Когда приедешь ты опять в знакомые места,
Увидишь, на Москве-реке нет одного моста.
Посмотришь, вспомнишь, был он тут, светился в темноте...
А люди - что? Они идут. Идут... по пустоте.
Идут троллейбусы, летят
машины в три ряда.
Им невдомёк что нет моста,
лишь звезды и вода.
Припомни наш последний день, последний самый час.
Тогда я так и не смогла твоих увидеть глаз.
И были в мире только пыль, ненастье, холод, мгла...
Мы попрощались на мосту...
И я - его сожгла.
Познакомьтесь с парочкой рецептов сырных закусок и намазок. Они будут очень актуальны к праздничному столу. Готовятся все очень просто. Главным ингредиентом в них является плавленый сыр.
ЧТО НУЖНО:
250 г очищенных вареных креветок
12 помидорок черри
150 г руколы
2 спелых авокадо
• сок 1 лимона
4 ст. л. оливкового масла
1 ст. л. бальзамического уксуса
• соль, свежемолотый черный перец
Готовила на ДР,очень всем понравился этот салат.
Кальмар-3 шт(отварить 3 мин,порезать соломкой)
Лук-1 шт(обжарить)
Яйца отварные-5 шт(измельчить)
Сыр-100 гр(натереть)
Родные мои — те, что на небесах, —
Меня охраняя, стоят на часах,
Меня охраняя и оберегая,
Мне выжить на этой земле помогая,
Заботой своей облегчая мне дни.
Не знаю, как делают это они,
Не ведаю, как это им удаётся,
Но чувствую я, что мне легче идётся,
Поскольку протянута издалека,
Откуда-то свыше родная рука.
Война идёт. Великое сраженье,
в котором — победить иль умирать,
и надо бы стрелять на пораженье,
а всех бойцов-то — пять. Всего лишь пять.
Пять девочек, молоденьких, весёлых,
не знающих об ужасе войны.
Пять девочек, за спинами которых —
надежда изувеченной страны.
Пять девочек — испуганные лица,
дрожь пальцев, сумасшествие сердец,
уставших суматошно в рёбра биться.
Пять девочек и комендант-храбрец.
…А зори здесь приходят точно в сроки,
лучами красят землю в алый цвет.
И кажется, война — она далёко,
и думается, будто её нет.
Как будто бы не здесь, не в этом мире
горит смертельный клич и бдит патруль.
Ах, девочки, ах, милые-родные,
куда же вы, куда — под стрёкот пуль?
Куда же вы летите с тихим криком
и с беспросветной горечью в груди?
Как будто бы из всей страны великой
для боя только вас смогли найти.
Как будто бы другим нельзя остаться,
Россию для грядущего сберечь.
Вам бы семью — детей любимых, мужа,
вам бы учиться — в школу, в институт!..
Ах, девочки, война другому учит —
бояться каждый миг, что нападут,
кричать, и плакать, и стрелять, и биться,
и задыхаться, и, закрыв глаза,
шептать бессильно-сдавленно: «Убийца»,
прекрасно понимая, что назад
не повернуть, и, боль глотая жадно,
встречать улыбкой горькой пулю-смерть.
И ненавидеть — тихо, беспощадно.
Так ненавидеть, как нельзя уметь.
Ах, девочки, ах, волосы из солнца,
войну оставьте, не идите к ней!
Как будто бы не знаете — придётся
для сотен жизней жертвовать своей.
Как будто бы не страшно и не больно
вставать и — напролом, в огонь и свист.
Ах, девочки. Останьтесь. С вас довольно.
Пускай других преследует фашист,
пускай другим залечивают раны,
пускай другие ловят пули в грудь.
А зори здесь приходят рано-рано,
как будто бы вас провожая в путь.
Ах, девочки, ах, узкие запястья!
Вас только пять — представьте, только пять.
И никому не хватит в мире власти,
чтоб вас — уставших, тоненьких — сломать.
И никому не хватит в мире силы,
и никому не хватит в мире зла,
чтоб вас — беспечных, юных и красивых —
похоронить. Ах, светлые глаза,
ах, горечь, затаившаяся в горле,
ах, пальцы, что сжимают автомат!
Вас только пять — отчаянных и гордых.
Нет. Нет. Не только. Целых пять солдат.
Вы можете сказать: «С меня довольно»,
уйти домой и выкинуть шинель.
Вы можете пожить вот так — спокойно,
не опасаясь смерти каждый день.
Вы можете вернуться к сну, к покою,
сбежать — никто не скажет: «Дезертир».
Вы можете вернуться к тихим зорям,
создать свой новый, свой прекрасный мир.
Троллейбус старенький, измученный зевотой,
Вращает сонное Садовое кольцо...
Не повезло, работает в субботу,
Но держится бедняга молодцом.
То медленно подкатит к остановке,
Откроет двери, нехотя скрипя,
То, удивляясь собственной сноровке,
Сорвется с места, бешено сопя.
Трудяга вычурных московских улиц,
Радеющий за легких чистоту,
Остаткам солнца ласкового щурясь
Плывет, степенно обтекая суету.
Его не беспокоят перебранки,
Гудки таксистов и свистки ГАИ,
Крутые сторонятся иномарки
Капоты берегущие свои…
Стекает день тугой осенней каплей,
Пора домой, работа позади.
И жерди-троллы, словно ноги цапли
Уставшие от долгого пути.
К полуночи, с трудом в депо добравшись,
Вздохнет украдкой: завтра выходной...
А в понедельник снова будет Вашим.
Троллейбус, очарованный Москвой…
Мне бы влюбиться в красивую женщину,
Лет двадцати восьми…
Славную, добрую, милую, нежную,
Умную, черт возьми!
Мне бы влюбиться и слушать игривый
Шепот ее в ответ.
Как талисман сохранять бережливо
Яркой помады след.
Мне бы влюбиться, а там куда выведет
Ветреная судьба.
На откровенье бессовестно выменять
Мед на ее губах.
Мне бы влюбиться до истовой одури,
Адреналином в кровь,
Чтобы гормоны, бесстыжие лодыри,
Взялись за дело вновь!
Мне бы влюбиться, но где, человече,
Женщину ту найти?..
Снег за окном, и в пурге бесконечной
Сбилась весна с пути…
[показать]Диета 5 ложек получила сумасшедшую популярность не потому, что ее пропагандировали звезды шоу бизнеса, а потому что она действительно работает.
Собственно это даже не диета, скорее это относится к советам по правильному питанию.
Тянется… тянется… нитью суровою ссучена
полулюбОвь наша, с полуразлукой закручена.
ни по размеру они, ни по силе не схожие…
что же бредем мы все дальше, случайнопрохожие?
что же не в силах ослабить мы рук притяжения,
словно надеемся выждать любви воскрешения?
но, позабыв про гордыню, не можем раскаяться
и остаемся… блуждать… и, несчастные, — маяться…
всё за клубком, нами спутанным, ходим покорные,
не прекращаются эти витки бело-черные…
чем же мы связаны, страстью случайною, сердцем ли?
тянется… тянется… наша любовь по инерции.
«сколько ни виться веревочке…» правила вечные…
мы же с тобой исключением стали обвенчаны…
веретено наше кем-то по-прежнему вертится…
не разбежаться никак… и обратно не встретиться…
Небо вышито звёздами белыми.
Млечный путь — по краям — в оборочках.
Знаешь, я на тебя смотрела бы неотрывно, безостановочно.
Знаешь, я бы твой голос, кажется,
весь впитала в себя, — ни капельки
не оставив другим; ромашками
прорастая в тебя, и знаками
изъясняясь в процессе действия,
неподвластного моей логике…
Я б из музык сложила лесенку
со ступеньками треугольными,
чтоб подняться к тебе и медленно
опуститься на землю с листьями
золотисто-осенне-первыми,
золотисто-осенне-чистыми.
Я бы всем твоим снам поверила.
Я бы стала такой, как хочешь ты…
…Знаешь, я на тебя смотрела бы неотрывно, безостановочно.
тебе очень идёт тёмно-синее
длинное платье с глубоким вырезом,
и рук обнаженно-изящная линия,
и взгляд чёрно-карий с насмешливым вызовом.
и кто рисовал твоё тело касанием,
уже никогда не забудет щемящее
предчувствие близости… и расставания,
где жизнь без тебя словно ненастоящая.
где пальцы запомнят скольжение нежности,
которой дыхание намертво схвачено,
где неумолим приговор неизбежности —
ведь разве не мне ты судьбой предназначена?
прольются дожди на ладонь неприкаянно,
смывая и запах, и цвет искушения,
и что между вами случилось нечаянно
всегда обрекается на непродолжение.
всегда обрекается на ощущение,
что кем-то придуман сценарий безумия,
в котором не наши с тобой отношения
стирает с листа бледный свет полнолуния.
и выйти из круга у нас не получится,
в каком бы не прятались мы полушарии —
ах, как по друг другу успели соскучиться
мои голубые… твои чёрно-карие!
и что это будет — цветение раннее,
а может деревья в нетронутом инее…
когда я тебя позову на свидание,
ты платье наденешь своё темно-синее.
Самые страшные люди — это люди самостоятельные, нашедшие в себе целый мир и этим миром увлеченные. У них уже нет потребности в каком-либо обществе. Они легко отпускают. Вы можете быть очень важны таким людям, но они не станут терпеть несчастье. Они просто уйдут.
Потому что люди со вселенной внутри ничего не потеряют. Не ждите, что они будут без вас страдать.
Самодостаточность — это подарок судьбы и проклятие одновременно.
Нет, рядом с ним не жизнь… какой-то бред…
пакую чемодан… финита ля…
изорванные в клочья восемь лет…
дорога от ноля до февраля,
где тот же ноль… на тумбочку ключи…
не звякнуть бы… не разбудить бы… спит…
смогу… уйду… ушла… уже… почти…
от вороха непонятых обид
обычных, женских… множеных на три…
от всепрощений, чччёрт бы их побрал…
ухмылка — что на ласки, что на крик —
взгляд волка… это даже не оскал,
страшнее… шаг за дверь… смогу… смогу!!!
…люблю…
— горячей плёткой по ногам…
сползаю по дверному косяку,
размазывая тушь по кулакам
до боли сжатым… снова ничего…
да чтоб его… да чтоб меня… да чтоб…
Нет, рядом с ним не жизнь… а без него…
и без него… не жизнь… хоть пулю в лоб…