Да кому я нужна со своим «не хочу»?
Не хочу убирать, не хочу мыть посуду.
Бедняку не нужна, не нужна богачу,
Никому. Но зато — не хочу и не буду!

Да кому я нужна? Я испорчена в хлам.
Не хочу ни невестою быть, ни супругой.
Захочу, разбросаю шмотье по углам,
А когда захочу, поиграю в прислугу.

Да кому я нужна? О таких говорят
«Непутевая» или «плохая хозяйка».
И мамаши пускай меня благодарят,
Что в себя сыновей не влюбляет лентяйка.

Никому, никогда, ничего не должна.
Мне слова эти стали практически гимном!
Да кому я нужна? Никому не нужна!
И какое же счастье, что это — взаимно!

Златенция Золотова

Прости меня, я не права… Я снова не права.
И провоцирую сама на резкие слова.
Наверно, Бог меня послал, чтоб сравнивая с ней —
Ты понимал, что потерял и всё вернул быстрей…

Мои эмоции — вулкан, цунами, водопад.
Тебя люблю, но что-то ты уже не очень рад…
Ведь я неправильно люблю, меняться не хочу…
А для меня ты — лучше всех… И мне не жаль ничуть

Что нас с тобой судьба свела. Награда ты моя!
А я — твой крест… Наказан ты присутствием меня
В твоей размеренной судьбе, что решена была…
А я влетела словно вихрь, иначе не могла…

И если силы нет терпеть, мой мальчик, не терпи…
Да и терпенье не спасёт… Спасение в любви.
Я не по Библии живу… Стараюсь, но увы…
И мне — до правильной жены, как Чили — до Москвы…

Но верю я ещё пока, что в искренности суть
И от любви я изменюсь… Когда? Когда-нибудь,
Когда достаточно её вольётся в жизнь мою,
Когда на колкости в ответ — прошепчешь «Я люблю…»

Примерных так легко любить, зелёный свет в пути…
Никто не хочет ими быть, но все хотят найти…
А я… Да что с меня возьмёшь? Во мне и тьма, и свет…
Но любят, знаешь, просто так, и в этом весь секрет…

«За что-то» — это не любовь, а выгодный союз.
И я всегда «любви» такой отчаянно боюсь.
Люби меня, как я тебя, светла ли я, темна…
А не сумеешь — значит, я для опыта дана…

Ирина Самарина-Лабиринт, 2016

Коротко о беженцах в Европе.

Выпивали на днях после катания на Чимбулаке с парой испанских товарищей. Говорили среди прочего об иммиграции, о сирийских беженцах и о том, куда исчезает старая добрая Европа.

Понятно, говорю я им, почему вы не приветствуете беженцев и прочих маргинальных иммигрантов — есть мнение, что от них безработица, преступность, наркомания и прочие радости. Но вы и вполне себе респектабельных и обеспеченных иммигрантов тоже не очень-то любите. Это-то почему?

А мне отвечают:

«Представь себе, Ержан, ситуацию. Вот у меня, например, у какого-нибудь пятидесятилетнего Игнасио, есть дом. В нем жили мои родители, и родители моих родителей, и их предки, и мои дети будут жить. И он не очень большой, но мне в нем уютно. И участочек при нем маленький, но я за ним всю жизнь ухаживал, и растут на нем миленькие такие цветы. И скамеечка стоит небольшая, я на ней кофе пью. А возле дома есть небольшой ресторан, и там я по вечерам пью вино.

А на улице, на которой стоит дом и ресторан, при Франко шли бои. И ресторан разнесло бомбой к чертовой матери. И его владелец потом ресторан отстраивал долго, а мой дед ему помогал. А до Франко была гражданская война. А до нее — Первая Мировая. А до нее — еще чертова туча всякой хрени и прелести, и так последние пятьсот лет. И только последние лет пятьдесят у нас более-менее спокойно.

Ни при Франко, ни во время всех этих войн мой дед, и его отец, и его предки в другую страну не уехали. Они не говорили «У нас террористы» — хотя были и террористы. Они не говорили «У нас диктатура» — хотя и диктатура была. Они не говорили «У нас война, а у вас войны нет, и поэтому мы идем к вам». Они просто жили. Растили цветы в саду. Строили дома и мостили камнем миленькие маленькие улочки. А когда их в очередной раз взрывала всякая сволочь — мостили заново.

И поэтому, когда вы приезжаете к нам, смотрите на маленькие рестораны и замечательные сады, говорите «Как у вас красиво, пожалуй, мы будем здесь жить» — вас никто не поймет. И не важно, сколько денег у вас в кармане, живете ли вы на улице в картонной коробке, или в огромном особняке. Никто не поймет, почему вы у себя сначала не постарались сделать все по-человечески. Хотя бы на своей улице и в своем доме. Без жалоб на обстоятельства и без высоких слов. Просто, так сказать, для себя".

Вы все мне не нравитесь. Ваше поколение, которое ездит в Вегас, сидит в интернете и хочет иметь все и сразу. Таинство брака разрушили не геи, а такие люди, как вы. Брак — это любовь, это ответственность. Лично я двадцать пять лет женат на чудесной импульсивной женщине. Да, бывают дни, когда я хочу ее сжечь, но я не делаю этого, потому что люблю ее… и это незаконно.

Однажды в Вегасе

Дождливый день. Точнее, семь утра.
И нет бы мне, «сове», поспать в охоту —
Я улыбаясь еду на работу,
Казавшуюся каторгой вчера.

Там, как всегда, обыденный бардак:
Планёрки, мат, поломки, нестыковки…
А я хожу в потрёпанной ветровке
И тихо улыбаюсь, как дурак,

В забытом эйфорическом хмелю,
Седой пацан с «раскатанной губою», —
И счастлив тем, что я любим тобою.
И счастлив тем, что я тебя люблю.

Александр Топчий

если б не войны, мы бы уже смогли
первые яблоки Марса собрать в карманы.
глупые дети старой, больной Земли
множат на теле язвы да копят шрамы.

взрывами множат, злобу потом таят,
в небо не смотрят — время ведь это деньги.
глупые дети сами возводят ад,
имя ему — стартапы, дедлайны, рейтинг,

куча больших, ненужных, паршивых слов.
космос над нами высится, космос вечен,
только подумайте, Юра ведь был готов
жизнь положить за космос, но скоротечен

миг просветленья высшего, человек
ползать рожден и сам обрезает крылья.
так половина вышла, пройдет и век
полный пустого карканья и бессилья,

лайнеры будут падать, война греметь,
тихо сржавеет памятник Байконура,
кто-то его однажды снесет на медь…
Юра, прости.
мы все проебали, Юра.

Пряша

Весенний разговор

Шагает по лужам, сквозь челку глядит на весну,
После третьей банки решается на разговор с Богом.
Небеса, отходящие было к вечернему сну,
Внезапно разбужены ее яростным монологом:

«У меня пятый месяц всё просто трещит по швам!
Муж зовет самодуркой! Развалились последние сапоги!
Я не ем ни черта, не худею ни на килограмм!
Мама в трубку захлебывается — где, мол, твои мозги!

На работе все меня норовят нагнуть!
Думаешь, это всё — шуточки, ерунда?
Думаешь, это всё можно с улыбкой перешагнуть??"
И Господь отвечает:
«Да».

Сворачивает на Чистопрудный, жалуясь Небесам:
«Единственный друг не отвечает на эсэмэс,
Пусть тогда и свои проблемы, дурень, тоже решает сам…» —
переводит дыхание, поддержки ждет у Небес, —

«подралась в электричке, в отделении был скандал.
Проиграла сама себе в «Города».
Разве Тот, на кресте, за такую кретинку страдал?
И Господь отвечает:
«Да».

Смотрит под ноги, по Мясницкой упрямо шагая вниз,
И твердит: «Даже жить не хочется иногда!
Думаешь, слабО мне сейчас — на карниз?»
И Господь отвечает:
«Да».

Запрокинула голову вверх, шарит взглядом по облакам,
Говорит: «Ничего не прошу, только дай ответ —
С теми, кому уже не слабО, — суждено еще встретиться нам?..»
И Господь отвечает:
«Да».

Курская Дана

На парковке.

На парковке у магазина
Наблюдала такую картину,
Припаркована с краю машина,
Небольшая Лада Калина.
К ней подъехал шикарный Лексус
Из него вышел парень красивый
Он машину свою обходит,
Подав руку даме учтиво.
На парковку шагнула дива,
Поправляя помятое платье,
Томный взгляд, грациозна, красива
Знать машина служила кроватью.
С неё спутник глаз не спускает
Обнимая целует страстно
Она, впрочем, не возражает
Понимая свой статус прекрасно.
Дама села в свою Калину
Он поехал своей дорогой
Им хватило адреналину
А в семье отдохнут немного.

От чего-то мне стало грустно,
Слишком ясной была картина
Не является парню женою
Та хорошенькая дивчина…
…
Я с окошка чужой машины
Провожала любовников взглядом
И при этом моя машина
На парковке стояла… рядом…

Свидетельство о публикации №114100102436

Наталья Шмыгун

Чашка кофе.

Я день свой начинаю с чашки кофе
Который так любили мы с тобой,
Был твой уход подобен катастрофе,
Что, не щадя, разрушила любовь.
Я кофе пью из той же самой чашки,
Которую ты мне дарил любя,
В моем шкафу висят твои рубашки
Висят рубашки… только нет тебя.
Я кофе пью и душу рву на части
А как не рвать… где взять на это сил?
Скажи мне, милый, ты сегодня счастлив?
С той женщиной, к которой уходил?
Часы летят, меняя дни на ночи,
Года бегут неведомо куда,
Здесь, дома, подрастает наша дочка
Моя отрада. радость и звезда!
Моя тоска не раз замрет на вдохе,
Когда утрами память теребя,
Я день свой начинаю с ЧАШКИ кофе,
Которую ты мне дарил любя.

Ласточкина Надежда

Навряд ли дождусь эту женщину снова
Она далеко за осенним туманом.
И прошлое, нежное, тихое слово
Мне вовсе не кажется страшным обманом.

Порою цепляют меня передряги
Не сразу отдышишься слишком уж цепки
Снега убегают, сбегают в враги
А встречи все реже, а встречи так редки.

Что я забываю мучительный облик
Который когда-то мне грезился жутко
А как хорошо забежала бы в полдень
Так просто, в порыве, зашла б на минутку.

И прошлое, нежное, тихое слово,
Которое долго купалось в тумане
Опять прошептала бы снова и снова
Уже без обмана, почти без обмана.

Навряд ли дождусь эту женщину снова…

Автор неизвестен

Меня вот что прикалывает: Европа, ходившая по маленькому за портьеры залы и придумавшая духи лишь бы забить собственную вонь, превратившая военную морскую службу в пиратство, вырезавшая только в одну Варфаламеевскую ночь более 40 тысяч гугенотов, уничтожившая цивилизацию майя и разорившая Константинополь, развязавшая за последние три столетия все войны на европейском континенте, применившая иприт в первую мировую войну, придумавшая концлагеря и газовые камеры, сжигавшая Хатынь, Побуж, Красуху, Колодезки и сотни, а, может быть, и тысячи других славянских деревень в Великую Отечественную, вырезавшая красные звезды на телах Советских военнопленных, возродившая марши ветеранов Ваффен С С, узаконившая однополые браки, половое «воспитание» детей младших классов и ювенальную юстицию, толерантность, антисемитизм и русофобию и т. д., и т. д., и т. д. — оказывается, цивилизованная, а мы — варвары. Не знаю как кому, но мне такие европейские «ценности» и такая «цивилизация» на хрен не нужны!

Андрей Водолазский

Слёзы дождя по крышам.
— Слышишь меня? — Не слышу.
— Помнишь меня? — Забыла.
Разве у нас что-то было?
— Как ты живешь? — Нормально.
Дети, семья. Банально.
Только собака, бывает,
Смотрит и всё понимает.
Смотрит и тычется носом:
«Вот моя шерсть. Под слёзы.
Вот моя лапа. В награду.
Ты не грусти, не надо».
В каплях дождя по крышам
Слышу. Всегда тебя слышу.
Помню тебя. Как и раньше.
Снова ни тени фальши.
Снова прошу у неба:
Счастлив будь, где бы ты не был.
Я же дождём по крышам:
«Помню тебя. Слышу.»

Наталья Староверова

И всё-таки Апрель…, пусть пасмурно-холодный,
И грязный, словно пёс, живущий во дворе,
Ненужный никому, и ни на что не годный,
Тоскующий с дождём по ласковой руке.
А снег ещё лежит, разбитый и колючий,
Сжимаясь в мрачный ком, весь в язвах талых пор,
И синий звон пока заляпан серой тучей
От краешка земли, до Воробьёвых Гор.
И всё-таки Апрель… — ветра уже теплее,
Несут с собой стрижи все запахи морей,
И акварель вот-вот прольётся на аллеи,
И скроет зелень трав печаль пустых полей.
Проснулись ручейки, но спит река как прежде,
Стеклянных одеял всё тоньше влажный край,
И лес ещё пока не облачён в одежды,
Которые ему сошьёт портняжка Май.
На окнах по-утру морозная прохлада
Пускай ещё не раз царапнет белизной —
Взмах крыльев мотылька рождает вдох торнадо…
Так и прилёт грачей взрывает мир ВЕСНОЙ!
Заметно день длинней, и пахнет наважденьем,
И, кажется — листва пробьётся, только тронь.
Слизнёт котлету пёс, и тявкнет с наслажденьем…
— Дай лапу мне, Апрель, и носом ткнись в ладонь.

Сказоч-Ник

Попробуй всё это покинь,
Когда такая сверху синь,
Когда такой стоит галдёжь,
Коль утром по лесу идёшь,
Когда такой накал страстей
Средь птиц небесных всех мастей,
Что сразу ясно: все под ним,
Под небом заняты одним -
Устройством гнёздышка, жильём.
О нет, не дамся я живьём,
И не покину этот свет
В ближайшие сто тысяч лет.

Лариса Миллер

Отболи. Пожалуйста, отболи.
У меня нет сил закусывать и терпеть.
У меня нет сил выглядывать свет вдали,
И на скалы сели все корабли -
Не успеть ни выжить, ни умереть.
Дай уже хоть как-нибудь отболеть.

Перестань. Пожалуйста, перестань.
У меня нет сил смотреть на тебя во сне,
Видеть в каждой капле, во всех местах,
И в тетрадных - чистых совсем! - листах.
Рюкзаком носить тебя на спине
С каждым днём сложней, тяжелей, больней.

С каждой ночью - тяжестью всей Земли, -
У меня нет сил держать её на плечах.
Мне не надо даром такой любви.
Корабли окуклились на мели,
Променяв морское на три ручья,
Их уже и штормом не раскачать.

Отболи. Пожалуйста, отболи.
У меня нет сил
Потебе
Скучать.

alter-sweet-ego

Злость

Мне говорят,
качая головой:
«Ты подобрел бы.
Ты какой-то злой».


Я добрый был.
Недолго это было.
Меня ломала жизнь
и в зубы била.
Я жил
подобно глупому щенку.
Ударят —
вновь я подставлял щеку.


Хвост благодушья,
чтобы злей я был,
одним ударом
кто-то отрубил!


И я вам расскажу сейчас
о злости,
о злости той,
с которой ходят в гости,
и разговоры
чинные ведут,
и щипчиками
сахар в чай кладут.


Когда вы предлагаете
мне чаю,
я не скучаю —
я вас изучаю,
из блюдечка
я чай смиренно пью
и, когти пряча,
руку подаю.
И я вам расскажу еще
о злости…
Когда перед собраньем шепчут:
«Бросьте!..
Вы молодой,
и лучше вы пишите,
а в драку лезть
покамест не спешите», —
то я не уступаю
ни черта!
Быть злым к неправде —
это доброта.


Предупреждаю вас:
я не излился.
И знайте —
я надолго разозлился.
И нету во мне
робости былой.
И —
интересно жить,
когда ты злой!
(1955)

Евгений Евтушенко

ГОД ПРОШЕЛ...ДВЕНАДЦАТЬ ДЛИННЫХ МЕСЯЦЕВ...
За окном холодный ветер
бесится,
Снег, что утром лёг,
сдувая с крыши...
Я скучаю по Тебе.
Ты слышишь?
Триста шестьдесят пять дней
отчаянья
Встретиться в толпе с тобой
нечаянно,
Ждать, что позвонишь
или напишешь...
Я скучаю по Тебе.
Ты слышишь?
Долгие часы ночной
бессонницы...
Ветер бьёт в колокола на звоннице
храма.
Крест не даст солгать
нательный -
Я скучаю по Тебе
смертельно!

Немного нужно человеку.
Совсем немного.
Два добрых слова,
Чтобы прочь ушла тревога,
Улыбка встречного,
Горящее мгновение,
И нежных рук всего одно прикосновение.

Немного нужно человеку.
Совсем немного.
Из дальних мест
Домой ведущая дорога,
Вязанка дров,
Чтобы согреть очаг холодный,
Ночной покой,
От страшных снов свободный.

Немного нужно человеку.
Совсем немного.
Чтоб пёс, хвостом виляя,
Встретил у порога,
Чтоб свежий ветер в жаркий день
Навстречу дунул
И чтобы кто-то о тебе
Хоть раз подумал.
Немного нужно человеку...

Илья Резник

Ты говоришь,
в России снова дождь,
И небо в клочья порвано грозою.
А здесь тепло. Днем тени не найдешь -
Так светит солнце. Но оно чужое.

Ты говоришь, в России жизнь – тоска,
А здесь повсюду радостные лица,
Но почему-то ломит у виска,
И так по-русски хочется напиться.

Здесь все красиво, ярко, как в кино,
И ночь переливается огнями,
И люди здесь добрее наших, но
Я так скучаю по тебе и маме.

Ты говоришь, мне очень повезло?
Какой бы мерой мерить то везенье…
Отдать бы все за губ твоих тепло,
За тяжесть твоего прикосновенья.

Вчера была в горах. Туман… Река,
Где гризли ловят рыбу. Там красиво…
А мне наш город снится, и закат,
И над рекою плачущие ивы.

Ты говоришь, в России снова дождь,
И я его так ясно представляю!
Глаза закрою и мечтаю, что
Лицо ему под капли подставляю.

Елена Ярош

Это цитата сообщения Topbot Оригинальное сообщение

Жизнь Донецка в фото

Снимала не специально. Так, по ходу жизни.
Вначале немножко букав. Можно не читать.  Жизнь в Донецке  берет свое. Людей все больше, машины гудят. На рынках толчея. В маркетах почти все кассы работают. Хотя людей по виду не так много, как до войны. Надо сходить в час пик, посмотреть...
Продукты все время меняются. Только найдешь что-то интересное и вкусное, оно оп и пропало. Обидно до слез)))

Сегодня встретила женщин в нашем подъезде, приходили квартиру смотреть. Продается. Хозяйка - укропка, возвращаться   не будет. Она в Киеве хорошо устроилась, керует чем-то там.  Донецкие везде рулят. Зря кто-то думает, что он нас можно избавиться)))

Они мне не сказали цену, только что дорого... А оформить - это без проблем, выезжать в Украину даже не надо.

Из коммунальных - всё есть. Транспорт ходит. Людей в нем очень много. Цены дешевые.

Цены на продукты те же. Свинина упала сильно - 230-250 рублей. Говядина, наоборот, выросла - 350 рубл. Курятина - 100-150 рубл.
Капуста молодая - 100, огурцы 100-130. Картофель молодой - 100. Все в рублях.

Я очень люблю кукурузные хлопья. Заливаю кипятком, немного,  через пару минут добавляю творог. Могу это есть три раза в день. Так вот с хлопьями были проблемы. Их привозили мало и быстро разбирали. А теперь открыли производство у нас где-то. Чему я очень рада. Продают на развес))) И дешево - 80 рубей за кг.

...Читать далее

источник - natamax  [показать]
[1 ссылок 117 комментариев 3406 посещений]
читать полный текст со всеми комментариями