаю.
Жизнь страшно распадется: на своих
И - тех, других, которых не узнаю.
О них - ни строчки.
Ничего о них.


http://velsa.livejournal.com/181503.html

Я не верю в случайности...всё неслучайно на свете...
Не случайна звезда...под названием Альдебаран...
Пусть она - далека...но так ярко и празднично светит...
И совсем неслучайно...ей свет этот правильный дан...
Не случайна полынь...и полынная горечь - законна...
И на равных правах - орхидея, ромашка и сныть...
И совсем неслучайно...растёт и цветёт белладонна...
И не мы ей даём разрешенье на " быть иль не быть"...
Не случайны пути...если даже они параллельны...
Даже если нам кажется...будто судьба - не права...
Не случайно и это - осеннее стихотворенье...
И совсем неслучаен...читающий эти слова...

© Copyright: Вита Савицкая, 2013