С чего вы взяли, что счастливая, везучая?
Я просто правдою своей других не мучаю…
С чего вы взяли, что в глазах моря отчаянья…
Моя душа – совсем не ваше достояние…
С чего вы взяли, что всегда везло с мужчинами,
Что не рыдала от обид ночами длинными?
Что не молила о любви прекрасной шёпотом?
А жизнь всегда со мной делилась горьким опытом…
С чего вы взяли, что пришла на всё готовое?
И что за умершей надеждой будет новая?
И что глаза мои блестят не от усталости?
Я просто слишком не люблю слезливой жалости…
С чего вы взяли, что не падала стремительно?
И что всегда была весёлой и общительной?
И что на сердце были раны не глубокими…
Бывает… близкие становятся далёкими…
С чего вы взяли, что немыслимо богатая?
Со мной делились вы бедой, а не зарплатою…
И все советы, что давали мне неискренно,
Душа, конечно, удалит, оставив истину…
И даже если в сердце кома безысходности…
Я улыбнусь, не выдам горькие подробности…
С чего вы взяли, что ценю чужое мнение?
Но пусть сбываются все ваши подозрения…
Ирина Самарина-Лабиринт

Как объяснить, зачем и как
Он избран мной из всех мужчин?
Здесь дело вовсе не в деньгах
И не в количестве машин.
И не в брутальной красоте
(Красот телесных краток век!),
И дело даже не в мечте,
Что рядом нужный человек.
Я просто вижу по глазам -
Здесь неизменный мой причал,
И я читаю по губам:
"Таких, как ты, я не встречал!"
Бушует резкий нрав порой,
Что чемодан летит к двери,
Но что бы ни было, за мной
Он сто дорог готов пройти!
Зачем я с ним, за что, любя?
Легко на это отвечать -
Вне конкуренции себя
Всегда приятно ощущать!
И счастья - пядь, и соли - пуд,
Не все задачи мы решим...
Но поцелуй, коснувшись губ,
Затем касается души.
Татьяна Карлова

Сыплются из рога изобилия
Милости на всяких мудаков.
Если хочешь, чтоб тебя любили,
Жёстко накозли и будь таков.
Кто удрал, пока не разглядели
Щупленького тельца и души,
Вот того и любят на пределе,
Представляя умным и большим.
Если ты нормальный и толковый,
Девушка тебя прогонит вон -
Ей нужны оковы мудаковы,
Их кандально-поминальный звон.
Чтоб самоотверженно влюбиться,
Позабыв порядочность и стыд,
Всякая приличная девица
Ищет мудака своей мечты!
Сола Монова

Хорошие девочки не матерятся,
Хорошие девочки носят халаты,
Крестом вышивают картины на пяльцах,
Стирают носки и готовят салаты.
Рожают детей каждый год и гордятся
Замужней домашней общественной ролью,
Колечками с правых без имени пальцев
И шубками, что не доедены молью...
Мужья их - брутальные Боги в трикошках,
Козюльки в карманы тайком собирают,
Едят с наслажденьем борщи и картошку,
На митинги ходят девятого мая.
Хорошие девочки ртов не откроют:
Боятся отдачи столовою ложкой.
У двери встречают с работы героев.
Бутылочки ставят на стол под окрошку.
Хороших гнетет на плохих аллергия,
Выходит из чрева фонтанами сплетен.
Плохим наплевать, они хлещут мартини,
На все могут пальчиком средним ответить.
Хорошие девочки лепят пельмешки,
Пока их мужья у плохих пропадают...
Так лучше ли книжных достоинств тележка,
Чем несовершенная девка живая?!

© Copyright: Юлия Комлик

…Как живу? Да всего понемногу, только радости бы побольше…
Говорить стала чаще с Богом и гулять под дождем подольше…
полюбила холодный кофе — не чета горячему чаю…
из колонок все чаще Прокофьев, а еще… по тебе скучаю…
Все никак не могу отвыкнуть — на двоих почему-то завтрак,
на двоих почему-то утром список дел я пишу на завтра.
За окном наступило лето, по утрам соловьиные песни…
Две недели не ем конфеты, что всегда покупали вместе…
В воскресенье разбила пластинку, ту, любимую, из винила,
на которой все записи Стинга… я скучаю… (уже говорила).
А вчера довязала свитер, ты боялся, что будет колючий…,
а потом вдруг уехал в Питер… Да, наверное, так и лучше…
Как живу? Мне почти не трудно… Мерзнут руки — вот это странно,
стала чаще бывать где людно, а ладони держу в карманах…
Быть одной мне почти не страшно, только стены немного давят…
Для меня теперь стало ясно, очень любят, когда скучают…
Знаешь, мне почему-то сдается, что тебе без меня спокойно…
И не спрашивай, как мне живется, если мне и дышать-то больно…
Славина Наталия

Всё хорошо… Отбелено, помыто…
И скатерть белая, и с печки пироги.
Но только сердце там внутри забыто…
И след на нём, как-будто от ноги.
Я просто робот, делаю работу,
Свои мечты, обычным пультом отключив…
Бегу по кругу от субботы до субботы,
Саму себя в капкане быта позабыв.
Я всё решу, отправлю в школу, нарисую,
Открытку сделаю, продам, куплю муку…
Законсервирую икру, ещё какую…
Вот только как законсервировать тоску?
Сама себе я нахожу занятий гору,
Чтоб тот бардак, что на душе не разгребать.
Я так устала от людей, от наговоров,
От той любви, что может лишь красиво врать…
Мне так не хочется самой в себе копаться
И слушать сердце, что жалеет об одном,
О том, что осенью не сможет согреваться
Простым, но важным человеческим теплом…
Я просто робот, только робот не обычный.
Внутри меня стучит сердечко и болит.
Я контролирую себя, веду прилично…
Вот только с глаз вода солёная бежит.
Я ночи жду и накрываюсь с головою,
Лицо - в подушку, руки сжатые в кулак,
И я не плачу, не реву, а тихо вою…
Всё хорошо… Всё замечательно, ведь так???
Ирина Самарина-Лабиринт

Мне, с оттянутыми сумками руками,
Вдруг подбросили Харуки Мураками,
В меру модного и в меру недурного,
Что с того, что серо всё и всё не ново.
Жизнь, как прежде, мясорубка, маслобойка,
И чего мне не подбрасывали только,
От лишайных кошенят до хроник Рима.
Большей частью все пролетывало мимо.
Что ни день, веду нелепое круженье,
Погруженная в родное окруженье,
В предвкушенье с ним мучительной разлуки,
В оскорбительные запахи и звуки,
В ожидание небесной пресной манны,
В простодушные и прочие обманы,
В непременные одышку и прорушку,
В превращенье в ритуальную старушку,
В бесконечное копанье в милом прахе,
В сновиденья, наваждения и страхи
(Я так боюсь остаться в старости без помощи,
ведь я и так уже последняя, вы знаете,
что будет некому сходить по хлеб, по овощи,
и за таблетками, и что не станет памяти,
и что на пятый - не залезть, а спички кончатся,
и выжать серую простынку не получится,
что старый кот в сердцах на тапочки помочится,
и что никто на нашем горе не поучится!!),
В задушевные беседы с дураками!
Почитаешь тут Харуки Мураками!
Вот ползу себе, считаю переулки,
И на две руки четыре полных сумки,
И когда их груз оттягивает руки,
Не добресть до просвещенного Харуки.
Вот и думаешь в бреду сумконесенья,
Может, в нём одном, в Харуки, и спасенье,
В глупой рифме, подвернувшейся под руки...
Как икается, наверное, Харуки...


В.Измайлова

Екатерина Горбовская


Оно, конечно, ёклмн...
Но мы ведь и не ищем виноватых
и, взмахом попадая в «Ай, нанэ!»,
мы числимся в счастливых адресатах.
Оно, конечно, жаль, безумно жаль,
и всё могло бы быть совсем иначе,
но нас учили всякую печаль,
пересчитав, откладывать на сдачу.
А мы хотели что? Да просто быть
и с горочки на саночках кататься.
А мы хотели мальчика любить
и чтоб при этом девочкой остаться.
И чтобы только пользовать своё,
и не пошли нам, Господи, чужое! –
Но каждый раз выходит ё-моё!..
клмн... и всякое такое.

В осенних лужах утопают небеса,
отягощенные циничным «так уж вышло».
Вписав ещё одну графу в «реестр бывших»,
из сердца вычеркну родные адреса.
И, не сказав сакраментального «прости»,
из скептицизма пьедестал себе воздвигну...
Из суеверия в кармане спрячу фигу...
Совсем не к месту напишу сопливый стих...
В плену запутавшихся щупалец метро
мелькнет последняя надежда рецидива
любви, но следуя безумной перспективе,
её поставлю на непрушное зеро...
Внеся в историю болезни свой побег,
сойду на станции с названьем «Личный опыт»,
победоносно выйду в свет и... /здравствуй, ...опа/
шагну, как в пропасть, в прошлогодний серый снег...


Ингвар Дуаль

Ухожу, каблуками цепляясь за гулкий пол.
Ухожу неигрушечно. Весело. Навсегда.
Упаси тебя Господи болью кормить волков,
Что придут этим вечером брошенно выть сюда.
Упаси тебя Господи от четырёх утра,
От безумья, от окон и лестнички в высоте,
От людей пустоглазых, рябящих в углах двора...
Вдохнови тебя Господи на непрозрачность стен.
И даруй тебе Господи в будущем жить с другой.
Пусть она будет сильной и... В общем, такой, как я.
Чтоб и статью, и мастью, и с сердцем, и с головой,
И пусть шанс тебе выпадет слово познать "ничья".
.......................
Отчитаю молитву на путь в тридцать три версты,
Дверь прикрою бесшумно, ключи утоплю в ручье.
Тонких рук моих кокон не смог разорвать и ты...
Дай мне мудрости, Боже, принять себя так - ничьей.


Наталья Ковальская

…бить посуду за обедом,
ревновать жену к соседу,
приползать под утро в стельку,
расходиться на недельку,
изводить свекровь и тёщу
раскладушками и тощим
мякишем давиться хлебным,
и отталкивать коленом
задолбавшую собаку,
но тащиться вброд по парку,
там выветривать обиду,
по утру совсем разбитым
просыпаться, звать обратно,
поддаваться на попятный –
чтобы всё начать сначала,
чтобы обнимать ночами,
чтобы улыбаться глядя,
как Она рубашки гладит…

– этого желаешь?! сам уж
выбирай – закон таков.
((не ходите девки замуж,
пожалейте мужиков!))

Автор Ирина Парусникова

глаза открываешь заполночь как по команде
садишься в кровати дыша как астматик и шепчешь... мать их
всех тех кто твердил что ты безнадёжный практик
что ты никогда впустую себя не тратил
сказать по правде
всегда был готов в доказательство землю жрать и
рубаху рвать а теперь вот упёрся в стенку
и не до смеха
на боли в груди вырастает приставка мега
влезая в одежду ты корчишься как калека
нелюдимым австралопитеком
идёшь в аптеку
и просишь таблетку
от этой напасти от этих навязчивых мыслей
которые будто дыру в голове прогрызли
уходишь ни с чем зубы сжав а точнее стиснув
ты хочешь вселиться в тело медведя гризли
и срочно нарваться на чей-нибудь меткий выстрел
почувствовать с облегчением чуть удивлённо
как кровь заливает шкуру и по наклонной
сознанье твоё уходит в горячие волны
и это уже не больно
уже не больно

Ирина Парусникова

Этот дымный город, размытый воздух,
где вокзал спиной к пустоте прижался.
- Ты не поздно? – спрашивала.
- Не поздно.
Уходил и больше не возвращался.
Всё казалось, лето, а это в гору
поднимались воды, смывали небо.
- Ты же скоро? – спрашивала.
- Я скоро.
И кончалось время, и память слепла.
Приходи,
любить тебя больше нечем,
больше нечем биться в грудную клетку.
Я теперь на целое сердце легче,
я совсем невесомая стану к лету…
Елена Касьян

Тебя хоть там любят? Скажи мне не мучай.
Тебя хоть там любят? Запомни, послушай -
На всякий пожарный, на экстренный случай,
Чтоб не было трудно : я вытрясла душу.
Чтоб больше не думать и больше не помнить,
Чтоб снова тревогой тебя не изранить.
Я вытрясла душу в унынии комнат.
- О Господи, дай мне короткую память!
Тебя хоть там любят? Лелеют? Целуют?
тебя обнимают? Ты счастлив? Ты весел?
Нет, нет, не печалюсь. нет, нет, не тоскую:
Я вытрясла душу в унынии кресел.
Не холодно хоть? Не грустишь? Не измучен?
Зима говорят, будет нынче суровой.
На всякий пожарный, на экстренный случай -
Я вытрясла душу в унынии слова.
Чтоб больше не выглядеть слабой и скучной.
Но помни: родных не бросают. Не губят.
Ну что же молчишь ты? Скажи мне, не мучай –
Тебя хоть там любят? Тебя хоть там любят?.....
ИрА Астахова

Не доводите женщин до.... стихов.
Стихи слагают в страхе или сердцем,
Нещадно сыпля вдоль по строчкам перцем,
Отчаянно вскрывая боль грехов.
Не доводите женщин до... стихов.
Не позволяйте обнажать причин
Рыдать ночами или бить по скулам,
И уходить нелепо и сутуло
От самых лучших на земле мужчин.
Не позволяйте обнажать причин.
Для вас ушедших - сквозняком окно.
Вам дальше жить. И с каждым мигом меньше
Дней мимолетных, только слезы женщин
Сосчитаны у Господа давно.
Для вас ушедших - сквозняком окно.
Не доводите женщин до.... стихов.
Стихи страшней любого наказанья,
Когда склонившись над клубком вязанья,
Они рифмуют жизни между строф.
Не доводите женщин до.... стихов.


Юлия Петрушина

Здесь, в больших городах, где никто никому не нужен,
Где глаза упираются в бесперспективность окон,
Где и так тяжело, а становится только хуже -
Мы больны от себя и диагноз наш - одиноко.
И под вечные лозунги вроде "любовь forever",
От банальности мысли, что всюду одно и то же,
Ты сбегаешь в кафе. Ты садишься за столик (слева),
В затемнённом стекле видя улицу и прохожих.
Вот ты пьёшь то, что здесь почему-то зовётся чаем,
Но, помимо цены, вряд ли чем-то напомнит оный;
Много куришь. В дыму очертаний не различая.
Черным стенам назло
белой птицею став -
вороной.
Что ж... Всё то же кафе. Изменилось ли здесь хоть что-то?
Пол всё так же скрипит. Светят люстры над головою.
Всей и разницы в том, что промчалось чуть больше года,
И ещё... В прошлый раз вас тут было, ты помнишь, двое.
И ещё было - лето, романтика, Подмосковье,
Встречи в тесном метро, по традиции, в центре зала.
Был рискованным шаг называть это всё любовью:
Вы назвали - и вот ничего, ничего не стало.
Ну так пей же свой чай, чтоб согреться на миг помог он.
Чем согреться ещё? - Мальчик с луком стал безоружен.
И глаза упираются в бесперспективность окон -
Здесь, в больших городах, где никто никому не нужен.
©Рахман Кусимов

почему-то ноябрь лидирует в топе бесконечных раскопок с названием «было». я, как спятивший к черту фанат-археолог, наглотавшись земли, задыхаясь от пыли, достаю из гробниц своей памяти имя, диалоги, улыбки, давнишние встречи, и смакую с лицом дегустатора ядов, успокоив себя: что не травит, то лечит.

а каким был тогда бесконечно влюбленным, как доверчивый пес, увивался за лаской. я был глуп и беспечен, совсем как мальчишка,
не заметивший грань между жизнью и сказкой. подражая аляпистой русской матрешке, для тебя изменял своё «я» постоянно. я могу быть таким и таким — посмотри же! ты смотрела и вновь находила изъяны.

«недобог», «недодруг», это вечное «недо», мой упрямый ярлык — не стереть, не отклеить. лишь в тяжелые дни дозволялось быть ближе, целовать тебя в лоб, убаюкивать в пледе, чтоб за россыпью слов, ты опять сомневалась, примеряла, как платье, что вряд ли наденешь
и бросала на пол: не моё, не подходит...

то, что есть под рукой, никогда не оценишь.

(с) Deacon

Приумолкли в рощах соловьи,
Огрубели нежные натуры.
Кто сегодня сохнет от любви?
Все сегодня сохнут для фигуры.
И хотя красавиц в мире тьма,
Больше, чем каких-нибудь уродов,
Всё-таки мужчины без ума
Не от них, а чаще от природы.
И хотя мужчина может быть
Умным, сильным, даже знаменитым,-
Как его без памяти любить,
Если память прежними забита?
Но любовь по-прежнему живёт,
Услаждает, холит и лелеет.
Кто сегодня сохнет от любви?
От любви не сохнут, а толстеют.

Феликс Кривин

Что отнято судьбой, а что подарено, -
в конце концов, не всё ли мне равно?
Так странно всё - что было бы, сударыня,
печально, если б не было смешно...
И я - не тот: ничуть не лучше всякого,
и вы - не та: есть краше в десять раз.
Мы только одиноки одинаково,
и это всё, что связывает нас.
Когда один из нас падёт, поверженный,
другой - и не заметит впопыхах.
Зачем же я пред вами, как помешанный,
и слёзы лью, и каюсь во грехах?
Зачем дрожу, зачем порхаю по небу,
и жду чудес, и всё во мне поёт?
Зачем, зачем... Пускай ответит кто-нибудь,
конечно, если что-нибудь поймёт...
Простите мне, что диким и простуженным
ворвался к вам средь зимней тишины.
Не то беда, что я давно не нужен вам,
беда - что вы мне тоже не нужны...
И всё ж - сама судьба с её ударами,
капризами и ранами потерь -
ничто пред блеском ваших глаз, сударыня,
он светит мне. Особенно теперь,
теперь - когда невзгоды приключаются
всё чаще, всё смертельней бьют ветра,
и кажется, что дни мои кончаются
и остаются только вечера...
Сияйте ж мне, покуда не отмечено
печатью лет ни сердце, ни чело!
И, видит Бог, сказать мне больше нечего,
да больше - и не скажешь ничего...

Михаил Константинович ЩЕРБАКОВ

Только ты не вживляйся, ладно?
Очень больно потом удалять,
Прислонившись к стене в парадной,
Рифмы глупые сочинять.
Я сама куплю себе шубу,
Туфли, люстру и ковролин,
Может, даже билет на Кубу,
Может, даже на Сахалин.
Я придумаю, чем заняться
В воскресенье и в сентябре.
Но не надо в меня влюбляться
И бренчать на моем ребре.
Принеси мне мохнатых веток
Перед пасхой еще до зари,
Только вот не чини розеток
И колечко мне не дари.
Обойдемся без этого яда.
Чтоб друг друга потом не бросать,
Не вживляйся, прошу, не надо,
Очень страшно потом выдирать.