я люблю тебя, слышишь? касаюсь губами виска.
слишком тонкая венка забьется одышливым пульсом
я купаюсь в любви, как купаются в ванночке пупсы -
в белоснежных рубашках, с отточием вместо пупка.
в теплой шапке навырост, в чужих сапогах не в сезон,
с беспредельною нежностью слушаю тихие тоны,
рассыпаю с ладони горчащие сыром крутоны,
и целую, целую, целую тебя.... выбираю резон
убедительней, чтоб задержаться на вечность,
и стоять, и молчать, и курить, задыхаясь, одну за одной
говорить - тебе с ней будет трудно, вот с этою мной,
говорить - тебе с ней будет, горько, и я это знаю, конечно
я люблю тебя, слышишь? касаюсь губами руки.
отзываешься болью в одном из оглохших предсердий,
мы поедем с тобой этой осенью не в кабо верде,
мы поедем с тобой по излучине старой реки,
и построим наш дом, пышный сад разобьем по соседству,
и я вдруг стану старше, и тише, мудрее быть может, а ты
наконец-то сумеешь расслышать среди суеты:

я люблю тебя, милый. люблю тебя, слышишь? люблю.

Марта Яковлева

Это цитата сообщения Варфоломей_С Оригинальное сообщение

Искать тепла...

На тонких ветках изморозь с утра,
Осенний день прощания короче,
Тепло уходит, холоднее ночи...
Твоих шагов не слышать лишь вчера
Так было просто. Призрачен покой.
Забытый зонтик у закрытой двери -
Всего лишь повод вспомнить о потере.
Зима все ближе, ледяной рукой
Виски покроет снегом и никто
Искать не станет повод встречи лишний,
Тепла в ушедшем лете...Только слышно
Слепая память мнет в руках листок
И видно - пса разорванным пальто
Под фонарем пригрел замерзший нищий...

--------------------------------------------

Тепло уходит//Твоих шагов не слышать//Так было просто
Забытый зонтик//Всего лишь повод вспомнить//Зима все ближе
Виски покроет снегом//Искать не станет//
Тепла в ушедшем лете//Слепая память





© Ирина Голованова
[540x421]

Это цитата сообщения Варфоломей_С Оригинальное сообщение

Листья - письма

В промозглой тишине пустует лес,
И редко забредающий прохожий
Навряд ли ждет от осени чудес,
Но, ссыпав из ладоней хлебных крошек
В кормушку птицам: – Нешто, поклюём? –
Задумчиво листву ногой пинает...
– Оно, конечно, лучше бы вдвоём...
Жаль, не с кем... да и холодно... не в мае...

А ветер листья гонит, и летят,
Прохожих обгоняя одиноких,
Похожие на рыжих жеребят,
Послания без адреса под ноги.
Улягутся, притворщики, пластом,
Потом – галопом ярким вдоль аллеи,
Не ведая о той, а может том,
Кто рядом одиночеством болеет.

Так редко окрыляет осень нас,
И тем невероятней чья-то встреча,
И лист цветной, подаренный подчас,
И радуга дождя – судьбы предтеча.
Два зонтика, цепочки две шагов,
Два голоса и смех мужской и женский…
Как дышится по осени легко
В Сокольниках... Гайд-парке... парке Венском...

Идти бы и идти вот так, вдвоём...
Ну, разве осень с ветром виноваты,
Что листья-письма вдаль за окоём
Летят и не находят адресата?
А мы свое несбывшееся ждем,
Не зная, что в пяти шагах отсюда
Гуляет кто-то в парке под дождём
И тоже кормит птиц, и верит в чудо...




© Полонина Ирина
[600x429]

Это цитата сообщения Варфоломей_С Оригинальное сообщение

Такая осень

И такая наступит осень - не угадать,
кто в ней выиграл, при этом ни разу не победив.

И в глазах ее колко-небесного цвета льда ты прочтешь себя так, что застынут слова в груди.
Мы живее, чем ты навсегда про себя решил. И теплее, чем те, кто безвременно одинок.
У меня к тебе, знаешь, такая любовь и ширь, что земля уплывает невидимо из-под ног.
В нас, хранящих у сердца ее затяжной синдром, принимающих эликсир ее по глотку,
осень нервно болит, словно лезвие под ребром, пробегает, как импульс, по каждому позвонку.

Я вдыхаю поглубже твой голос, и он дрожит. Различаю в нем осень - так медью звенят слова.
У меня к тебе - не прожитая толком жизнь: поспешить, разбежаться, до одури целовать.

Эта осень - причина и ключ от любых причин. Взгляд в глаза, неотрывный, в которых на самом дне
я читаю все то, что внутри себя ты молчишь, но что будет всегда предназначено только мне.

Эта осень наступит желанием уступать, просто сдаться на милость порывистых нежных рук.
Я дышу, согревая ладони, и вьется пар.

Подойди.
Дай обнять тебя.
И да замкнется круг.



© Лина Сальникова
[466x700]

Жасмин расцвёл и радует глаза –
Ещё какие в мире чудеса?
И божия коровка на заборе,
И прочих мелочей прекрасных море,
Которых раньше я не замечала –
Несчастная любовь мне омрачала
Весь мир. И задохнуться в ней рискуя,
Я воспевала красоту мужскую –
И абрис губ, и контур подбородка…
И я смотрела трепетно и кротко,
Не понимая больше ничего.
Во всех, во всём я видела его.
Но сколько можно? Слёзы и разлука…
Трагедию побарывает скука.
Трагедия становится скучна,
И вот тогда кончается она,
Как будто с глаз спадает пелена.
И вот – другая в жизни полоса:
Жасмин расцвёл и радует глаза.

Елена Исаева

Научи меня так говорить - будто прясть,
чтобы нить оплетала твои запястья,
и тянулась к моим, становясь кандалами.
Научи меня так целовать, будто нами
управляют не деньги, не жажда и похоть.
Научи меня так обнимать, будто в кокон
крепко кутать тебя, и боясь шевельнуться,
слушать хриплые ритмы тягучего блюза,
наслаждаясь биением тихого пульса
под моим большим пальцем. Не строя иллюзий,
обещать себе верить в тебя до финала,
до последнего вздоха, до атомной бомбы.
И качаясь на волнах постельного жара,
прикасаться к твоим идеальным изломам
с восхитительным трепетом, гладить губами,
понимая, что мы совершенны лишь вместе,
понимая, что мы есть чистейшее пламя.

Научи меня быть беззастенчиво-честным,
не бояться суждения, слова, ошибки,
поцелуя в толпе, обещания, плача,
неумелости, смеха, широкой улыбки,
не бояться быть тем, кто считает иначе.
Превращая ''люблю тебя'' в слово-молитву,
твоей верой ведомым, всегда возвращаться
с обожженного поля бессмысленной битвы,
обнимая ладонями теплую чашку
черной байховой жижи с Луной из лимона,
целовать твои мягкие русые пряди,
прижиматься к коленям твоим, как к амвону,
обретая бессмертие в наших объятьях.

© Джио Россо

у девочек хрупкие плечи и тонкие пальчики
у девочек плюшевый мишка и новые платьица
прогулки по парку и мальчики-мальчики-мальчики
в субботу на курсы коктейли на party по пятницам
на лоно природы с собакой семья воскресение
две чашечки кофе с подружкой с утра в шоколаднице
я глажу их руки и плечи лечу их сомнения
спасаю от боли и сверстниц я знаю их слабости
гляжу беспардонно в открытые юные личики
мне есть что сказать я отважна цинична и ласкова
у девочек жаркие бёдра и губы в отличие
от мальчиков девочки все удивительно разные
у девочек нежная кожа и пахнет атлантикой
солёными брызгами ветром и спелыми вишнями
у девочек жадные взгляды болею романтикой
ассолями грежу до самого нёбушка выжжена
осенней тоской откровенной и терпкой до горечи
запасы любви по карманам и тайным карманчикам
давно разложила у девочек всё ещё солнечно
прогулки по парку и мальчики-мальчики-мальчики


© Copyright: Катя Су, 2007
Свидетельство о публикации №107101902374

Странный маленький зверёк не на шутку занемог, плачет, просится на руки, видно вовсе не жилец. Все проходят мимо, мимо… Отворачивают взгляд. Можно их понять, конечно, ведь никто не виноват.
Ни один из нас, идущих, совершенно не причем, в этой повести, где каждый изначально обречён.

Страшно бедному зверьку видеть мёртвую треску, что на рыночном лотке разлеглась, как на песке.
Только мёрзлая треска под ударом тесака больше вызовет эмоций, чем страдания зверька.

Боль не прячут по кулькам, ГОСТа нет и ОТК… Нет цены, а значит - смысла в боли этого зверька.

Так приткнётся – не найдут, позабудется в бреду. Будет видеть луг зелёный, тихий-тихий летний луг. Норка, мама, братья, сёстры и постельки тёплый пух... Так тепло, когда все вместе... лапки... носики... хвосты...
Звуки колыбельной песни прорастут из темноты. Новый день приходит тихо, на луга выходят «му»...
Только ночь неотвратимо возвращается к нему.
Больше ничего не будет, луг и норка далеко. Только чёрные от боли два зрачка и шерсть торчком.

Так и сгинет он в грязи, за стоянкою такси. Будет маленький зверёк втоптан в землю тыщей ног.

Встанет радуга на небе. Кто-то скажет – «Это Бог…». Перекрестится и двинет грязью рыночных дорог. Никому и невдомёк – это с нами, сволочами, тихо-тихо попрощался слабый маленький зверёк.


Мамаенко Анна

Я как terra incognita, новое государство – сам себя отыщи, завоюй, разделяй и властвуй, мне не выданы номер, герб, президент и паспорт, я последний уцелевший абориген. Я заложник всех колоний и резерваций, приучивший сердце больше не разбиваться, но природа продолжает сопротивляться, оживляя какой-то необъяснимый ген. Он мешает дышать, он, как вирус, идет по венам, подчиняя, стирая, делая чьим-то пленным, бьется током – неожиданно, как антенна, если ты ее надежно не заземлишь. Я спасаюсь горячим кофе, закрытой дверью, мантрой: «я не люблю, не хочу, не могу, не верю»…

Ты приходишь спазмом в левое подреберье, получаешь вид на жительство.

И болишь.


© Copyright: Кот Басё Светлана Лаврентьева, 2010

Не знаю, какая столица:
Любая, где людям - не жить.
Девчонка, раскинувшись птицей,
Детёныша учит ходить.

А где-то зелёные Альпы,
Альпийских бубенчиков звон...
Ребёнок растёт на асфальте
И будет жестоким - как он.

1 июля 1940 г.

Марина Цветаева

я хочу быть ребенком: наивным и смелым,
ничего не бояться и верить в добро
я бы снова писала по черному белым:
два плюс два - ну, четыре, конечно равно!

ну, конечно, боялась бы в школу без сменки,
и, конечно, бежала бы первой с звонка
с каждых чашек молочных спивала бы пенки!
и не знала бы вовсе, что значит тоска

я боялась бы папу (и маму, наверно)
я боялась бы поздно вернуться домой
мне казалось бы все в этой жизни бессмертным
и ничто не тревожило б детский покой

я хотела бы плакать от ссадин и шишек?
и не плакать от горя ушедших людей
я б без всякой любви целовала мальчишек
я б ребенком была среди этих детей

я любила бы все, не боясь ошибиться
я бы каждое утро спешила гулять;
вот бы в мире детей мне опять очутиться -
на неделю, на день, на минуточек пять!

но, похоже, я выросла - стала огромной
беззащитной, но взрослой. хорошей и злой
и домашней я стала, и стала бездомной
и тяжелой я стала, и стала простой.

Ах Астахова

Доброту не купишь на базаре,
Искренность у песни не займёшь.
Не из книг приходит к людям зависть.
И без книг мы постигаем ложь.
Все учились по одним программам,
Но не всем пошло ученье впрок.
Тот, как был, - так и остался хамом.
Этот вот - от чванства занемог.
Видимо, порой образованью
Тронуть душу не хватает сил.
Дед мой без диплома и без званья
Просто добрым человеком был.
Значит, доброта была вначале?..
Пусть она приходит в каждый дом,
Что бы мы потом ни изучали,
Кем бы в жизни ни были потом.

Андрей Дементьев

Время не лечит... оно засыпает песком...
Ямы и рытвины пройденной нами дороги...
Время идёт и теперь мы совсем далеко...
Вёрсты и месяцы мерят усталые ноги...

Время не лечит... а только смывает следы...
Нас отводя от соблазна обратно вернуться...
Время подобно течению мёртвой воды -
Раны затянет... но больно назад оглянуться...

Время не лечит и прячет в туман берега...
Между которыми мостик судьбы перекинут...
Время уходит... но всё-таки нужно шагать...
Помня о тех... кто безвременно нами покинут...

Владимир Большаков

Те, кого считают сильным,
знают, сильных не жалеют.
Дескать, жалость унижает.
Дескать, жалость ни к чему.
Сильному наградой - сила,
и осенние аллеи, и ещё...
А впрочем, хватит.
Слишком много одному!

Те, кому наградой сила,
по привычке зубы сжали.
По привычке смотрят прямо
на любой пристрастный суд
Слабым - вдвое тяжелее:
им нести чужую жалость
и ещё...
А впрочем, хватит.
Слабые не донесут.

А. Ладыженский (один из соавторов Г. Л. Олди)

Мы настолько сложны, что пора упрощаться,
Сокращаться, к привычным вещам обращаться,
Отрешаться, и с теплой толпою мешаться,
И поменьше решать, и побольше решаться.

Мы настолько сложны, что пора возвращаться,
Договаривать фразы, захлопывать двери,
Потому что земля продолжает вращаться
На избитых словах о надежде и вере.

Мы настолько сложны, что пора восхищаться
Просто спетою песней и яблоком спелым.
Пусть безумцы изведать и вычерпать тщатся
Эту странную землю, зелёную с белым.

Мы настолько сложны, что пора укрощаться,
Становиться ручными, с ладоней кормиться.
Поспешите прощать, подождите прощаться;
Пусть ещё хоть чуть-чуть это небо продлится.

Сева Зельченко

Плачет молча балерина белым лебедем умершим,
Плачат скрипки под смычками, вместе с ними скрипачи.
И собаки воя плачут, по ночам что громко брешат.
Плачут Тани, даже зная что не тонут их мячи.
Плачет ива по привычке, янтаря слезами сосны,
Плачут реки и каналы. Капли льют свои в залив.
Плачет соло гитариста, что обычно рокер злостный,
Плачут сразу все фанаты: на табло горят нули.
Плачет всё что за окошком, городской фонтан площадный,
Сильно древние старушки мякиш голубям кроша.
Плачет небо облаками. Дождик капает нещадно.
Просто осень горько плача, в город августом вошла.

Олег Царицынский

Катя - гражданка России.
Дело даже не в паспорте :
Катя живёт в апельсине.
Здравствуйте.

Мать головой качает :
Вот чему учит улица !
Дочка не отвечает.
Хмурится.

Брат и отец психуют.
В доме - наряд милиции.
Девушка - ни в какую :
Принципы.

Молвит, что остаётся
Под кожурой оранжевой ;
Что походить на солнце
Важно ей.

Катя не депрессивная,
Чем-то дурным не славится.
Ей просто жить в апельсине
НРАВИТСЯ.

© Сельский Гуру

Не представлял…, не понимал,
Хоть часто вглядывался в лица,
Что это будет как обвал –
Твой встречный взгляд…, твой взгляд Волчицы.
Стекала улица – река
К моим ногам чужим прощеньем,
И рисовали берега
Тебя на окнах отраженьем.
Через размыленность стекла,
Сквозь водопады дождевые,
Ты неожиданно вошла
В мой мир, где мы еще чужие…
Коснулась тканями плаща,
Я это в памяти отмечу,
Когда как всплеск, из-за плеча
Рванулся взгляд твой мне навстречу.
Такой лазурью обожгла,
Такой улыбкой опалила –
Как в зеркала – глаза в глаза,
Где волчья суть и волчья сила!
Зрачок сужался и дрожал,
Роняла осень позолоту,
Я был сильней - поцеловал:
Волчица вышла на охоту?
Не одиноко средь людей?
Они же все другого толка…
Я стану ближе и родней,
Когда во мне увидишь Волка!
Легла ладонями на грудь,
И запах стаи узнавая,
Шептала мне: Когда-нибудь…
Сейчас нельзя. Сейчас – чужая…

Сказоч -Ник

А у нас декабрь, но вокруг по-вешнему
Сыро и горячо.
Я захожу домой и вешаю
Голову на крючок.

Чайник вскипает, на окнах вязью
Странные письмена.
Господи, если ты вдруг на связи, -
Как она без меня?

Господи, лучшее, что ты выдумал,
Сделано из ребра.
Выдуто, выверено и выдано,
Чай на губах мешается с выдохом
Теплого серебра.

Господи, дай ей пути лучистые,
Лучшие из твоих.
Если нам вдруг на двоих расчислено,
Я обойдусь, но чтоб ей по-честному
Счастья за нас двоих.

Чтобы она не видела черного
В розе твоих ветров.
Чтобы хоть раз забыла про чертово
Злое своё метро.

Чтоб миновали ее трущобы,
Изморозь, гарь и ил,
Чтобы играл Михаил и чтобы
Подыгрывал Гавриил.

Господи, я всё словами порчу,
Истина не в речах,
Весной, когда набухают почки,
Может быть, ты проверишь почту
И прочтешь белизну плеча,
И щека ее горяча
И она прикусывает цепочку,
Чтобы не закричать.

izubr

И стишата мои - бабские,
И слова-то мои - лживые,
А что я с тобой не ласкова,
Так, на то и нелюбимая.

И глаза мои не омуты,
И краса моя - неброская,
И не мною околдован ты,
А ундиною заморскою.

И живу-то в чистом поле я,
И слыву-то лихоманкою..
А не быть тебе, соколику,
С полюбившейся русалкою.

Как бы вы с ней ни поладили,
Ваша карта - карта битая.
(Не гадалка я, а гадина,
Временами - ядовитая.

Ядовитая-живучая,
Словно сорное растение.
Изведу тебя-измучаю,
Не по злобе - от безделия).

Напророчу от бессонницы,
Как привидится-почудится:
Что ни выйдет - все исполнится,
А не выйдет - и не сбудется.

Заморочу, как понравится,
Расстелю дорогу скатертью
И - катись, покуда катится.
Все равно вернешься, мать твою!..


© Copyright: Архитекторова Юлия, 2002