Вот и всё. Кто из нас виноват? Пожимаем плечами неловко…
Как банально — любовь-стометровка. Из эмоций и чувств концентрат.

Вот и всё. По спине холодок. Собирая последние силы,
произносим: «Что было, то было. Просто вышел отпущенный срок».

Вот и всё. Сожалеть ни к чему, если «счастье» вписалось в кавычки,
если твой поцелуй по привычке лишь бесстрастный ответ моему.

Вот и всё. Без упрёков и драм. Обижаться, как минимум, странно,
просто надо зализывать раны, разойдясь навсегда по домам.

Вот и всё. Наши души молчат. Почему? Нам обоим понятно.
Просто что-то ушло безвозвратно… Пара подписей, сверху печать.

Вот и всё. Снегом вмиг занесёт отголоски былых обещаний…
Ветер северный — Мастер прощаний… И прощений. Прости. Вот и всё.

Елена Ломакина

Доболеть бы, да успокоится…
Неужели возврата нет?
Не изжить мне в себе любовницу…
Чертов комплекс из прошлых лет!
В наказание мера высшая —
Аллергия на статус-кво…
На крылатых правах, на птичьих я,
Жизнь, свивая из «ничего».
Как и все на земле любовницы,
Не держу — раз «пора идти»…
Не ворчу, что щетина колется…
Не прошу приходить к шести…
Раз в неделю готовлю ужины…
В шелк не кутаю наготу…
Ты бы мог стать отличным мужем…
Но ты выбрал себе не ту…
Коротаю свои бессонницы
Под Трофимовы «Снегири»…
Редко в жены берут любовницу…
Вот и ты меня не бери…

Елена Ломакина

У меня жена лежит в больнице. Так вот. После работы заехал в магазин.
Купил еды. Приехал домой. Убрал за котом. Встретил дитё со школы.
Помог сделать уроки. Приготовил пожрать. Накормил всех. Пробежался с пылесосом.
Помыл посуду. Уложил мелочь спать. Накормил кота. Зарядил стирку.
Везде прибрался. Ни телек ни комп даже не включал.
(Если и дальше так пойдёт, то начну в свободные минутки смотреть
сериалы и плакать…). Прилёг. Час ночи. Ни рук, ни ног, спина болит.
Завтра рано вставать и вести детей на тренировку.
Представил ситуацию:
В дверь вваливается пьяная жена из бара с парой пива под
мышкой.
Врубает телек, гремит кастрюлями ищща пожрать. Пьет пиво, курит на кухне, ржот.
Потом идёт вспальню и пытается, воняя перегаром и табачищем, ко мне приставать.
УБИЛ БЫ НАХЕР!!!

Почти уже полжизни прошагав,
Я видел массу качеств и примеров!
И мне дороже искренность шалав,
Чем лесть интеллигентных лицемеров!

Беня Молдаванский

Что за счастье!
Слава богу, он позвал её в дорогу!
Он сказал ей:
«Мы семья, начиная с этой даты!
Единением богаты,
зашагаем ты да я,
станем слушать соловья,
любоваться на закаты…»

И пошли они в дорогу,
как солдаты,
дружно, в ногу.
Давят ложки в голенище,
бьют по бёдрам котелки,
килограммов на полтыщи
за плечами рюкзаки.

На четвёртый день пути
тронул он её ладошку:
«Неудобно мне идти,
понеси мою ты ложку
со своею заодно, —
в семьях так заведено».
На десятый день: «Дружок,
прихвати мой котелок!»
На двадцатый,
бодр и весел,
незаметно перевесил
на неё свой вещмешок.

А она уж еле дышит,
дня не видит, птиц не слышит,
только б ношу донести
от привала до привала,
от провала до провала,
не отстать на полпути.

Он свистит себе, шагает,
независимость храня,
ручки в брючки убирает
и куда-то убегает
слушать песни соловья.

Нора Яворская

Сквозь сеть...

Здравствуй! Легкий шелест слышишь Справа от стола? Этих строчек не допишешь — Я к тебе пришла. А.Ахматова

Дотянуться до твоей руки…
Забежать — легко, как на страницу,
Обласкать дыханием ресницы,
Запятые сбросить со строки,

Отодвинув треск клавиатур
И дыханье виртуальных женщин,
Вдруг побыть — ни больше, и ни меньше —
Самою влюбленною из дур…

Выпить с губ растерянность — до дна —
И предначертания минуя,
Осознать, что не меня-иную,
А меня — единственно — меня,

Начертило Время впопыхах
Росчерком на ласковой ладони…
И устав, как будто от погони,
Заблудиться в сказках и стихах,

В голосе, в притихших зеркалах,
В том, что Было, Есть и даже Будет…
Вытряхнуть безрадостные будни
Прочь из дальних ящиков стола,

И прикрыв — для верности — глаза
Видеть Мир лишь кончиками пальцев…
И дышать тобою, и касаться,
И ни слова больше не сказать…

***
Дотянуться до твоей руки…
Мы с тобой не люди — дневники.

Ната Ли

Похолодание.

Похолодание.

Люди сутулятся.

Ёжатся здания

Стенами всеми

И даже простенками

Как неврастеники.

Зябнут растения.

Мерзнут в кафе

Опустевшие столики,

Стулья и стойки.

С какой-то символикой

Щелкают флаги

У клубного входа,

Полные влаги

И холода.

Мода

Вновь уступает

Желанью согреться

Свитером, сном,

Горячительным средством,

Просто соседством

Волнующей внешности.

Похолодание —

Повод для нежности.

Наталья Доровская Артеменкова

Мы деревья пустые внутри, под корой,
Одиночество в наших сердцах,
В нашем теле зияет дуплом, пустотой
И апатией в наших глазах.
И объятия словно ветвями, а рук
Мы тепло растеряли зазря.
Солнце только заходит на запад, как вдруг
На востоке другая заря.
Круговерть, кругоболь, кругогоре, корней
Окончанья вгрызаются в твердь.
Мы когда-то любили. Не ветви-людей,
Выбирали любовь, а не смерть.
И не корни, а ноги топтали асфальт.
И я верю, что там, под корой
Ещё есть тот, кто будет тебя целовать,
Обнимая в прохладе ночной.
Тот, кто может творить, тот кто может писать
На бумаге из плоти своей…

Рыжий мальчик лохматый с улыбкой стесал
Из руки моей несколько флейт.

Арэй Фабри

Поколение за поколением в нас дрессируют эгоистов. Твоя индивидуальность, твое мнение, твое счастье и твое удовольствие. Все твое и для тебя, везде — ты. Красивая и правильно сформулированная мораль всех нарциссов современного общества. Нам сказали: «говори», но забыли уточнить: «не забывай слушать». Нам сказали: «живи настоящим, будь счастлив», забыв напомнить: «сопереживай и соучаствуй». Нам сказали «ты», забыв объяснить «мы». Земля — это пляж, а общество — стая прожорливых чаек, орущих о себе, превратившихся в какофонию. Воняет тухлой рыбой, тухлыми амбициями, тухлыми личностями и тухлыми желаниями.

Человек человеку не брат, а гаджет. Установленное приложение для притока новых личностных ощущений. Нет смысла трахать себе мозг взаимопониманием и компромиссами, куда проще сменить гаджет, когда он перестал отвечать твоим запросам. Эпоха глобального, глухого эгоизма, великий культ личности. Каждая вторая женщина — обязательно психолог, созерцающая саму себя во всей ущербности шаблонного внутреннего мира, о несметном богатстве которого она прочла в сети. Каждый второй мужчина олицетворяет собой лжесвободу, не решаясь брать ответственность за что-либо и собрав псевдоэксклюзивное мышление из предложенного конструктора навязанных «правильных» идей.

И совершенно не имеет значения, в каком фантике маринуется твое взрощенное эго — в доказательстве единственной абсолютной истинности твоей веры, идей или взглядов на мир, в творчестве, зацикленном на себе, направленном на удовлетворение жажды внимания, в самобичевании, упивающимся саможалостью, и страстном облизывании внутреннего «непризнанного гения» или «никем не понятого ангела», все это не важно. Важно то, что все межличностные отношения приобрели вид минета, где каждый пытается насосать побольше в свою сторону. Зачастую — даже не сплевывая.

А я курю в форточку. Я смотрю в окно. Я не люблю людей.

Александр Ноитов

Весной, что приговоры,
что диагнозы —
фатальны… предсказуемы… безрадостны…
И шприц своей любовью одноразовой
опять клянётся, сука, на крови.
А ты ему готов подставить задницу:
ужалит,
впрыснет дозу и отвалится.
Инет так аккуратно глючит в пятницу
на радость заграничным визави.

Пропустишь виртуальную инъекцию —
и в ломках окочуришься…
Ах, если бы!
Сто методов заесть, запить депрессию
/ я кекс предпочитаю с молоком /
Всегда успеешь слиться и повеситься…
Короче, не мешайте мне —
в процессе я…
Жую…
а после с радостными песнями
привычно марширую на укол…

Мой плеер протестует Пашей Кашиным:
ну, это ж не по-русски,
не по-нашему —
лирично заедать микстуры кашами.
Не лучше ль по бокальчику Шабли?
И руку… руку…
руку дайте, барышня!
Пока ещё способны мы…
пока ещё…
на цыпочках… по самому… по краешку…
парить беспечно в метре от земли…

Да пусть она хоть трижды прокажённая
/окурками чернеет под балконами/
В ней грешники зарыты миллионами
за тысячи…
за сотни тысяч лет!
А нас всё это больше не касается…
По воздуху —
чувствительными пальцами.
Над местным частоколом скучных капельниц —
летим так упоительно на свет…
Автор---- Нюансы Стиля Ню-----

я люблю её – с ней мне хотя бы не нужно врать.
с ней лежать на полу, собирая тепло ковра
огрубевшей щекой, поцелуев не знавшей век
(или просто забывшей). она так похожа на век-
тор, нацеленный верно (знать бы еще, куда).
с ней – лежать и смотреть, как бежит по стеклу вода,
и бояться грозы, и еще не прощать обид.
и украдкой ее разглядывать, когда спит,
обнимая пространство, руки к груди прижав.
госпожа с благородством истинного пажа,
с равнодушием благороднейших из господ
нет, ну что вы, какое презренье? глядит из-под
потемневших ресниц, прожигая меня насквозь.
с ней – всегда на износ, до истерик, извечно врозь,
вкривь и вкось, наизнанку, на выдохе и под дых
я люблю ее: с ней мне не надо любить любых

© Copyright: Пузик Маша, 2011

и черт их знает, что я люблю в них больше:
как спят совсем по-детски и видят Польшу
(куда потом уедут), не любят утра,
как фен-расческа, тени-румяна-пудра,
утюг-футболка, кеды, автобус-пробки.
как деспотичны, но поначалу робки
(краснеют, шепчут: здесь слишком людно) или
как позже просят, чтобы я их любила
еще сильнее прежних (небывших даже).
сиянье этих милых смешных мордашек
на фоне моря, группы, подруг невесты,
меня (когда мы все же - о Боже! - вместе).
как жарко ловят волосы, пальцы, плечи,
как бьют под дых и после губами лечат.
как дома врут про мальчика папе-маме,
влезают (еле) в старенькую пижаму,
свою одежду складывают на стуле,
как перед сном, над клавишами ссутулясь,
они выводят: милая, доброй ночи.

как я люблю их в каждой из этих строчек.

© Copyright: Пузик Маша, 2011

Весь вечер убеждаться в том,
Что просто друг.
Но столько нежности в простом
Сплетеньи рук.

И даже не смотреть в глаза.
Молчишь. Молчу.
Но сколько может рассказать
Плечо – плечу.

© Copyright: Пузик Маша, 2011

Я за тобой
между частыми спинами лезу
и укрываю
от слишком навязчивых взглядов.
Я приросла к тебе –
так на морозе к железу.
Губы саднят,
кровоточат,
когда ты не рядом.
Я утопаю по пояс в тебе.
Я по плечи.
По уши.
Полностью.
Ты зажимаешь в тиски
мягких ладоней.
Неправда, что время лечит -
время летит,
обесцвечивая виски.
(Столько минут
потеряла на эти строки.)
Ты убегаешь.
Уходишь.
Ты просто стоишь,
не повернувшись лицом.
За короткие сроки
ты вызываешь
тупое желание с крыш,
мимо балконов…
Щемящее чувство полета.
После – асфальта.
Щекой прижимаюсь – конец.
Ты
со стремительной
точностью
автопилота
разом меняешь
ритмичную
поступь сердец.
Ты – за секунду до взрыва.
А перед глазами:
Осень.
Река.
Облетевшее золото лип.
Пьяный таксист
с неисправными тормозами.
Маленькой девочки
тонкий пронзительный всхлип.
Ты прикасаешься.
Перезагрузка системы.
Старый процессор сгорел.
Опускаюсь на снег.
Я не умею прощаться,
особенно с теми,
кто слишком часто меня посещает во сне.

© Copyright: Пузик Маша, 2011

быть собой – это честно плакать в ее плечо,
забывать про все, и бог с ним, пускай печет -
ведь живут же и с осколочными в груди.
это повторять «не надо, не уходи»
вместо этих ваших «как-нибудь без нее».
без нее не выйдет – попросту загниешь,
как заблудший сын к ней приползешь к утру.
быть собой – это быть то мальчиком, то подру-
гой (по ходу пьесы поймешь) для ее родни,
для ее друзей-коллег. ненавидеть дни,
когда все не так, но руку ее держать.
провожать ее до дома, до этажа,
доводить до двЕри с чертбыпобрал глазком
(конспирация? наплевать!) и почти ползком
до кровати, скрипов-шорохов-божемой.
называть ее то мальчиком, то женой,
говоря о ней коллегам или друзьям.
ревновать ее к прохожим, когда нельзя
целовать ее при всех. сочинять стихи,
слава богу, до утра забывать их. и,
когда пальцы сводит в терпком параличе,
засыпать на загорелом ее плече.

© Copyright: Пузик Маша, 2011

Я люблю тебя огромным небом!
Я хочу любить тебя руками...
«Мураками» Светлана Сурганова

По-английски,
Не прощаясь.
Чтоб не плакать –
Улыбаюсь.
Как молитву –
«Мураками».
Я
Люблю
Тебя
Руками,
Всю –
Горячую,
Живую.
Больше, чем люблю –
Ревную:
К строкам песен,
Переплётам
Книжным,
К лестничным пролетам,
К электронной переписке…
Возвращаюсь.
По-английски.

© Copyright: Пузик Маша, 2009

Между нами - всё как обычно:
твой голод по утренним сигаретам,
Мой голод по Вечному Царству Света…
Наталия Аверина

твой голод по утренним сигаретам.
мой голод по утренним поцелуям,
по сонному голосу:
«как ты? где ты?
когда приедешь?»
я не ревную
тебя к окружающим.
понимаю,
мы слишком разные –
не чужие,
не порознь.
просто…
но обнимаешь -
все забываю.
и вроде живы,
и все как прежде:
стихи, фонтаны,
дрожащий мост над рекой
и руки
(до дрожи тоже).
но…
вдруг устанешь?
смогу я стать тебе просто другом?

© Copyright: Пузик Маша

Это цитата сообщения СТИХОЛЮБ Оригинальное сообщение

Весна

Ну, что, красотки,
кажется - Весна ?.

Я видел кошку
бьющую кота
под гай грачиный.

Ножик перочиный
достав,
строгает веточку пацан.

Уже, не ангелок.
Ещё, не хулиган.

Присматривать за ним
устанет скоро мать
и станет громко,
на весь двор,
кричать:

- Ииидиии дааамоооой...

Дай Бог, чтоб приходил...

Всегда!

Живой.

Чтоб, девочка его
однажды став женой,
могла кричать во двор
такие же слова...

И, чтоб, сосед, угрюмый,
подумал вслух:
Весна.

Александр Кандараков
[700x545]

Эта трапеза – поминальная.
Даже ты с роковых дорог
Мне его одного, дальнего,
Не вернешь, мой всесильный Бог!

Я ночами молюсь: отдай его,
Он отец мне, любовник, друг!
За него одного, давнего,
Я хоть выживу, хоть умру!

Ты молчишь, только сердце в крошево,
Да надежда равна нулю.

За него одного, прошлого,

Я всех будущих

Не люблю


Лисёнкова

Пускай весна еще завьюжена,
Но хочется [что в том зазорного?],
Чтоб на чулках – побольше кружева,
А на пальто – поменьше черного,

Тюльпанов в вазе и на платьице,
Пурпурней губ и ярче стрелочек,
Пятнадцать тысяч, что потратятся
На все мои девичьи мелочи.

Хочу сапожки из Италии,
Чтоб все от зависти заохали…

И сильных рук на тонкой талии,

Хотя… И талию

Неплохо бы.

Лисёнкова