Ненужность болит, где-то глухо, под рёбрами,
как будто бы в чреве – невидимый Дракула.
Когда-то все люди казались мне добрыми,
и мёрзли деревья (я знала и плакала).
Растаяло быстро пломбирное прошлое,
и мальчики больше за косы не дёргают.
Да, в общем, и косы давно уже скошены,
а те сорванцы стали папами-йогами.
Не радует концептуальное чтение,
всё чаще желание – выть после ужина.
Остались стихи, декаданс, увлечения,
и что-то под рёбрами – тоже ненужное…
Ах, как неинтересно мы живем.
Работаем и любим понарошку.
И, прислонясь к холодному окошку,
Торопимся насытиться враньем.
Трясется электричка до Москвы,
И в мрачном свете позднего рассвета
Стоят, не поднимая головы,
За рядом ряд, читатели планшетов.
Вливаются, вживаются в мечты,
Не замечая духоты и давки,
Они отрешены от суеты,
Их больше нет на этой грязной лавке,
Им очень хорошо. Они не здесь.
Они спешат работать, чтобы есть.
И на ходу проглатывая булки
Спешат по полутемным закоулкам,
По переходам, лужи обходя,
Не замечая мелкого дождя,
И прибегая наконец в тепло
Они вздыхают - как же повезло,
Что ехать им не два часа, не три -
Всего лишь полтора. Они внутри
Себя давно живут. Снаружи плохо.
Но вот пора домой, и слава богу.
И снова в давке, провалясь в планшет
Уходят в мир иной, родной, знакомый.
Пусть далеко, зато другого нет.
И в общем все равно, что здесь, что дома.
И дома кто, не все ли им равно,
Накормят супом. В комнате темно.
Не дрыгают ногами куртизанки,
Не наступают вражеские танки,
И орды орков не идут сюда,
И не летят с откоса поезда,
Ну да, найти похожее в реале
Вполне возможно, кто бы говорил.
И выбор есть - не нравится ИГИЛ,
Спеши, покуда не довоевали
Ближайшие соседи. И потом
Лежи в кровати кверху животом
И хвастайся. Но это страшновато.
Родной диван, приличная зарплата,
Привычный быт и дорогой планшет.
Чего желать мальчишке в сорок лет?
Когда случается горе
Весь мир тотчас идёт дальше
Весь мир как будто на марше
А ты остаёшься в море
А ты все лежишь в пустыне
Своим тяжеленным телом
Косясь на тебя между делом
Весь мир пробегает мимо
И скачет вдаль на оленях
О чем- то надрывно споря
А ты стоишь на коленях
Наедине с горем
он регулярно смотрит её страницу, читает стихи.
порывается написать, но выходит лишь от руки
на маленьких стикерах одна или две строки.
он мнёт их и прячет в стол.
у него всё отлично. женился. красотка жена
любит его. печёт пироги, укрывает во время сна.
но на него опускается жуткая, дичайшая тишина,
когда эта девочка в нём болит.
он думает – хорошо, наверно, что всё вот так.
что она далеко, у неё там море и прочая красота.
но когда он читает её стихи, то сердце в такт
выбивает глухую чечётку.
и когда эта девочка снова в нём заболит
он становится немощен, как инвалид.
изнутри уже даже не жжёт, а горит.
она в нём – как в горле камень.
и он закрывает лицо руками, опираясь на край стола –
если бы,
если бы,
еслибы
ты тогда не ушла.
Мой ангел нынче не в себе - она грустит.
Забыт на столике горячий шоколад.
Шепчу:"Прости меня". Смеётся:"Бог простит!"
Потом серьезно:"Ты не виноват..."
Мой ангел смотрит, как в ночи кружится снег
Мечтой художника застыла у окна.
- Ты заболела?, - Нет, конечно, нет.
И вдруг отчаянно:"Уже давно больна".
Мой ангел нервно теребит в руке герань.
Ложатся тени на лицо ее канвой.
- Чем мне помочь тебе?, - Уйди уже! Отстань!
И очень жалобно:"Побудь еще со мной"
Мой ангел вздохом разрезает тишину,
Коснувшись лбом холодного стекла.
-Ну что с тобой?, - Не знаю, не пойму..
Попробуй ты хоть раз понять меня.
Мой ангел спит... Я тихо погасил
В квартире свет, коснулся влажных век.
Жестокая насмешка высших сил -
Влюбленный в ангела наивный человек...
Дышит ночь в окно дождем непрошенным,
Нам неся тревогу и тоску.
Ты, наверно, спишь, моя хорошая,
Ну а я чего-то не усну.
На душе так муторно и холодно,
Ты хоть пару строк мне напиши.
Пустота тоскливой серой комнаты
Не сравнима с пустотой души.
Вновь стекают вещие пророчества
Капельками из потухших глаз.
Ничего нет хуже одиночества,
И скучнее вымученных фраз.
Повторяю их как заклинание,
Повторяю словно в забытьи:
Только ты - мое очарование!
Только ты - мой ангел во плоти!
Романтиков наверно не осталось...
смотрю вокруг - сплошные реалисты...
а мне черта в характере досталась...
мечтать о том, что близко и не близко...
мечтать о звёздах и планетных далях...
и видеть себя бабочкой над крышей...
я этот мир хочу узнать... в деталях...
мне кажется я ветра шёпот слышу...
как скучно в мире жить без приключений...
без пикника на солнечной поляне...
без жаркого и тайного свечения
костра, на искры делящего пламя...
жить без мечты о парусах... о сказке...
я не могу - я просто умираю...
и часто я не предаю огласке
всё то, о чём в душе порой мечтаю...
Романтиков наверно не осталось...
кругом - реальность... и в душе нет пыла.
мы все живём в работе и усталость
Наверно в нас романтику убила...
Светлана Мулик-Калугина
Сегодня наткнулась на пост о сохранении дневника себе на комп. Думаю, многие его видели. Но там не описан полный процесс сохранения и я решила написать. Потому что, когда я это делала, не сразу сообразила про XSL файл. И уверена, что некоторые тоже.
Расскажи мне, как прошёл твой день,
Как шептались тени на рассвете
И холодной рябью по воде
Вышивал бездомный невский ветер.
Расскажи, как в утреннем метро
Люд сопел – не выспан и простужен –
И дворы промозглое нутро
Окунали в мартовские лужи.
Расскажи, как пьяный под окном
Завывал: «Страну пропили, суки!»
А потом рыдал, что жизнь – го…но,
Что достали все – и даже внуки,
Расскажи, как сумерки крадут
Силуэт антоновки на даче,
И о том, как в будущем году
Пересадишь всё, переиначишь.
Расскажи, что вспомнила Гудзон,
Берегов фонарные мониста,
Лысоватый стриженый газон,
Двух оленей, вежливо-пятнистых.
Расскажи, что вечером опять
Поползёт по кухне сумрак пего,
И проснёшься рано – где-то в пять –
Слушать шорох тающего снега.
Расскажи: так зябко в темноте
Шлёпки надевать на босу ногу…
Целый мир людей, но все не те,
И подруги дразнят недотрогой.
Расскажи, как холоден закат
Без уютной сдержанности взглядов…
И как душу трогает плакат:
«Позвони мне...»
Я звоню…
Я рядом.
Остывают осени кострища,
В полудрёме тёмная река…
По ночам ветра кого-то ищут,
И печаль рябиново-горька.
День-другой – накроют снегопады
Наши тропки в яшмовом лесу,
Заползут под кожу зимним ядом,
Всё тепло из сердца унесут.
Станет мир сияющим и хрупким –
Жутким сном под мертвенной луной…
Заметёт глаза белёсой крупкой,
Равнодушной пылью ледяной.
Даст судьба иные жизнь и осень,
Горький дым рассеется в душе,
Упадёт росой на сенокосы…
Только мы не встретимся уже.
Припала к окошку девчушка - Дарина,
А там, за окошком стальная машина:
То, лайнер воздушный, большой самолёт,
С которым Даринка умчится в полёт.
Ждут папа и мама, и много людей,
Здесь всё интересно, здесь нравится ей.
Ей нравится видеть большой самолёт.
Малышка посадку на рейс в Питер ждёт.
В Египте далёком, под солнцем палящим,
Всё было прекрасным, таким настоящим.
Как в сказке промчались счастливые дни,
Сегодня домой улетают они.
На Родину, в Питер летит самолёт,
Дариночку бабушка в Питере ждёт.
И сколько же радости будет при встрече,
Обнимет бабулю родной человечек.
И, вот, наконец, все уже на посадке,
Всё чинно и гладко, всё в полном порядке.
В руках документы, билеты и кладь…
Последние кадры, и скоро взлетать.
Встречают улыбками всех стюардессы,
Такие красивые, словно принцессы.
В салоне так много девчонок, ребят…
Смеются, резвятся, по – детски, галдят…
Ремни привязные уже пристегнули,
И все пассажиры в салоне вздохнули.
Возможно, со сказкой Египта прощались,
Когда их шасси от земли отрывались.
А кто-то, возможно, успел помечтать,
Как будут при встрече детей обнимать…
Как рады им будут, как встретят тепло…
А время отсчёта тревожно пошло.
Двенадцать минут… Кто-то, может быть, спал,
А кто-то ребёнка к груди прижимал,
Спокойно в салоне друг с другом общались,
Их ждал Петербург, все домой возвращались.
А в Пулково встретили страшную весть:
Упал и разбился… И горя не счесть.
Как можно поверить? Встречающим – шок!
Ещё есть надежда и веры глоток…
И слёзы рекой, и страдания, и стоны,
В руках, как спасательный круг, телефоны.
Но тщетно: у всех телефоны молчат,
И руки, упавшие в горе, дрожат.
Кружат беспилотники в зоне падения,
В рабочем режиме все службы спасения,
И зрелище страшное кровь холодит,
Здесь смерть, поселившись, по волчьи, скулит.
Здесь выживших нет: двести двадцать четыре…
Их столько осталось в затерянном мире.
И шлют из Египта последние вести:
Встречайте сегодняшним рейсом груз двести.
И нет равнодушных на всём белом свете:
Погибли ни в чём не повинные дети,
Погибли влюблённые, жизнелюбивые,
Там, в небе остались их души счастливые…
И стонут, от скорби, земля с небесами,
А горе людей не озвучить словами.
Всё то, что случилось, умом не понять,
Нельзя, невозможно такое принять!
Припала к окошку девчушка – Дарина,
А там, за окошком, всё та же картина:
Стальная машина на взлётной стоит.
Дариночка в Питер на ней полетит…
Как символ трагедии, образ Дарины,
Пусть смотрит на мир с поднебесной вершины.
Всё, так же, ждёт рейс и спокойна она,
И смотрит на жизнь из большого окна…
Блохастые дамы и немытые кавалеры средневековой Европы
И они еще смеют называть русских варварами! Русские научили их мыться!
Очевидным фактом однако является то что Европа пережила множество эпидемий, таких как чума, холера, тиф и проч., распространению которых, способствовали насекомые и жуткий срач на улицах и в домах европейских городов (про деревни уже и говорить не стоит) А духи были придуманы именно что бы заглушать зловония средневековых европейских дам, позже и кавалеров, что является историческим фактом, описанным самими же европейцами!
Знаете как в европе бедные зиму перезимовывали ?)) Как начинало холодать они всё тело мазали медвежьим жиром или барсучьим , зашивали на себе одежду лёгкую )) подчёркиваю ЗАШИВАЛИ )) итак всё то время , что холодное , ходили )) представляете какая радость была вшам ?))
Княжна Анна привезла с собой в Париж – тогда маленькую деревню во Франции и с ужасом обнаружила, что её муж, король Франции, не умеет, не только читать, но и писать, о чём не замедлила отписать своему отцу, Ярославу Мудрому. И упрекнула его за то, что тот отправил её в эту глухомань! Это – реальный факт, есть реальное письмо княжны Анны, вот фрагмент из него: "Батюшка, да за что ты меня ненавидишь? И отправил в эту грязную деревню, где умыться-то негде…" А русскоязычная Библия, которую она привезла с собой во Францию, до сих пор служит священным атрибутом, на котором принимают присягу все президенты Франции, а ранее клялись короли.
Когда начались крестовые походы, крестоносцы поразили и арабов и византийцев тем, что от них разило "как от бомжей", как бы сказали сейчас. Запад стал для Востока синонимом дикости, грязи и варварства, да он и был этим варварством. Вернувшиеся в Европу, пилигримы, было, попытались внедрить подсмотренный обычай мыться в бане, но не тут то было! С ХIII века бани уже официально попали под запрет Церкви, якобы, как источник разврата и заразы!
Не у дивительно, что в средние века Европа просто утопала в грязи и всевозможных эпидемиях.
В итоге, ХIV век был, наверное, одним из самых страшных в истории Европы. Вполне закономерно вспыхнула эпидемия чумы. Италия и Англия потеряли половину населения, Германия, Франция, Испания – более трети. Сколько потерял Восток, достоверно неизвестно, но известно, что чума пришла из Индии и Китая через Турцию, Балканы. Она обошла только Россию и остановилась на её границах, как раз в том месте, где были распространены бани. Это очень похоже на биологическую войну тех лет.
Какое блаженство и счастье какое –
Любовь без ответа!
А я от неё заслоняюсь рукою,
Как будто от ветра.
Мне страшно, мне этого больше не надо.
И всё-таки помню:
Большая любовь, не делённая на два,
В два раза огромней.
Любовь без ответа не рвётся на части,
На две половинки.
По ней, как по горькому, прошлому счастью,
Не справишь поминки.
Не смолкнет она на ликующей ноте,
Свечой не растает –
Она превращается в лунные ночи,
Когда затихает.
Светло и печально прольётся по коже,
И мудрые тени
Придут продолжением птиц и прохожих,
Домов и растений.
Не к этой ли ночи в пушистые лапы
Уходят поэты?
Им светит зелёною, лунною лампой
Любовь без ответа.
Не эти ли ночи когда-то сияли
Мне снегом зелёным?
К нему припадала не я ли, не я ли
Щекою солёной?
А нынче остались лишь грусть, да усталость,
Да шёпот: «О, где ты?
Куда ты умчалась, кому ты досталась,
Любовь без ответа?»
Я вылечусь временем - лучшим из лекарей
И каждому Бог по заслугам воздаст...
С одной стороны - мне довериться некому,
С другой стороны - хоть никто не предаст.
Теперь я сама себе стала хозяйкою:
Хожу по гостям, где давно не была.
С одной стороны, что разрушилось - жалко мне,
С другой стороны - я уже не могла.
Закрыты все двери и камни все собраны.
Отныне навеки я стала чужой.
С одной стороны, без любви - очень холодно,
С другой стороны - мне спокойней одной...
Пойду, как сумею, своею дорогою,
Не любят, не помнят, не верят, не ждут...
Я знаю одно: лучше быть одинокою,
Чем ждать, что тебя, как всегда предадут...
О.Назаренко
Будут ранние звезды устало смотреть на дорогу,
Будет вечер весенний искриться в лучах фонарей.
Ты не будешь моим. Ты не тот, кто доверен мне Богом.
И я знаю об этом. Но это – еще тяжелей.
Будет солнце вставать и садиться, вращаться планета.
Будет время лететь и листать календарь отрывной.
Создан ты для другой на земле, и я знаю об этом.
Ты мне дан по ошибке, по глупой, почти роковой…
Будет жизнь повторяться сначала, вертеться по кругу.
Будут люди встречаться, прощаться, любить, предавать…
Не изменится мир от того, что ты будешь мне другом.
Будет все как всегда. Просто мне будет нечего ждать.
Всё уйдёт, как пришло. В никуда. Только будет мне сниться,
И царапать, и ныть, но со временем станет бледней.
Ничего между нами уже никогда не случится.
Но я знаю – так лучше. Я знаю, что Богу – видней…
Оля Алексеева