Любовь, мой друг, не строится на лжи.
(Гнилой фундамент – дому не основа)
Спроси сто раз, и я отвечу снова:
Любовь – дар божий, им и дорожи.

Духовно слеп корыстный человек,
Душою беден без любви и веры.
Ты ради денег, славы и карьеры
Не предавай любовь свою вовек.

Ведь не спасут ни деньги, ни враньё,
Не дай-то бог всерьёз её обидишь!
Любовь уйдёт, и ты, мой друг, увидишь,
Как всё теряет смысл без неё.

08.02.2016





© Copyright: Юлия Вихарева, 2016

Дилемма

Юлия Вихарева

Она была не очень-то красива,
Других ничем не лучше, не умней,
И он не понимал, какая сила
Его тянула, как магнитом, к ней.

А главной сутью этой личной драмы
Являлся «незначительный пустяк»:
Она была чужой, замужней дамой.
Он был закоренелый холостяк.

Родители сочувственно молчали.
Друзья крутили пальцем у виска.
Он плохо спал. Бессонными ночами
Его точила чёрная тоска.

Он нервничал. Худел. Курил помногу.
Напился с горя пару раз «в дугу».
В мозгу вертелось: «Брось! Побойся бога!»,
Но сердце отвечало: «Не могу…»

А дальше всё - по замкнутому кругу,
(Где плёлся он пешком, не на коне.)
Она жила, по-прежнему, с супругом,
Но не гнушалась встреч на стороне.

Но даже в те короткие свиданья
Вздыхала, будто чувствуя вину:
Что, мол, негоже ей, приличной даме…
Что, мол, семья и статус на кону…

И как-то раз она, при тайной встрече,
Сказала, что настроена всерьёз.
Устроила ему прощальный вечер -
Надрывный, полный горечи и слёз.

«Попали в сеть любовной паутины…»
«Страданье врозь - таков судьбы удел…»
Он тёр рукой трёхдневную щетину
И хмурил лоб, и тупо в пол глядел.

А позже встал, не проронив ни звука
Поплёлся вдаль, наткнулся на скамью.
И вслед ему, заламывая руки,
Она кричала что-то про семью…

Сел. Затянулся жадно сигаретой.
Подумал вдруг: "Любовь - и смех, и грех…"

Вот почему (никто не дал ответа...)
Вокруг полно свободных, милых, светлых,
Красивых, умных, верных, но при этом
Нас то и дело тянет не на тех?!

Люби меня. Пожалуйста, люби! –
Как любит свет проснувшийся подснежник,
Как любит небо ветер безмятежный,
Что утром в окна радостно трубит.

И буду я… И буду я в ответ
Любить всем сердцем – преданно и честно.
А по-другому мне неинтересно.
А по-другому не умею, нет.

Пускай любовь настигнет разом, вдруг! -
Как дождь весенний, хлынувший лавиной.
Ведь невозможен полу-дождь, мой друг?! -
Вот и любить нельзя наполовину.

14.03.2016


© Copyright: Юлия Вихарева, 2016

Вдруг встали стрелки у часов,
Скорбя в тиши о дне вчерашнем,
И дом, закрытый на засов,
Затих торжественно и страшно.

Затих камин, а в нём, в золе,
Три обгорелых хворостины;
И стол (и ваза на столе)
В пустой нетопленой гостиной;

И джем на кончике ножа,
И чай на дне в фарфоре нежном,
На кресле - брошенный пиджак,
На стуле шаль - комком небрежным.

Но дом дышал (вчера ещё!),
Как чрево тёплое, живое:
О чём-то споря горячо,
В нём за столом сидели двое.

Часы на полке били в такт
Словам - размеренно и зычно.
Но что-то вдруг пошло не так...
Не так, как в доме шло обычно.

Вдруг он вспылил. Она, дрожа,
Сказала что-то со значеньем.
И джем на кончике ножа
Застыл над вазочкой с печеньем.

Вдруг с плеч на стул упала шаль,
Задребезжала с чаем чашка,
Когда ругаясь и спеша
Он в сумку стал пихать рубашки.

Забыв пиджак и портсигар,
Он вышел вон и хлопнул дверью.
И дом почувствовал удар,
И дом почувствовал потерю.

А вслед за ним ушла она,
Плеснув воды на хворостины.
Затух камин, и тишина
Повисла тягостно в гостиной.

И встали стрелки у часов,
И омертвели разом вещи,
Когда в тиши дверной засов
За нею лязгнул так зловеще.

Лишь дождь, за окнами скорбя,
Стучался очень-очень робко
В тот дом, что в первый раз себя
Почувствовал пустой коробкой.

23.03.2016


© Copyright: Юлия Вихарева, 2016

Да пошло бы оно всё к чертям собачьим!
Этот город – не город, а так, дыра…
Эти хмурые лица и этот мальчик,
Что стоит в переходе метро с утра.

Я шагаю, как будто не замечая,
Будто вовсе не вижу (в который раз!)
Светло-русых кудрей над его плечами
И пронзительных, с лёгким прищуром, глаз.

Вот худой подбородок, прижатый к скрипке.
Вот печальный изгиб приоткрытых губ…
Но для музыки этой надрывной, зыбкой
Переход так ужасен и пошло-груб!

Люди мимо проходят. Футляр в сторонке,
И никто не кидает в него монет.
Страшный марш каблуки отбивают звонко,
Всхлипы плачущей скрипки сводя на нет.

Вдруг встаю рядом с ним. И ещё поближе.
Просто слушаю музыку и молчу.
Душат слёзы (почти ничего не вижу) -
Я одна аплодирую скрипачу?!

Люди, люди, нельзя ли чуть-чуть потише!
С губ срывается возглас: - Вот здесь, сейчас
Для кого ты играешь? Никто ж не слышит!
И скрипач улыбается мне:
- Для Вас.

11.04.2016


© Copyright: Юлия Вихарева, 2016

Так бывает. В семье капризы,
Делят двушку с котом в придачу.
А соседка, бабуля снизу,
Покупает бинты на сдачу.

Так бывает. На платье дырка,
Нет ребёнка, почти лет восемь.
А какая-то дура — Ирка,
Улыбается, дочку бросив.

Так бывает. На сердце шрамы,
Веришь только нелепым слухам.
А у Светки, давно нет мамы,
Но она не упала духом.

Так бывает. Живёшь на свете,
Лечишь чаем свою простуду.
А из детского дома — дети,
Ждут от жизни любви и чуда.

И опять в этом мире странном,
Ищем вечно изъяны в звездах.
Мы не ценим мгновенья. Рано.
Но когда-нибудь станет поздно.

Ангелина Болотская

Еще стрелу из колчана
Не вынул злой волшебник случай.
И черной молнией летучей
Не поразила нас она.

Еще в объятия к беде
Нас не швырнула злая сила.
И цепь, что нас соединила
Еще не порвана нигде.

Еще разлука и тоска
Не наступает нам на пятки.
И все пока еще в порядке.
Все хорошо еще пока.

А вдруг нам жизнь и впрямь дала
Отсрочку эту и поблажку?
Но тетива уже внатяжку.
И заготовлена стрела.

Алексей Иващенко

В гамаке-с

"Иваси"

Как приятно лежать в гамаке-с,
Полосатом, как старый матрас,
И на собственной левой руке-с
Сладострастно давить комара-с.
И с природой дышать в унисон.
И тайком, сквозь шатёр бузины,
Любоваться на послеобеденный сон
Близлежащей в шезлонге жены.

Ну, а может его… не давить.
Вдруг в осоке, в ближайшем пруду,
Он успел уже гнездышко свить
И дитям добывает еду.
Не сиди ты комарик на мне,
Хоботок от руки оторви,
Полети и пропой близлежащей жене
О моей бесконечной любви.

Ты скажи ей, что я был неправ,
в позапрошлую среду, когда
Дерзко нормы морали поправ,
Сладострастно глазел не туда.
Что, конечно, я был дураком,
Но не век же гореть мне в аду,
Лишь за то, что невинно водил хоботком,
Ничего не имея в виду.

Ты уж ей погуди, позвени
На мужскую посетуй судьбу
А потом от меня лобызни
Прямо в нежную жилку на лбу.
Врочем. если её разбудить, —
Нас обоих неверно поймут.
Так что неча далече за смертью ходить,
Погибай непосредственно тут!

Алексей Иващенко

Когда б любовь моя была
Слаба, как свечка, и мала-
Ты б никуда уйти не смог,
И огонек ее берег!
И в продолженье многих лет,
Дрожал: вот-вот погаснет свет!
Но ведь она же не свеча,
Она, как солнце, горяча,
И потому, наверно, ты Не знаешь страха темноты…
Уходишь ты теперь к другой,
Любовь, как солнце над тобой!

Не важно..

Забыты пароли, закрыты страницы
Уже перестали друг другу мы сниться
Совсем не считаем минуты до встречи
С другими проводим и утро и вечер
Не важно уже, что сказал и сказала
И ревность не колет отравленным жалом
Забыт аромат и духов и парфюма
И песня знакомая… Нет, не кольнуло
Другие мелодии душу тревожат
Мурашки не те пробегают по коже
Дожди по-другому в окно барабанят
Иные надежды, мечты и желанья
Бывает, шепнет «позвони», скверный чертик
Но нет номеров, все давно уже стёрты
И только ночами бывает приснится
Забытый пароль от ненужной страницы…

Ника

О, как красива эта женщина
И как уверена в себе.
Так не преступна и божественна,
Идет с улыбкой по судьбе.
Она умна, она начитана,
Над жизнью птицею парит.
А как умело говорит она,
Как безупречен внешний вид!
Быть слабой или слишком
взвинченной
Ей просто не позволит чин,
Явление для нее обычное-
Внимание и восторг мужчин.
Но вот она приходит вечером
В уютный быт к себе домой
И остается просто женщиной,
Уставшей и такой земной…

Анастасия Овсиенко

Он не любил. Я знала, но надеялась,
Наверное, на чудо. Не сбылось.
Я, как мечту, его в себе лелеяла,
Но в нем любви взаимной не нашлось.
Я верила ему, как в Бога верила,
Ждала, что он вернется. Но зачем?
И комнату шагами нервно мерила,
Лишь ощущая холод серых стен.
Он приходил. Когда хотелось нежности,
И я поила ею до краев,
Тонула в нем, как в море неизбежности,
Вернее билась рыбою об лед.
И кто виновен в этой грустной повести?
Я избрала сама такой удел.
Проблема здесь совсем не в чьей-то совести.
Он не любил. Он просто не умел.

Светлана Чеколаева

О себе

Когда теряют цвет знакомые предметы,
Становится никем очередной герой,
Срываются стихи проклятием поэта
И на губах горчат осиновой корой.
А если я лучом скольжу по тротуарам,
Решая без труда любую из дилемм,
То никаких стихов не нужно даже даром:
Я счастлива. И мне не пишется совсем.

© T.Kostopulu

Татьяна Костопулу

Дочитывай роман

Дочитывай роман. Не смей на полуслове
Захлопывать его под тяжестью минут.
Нет горя-от-ума. Нет горя-от-условий.
Не вздумай горевать, когда тебя не ждут.

Не вздумай рвать листы, их комкать и увечить,
Не смей на злобу дня сжигать зачатки книг.
Беснуешься не ты. И как бесчеловечен
Тот бес, что променял на вечность этот миг…

Дочитывай роман. Смеяться или плакать,
Но жить, ты слышишь, жить — вот праведный удел!
Я выжила сама. Но в человеке мякоть
Над косточками лжи — везде, везде, везде…

Известно наперёд, как часто ты бессилен,
Судьба — царица тайн, не любит крыс и плакс.
Да кто нас разберёт! Мы — пленники извилин…
Но книгу дочитай. В ней пишется про нас.

Татьяна Костопулу

Я так устала

Послушай, милый, я так устала
От всех «Прости» и «Начнём сначала»,
От бесконечной ходьбы по кругу,
От лжи… себе, остальным, друг другу…

От недостатка тепла в апреле,
От жажды света в конце тоннеля,
От чьей-то зависти и корысти
И от навязанных лживых истин.

Я так бы справилась в одиночку,
Но мало духу поставить точку,
А не злосчастную запятую,
Чтоб снова даром. зазря. впустую…

И по шаблону: «Прости» — «Прощаю»,
Вискарь со льдом вместо чашки чая…
Но не спасает… Не лечит время,
Когда проводишь его не с теми.

© Любовь Козырь, 2016

«Я доволен своей судьбой. Я был со своим народом и переживал то, что переживал мой народ». Так сказал через много лет бывший рядовой Великой Отечественной войны, простой русский солдат, взявший Берлин, Лев Николаевич Гумилёв. Человек, полжизни проведший в тюрьме и ссылке по большому счету лишь за то, что был сыном своего отца, расстрелянного поэта - Николая Степановича Гумилева, вся вина которого заключалась в том, что он, дорожа честью русского офицера и дворянина, отказался стать доносчиком.

«Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово…»

Так писала Анна Ахматова, мать Льва Николаевича, сотни часов проведшая перед тюремными стенами, пытаясь узнать о судьбе сына. Для них обоих спасти русский мир, сохранить русское слово — было задачей несравнимо более важной, чем все личные горести. И не только для них. Сярати (Антон Петрович) Пырерка — первый в истории ненецкого народа ученый-филолог, создатель письменности ненецкого языка и первых переводов на него произведений Пушкина, ушел добровольцем на фронт и погиб на защите блокадного Ленинграда, на защите русского языка. И не только он. Многие. Нет им числа.

Крохотный народ, проживающий в Сибири, тофалары, отправил на войну всего 54 добровольца, 54 охотника и кормильца семьи. Вроде бы совсем немного. В сравнении с другими народами. Но для тофалар это был поступок беспримерного мужества. Они знали, что если охотники не вернутся живыми, у народа нет шансов продолжить свое существование, некому продолжать род… Две трети охотников не вернулись…

Когда фашисты, пытая партизана, схваченного в лесах под Ленинградом, методично повторяли ему «кто ты?», он, сплевывая кровь и глядя на них азиатскими татарскими глазами, продолжал отвечать: «Я — русский». Я понимаю его. Я понимаю — почему… Я горжусь тобой, дядя, родной мой, вечная тебе память…

Вспомним тех, кто в небе внемлет всем речам между людьми,

Защитивших эту землю и полёгших в ней костьми:
Бородатых и безусых, ворчунов и остряков,
Украинцев, белорусов, осетин и остяков,
Телеутов, кабардинцев, эрзя, вепсов, чувашей,
И тувинцев, и даргинцев, латышей и талышей,
И киргизов, и таджиков, и узбеков, и татар,
И калмыков, и кумыков, и башкир, и тофалар,
Якутов, азербайджанцев, ненцев, энцев и армян,
Нивхов и табасаранцев, и евреев, и цыган,
Удэгейцев, хантов, коми, и казахов, и грузин,
И других, которых помнит поимённо Бог один…
В дни победного парада там, пред Ним — в одном строю
Все, кого враги когда-то звали РУССКИМИ в бою.

Эльдар Ахадов

Нужно убедить себя в том, что в этом разрыве есть огромная красота, что такие истории нужно останавливать на самом взлете, чтобы не переживать отката, понижения температуры, первой капельки пустоты и скуки в глазах. Я потом смогу внутренне гордиться, что у меня была такая история и что у меня хватило сил прервать ее. Только страсть и нега без всяких полуостывших гарниров. Вот она — добыча, с которой нужно уметь уйти, пока жизнь не отобрала ее и не превратила в прокисшее: «Да, но», «Нет, но», «Возможно», «Вероятно», «Поживем, увидим». Что будет больнее всего? Нужно просчитать сейчас. Удержать себя от возвратов, посещений, звонков.

Мария Голованивская

Старый дом

"Я спросил у ясеня" из стихотворения Владимира Киршона

Сделаны из ясеня светлые балясины,
гладкие, точеные, с накладной резьбой.
Лестница дубовая — прямиком в столовую,
скрипнет половицею тихо под ногой.
Я спросил хозяина дома на окраине:
«Как давно купили Вы загородный дом?»
Очень настороженно на визит непрошеный
он сказал: «Три года как мы осели в нем.
Дом стоял заброшенный, ставни перекошены,
старая развалина, а не особняк.
И под паутиною — тумбочки старинные,
всюду запустение, хаос и сквозняк».
Что-то сокровенное защемило сердце мне,
в этом доме вырос я и родился здесь.
Детство вместе с ливнями здесь прошло, счастливое,
сказками воспитано, полное чудес.
С тех времен итожу я — сто дорог исхожено,
рано попрощался я со своим гнездом.
Но какой-то силою труднообъяснимою
тянет меня в прошлое мой родимый дом.
Вниз ведут до выхода светлые балясины,
гладкие, точеные, с накладной резьбой.
«Как вернуться в прошлое?, — я спросил у ясеня.
Подскажи, как встретиться мне с самим собой?

Антания

Что в жизни главнее?...

Что в жизни главнее всего? Для кого-то
Карьера, работа, заботы, долги.
Кого-то волнует до липкого пота,
В какой он усядется автомобиль.

Кого-то смущают сибирские кошки,
Кому-то не жить без персидких ковров,
А кто-то не может ни дня без окрошки,
А самый способный- богат и здоров!

Я тоже когда-то (не стану лукавить)
Жила суетливо: зарплата, долги…
И где мне купить? И куда мне поставить?
И модные ли у меня сапоги?

Я стала другой. Почему, непонятно.
Наверное, время меня исцеляет.
А главное в жизни- те жёлтые пятна,
Которые солнце по стенам бросает

Cквозь окна. И день начинается новый.
От кофе пытаются сны увернуться.
Мне кажется жизненно-важной основой
Простое желание-утром проснуться…

Елена Винокур

Вся наша жизнь..

Вся наша жизнь-короткий вскрик струны:
Недолго позвенит и оборвётся.
Без нас прольётся жёлтый свет луны
Или пробьётся робкий лучик солнца.
Вся наша жизнь-пронзительный аккорд.
И он (по неизведанным причинам)
Быть для кого-то может чист и твёрд,
А для кого-то может быть фальшивым.
Вся наша жизнь- стремительный полёт
В тревоге, в суете, в смятенье.
Любовь и горе. Оттепель и лёд.
Чередованье света с тенью.
Мы вырвем фотовспышкой эпизод,
Замрём на миг, который вечность тянется.
Всё станет пеплом. Ветер унесёт.
И только фотография останется.

Елена Винокур