и ты говоришь, коснувшись легко плеча,
мол, правильней будет закончить, а не начать,
ведь боль пожирает хлеще, чем саранча,
а если вот так вот в омут да сгоряча,
то больно нам будет — очень, всегда, обоим.

я прячу глаза в изгибах далёких гор.
ужасно, по мне, бессмысленный разговор:
уж если попался, рассудку наперекор,
и сердце с водой вымывается из пробоин,

чтоб плыть по волнам бутылкой с запиской в ней,
то толку на переправе менять коней?
закончим сегодня — и будет ещё больней.
а в небе луна непреклонно идёт на убыль,

собой намекая: не вечно, увы, ничто —
ни штиль, ни попутный ветер, ни дикий шторм…
доспехи твои похожи на решето,
ты смотришь в глаза, опасаясь глядеть на губы.

растерянный рыцарь, боящийся волн пират…
учёный, проспавший лучший свой звездопад.
задумчивый мальчик, нашедший за домом клад, —
а дети порой гораздо смелее взрослых.

ну да, будет больно. и тут не позвать врача:
любовь нас сожрёт быстрее, чем саранча,
но ты говоришь, касаясь легко плеча:
мол, впрочем, какая разница, что там после?

Дарёна аlter-swеet-еgo Хэйл

Забываясь от боли, пишу безнадёжное «может…»
На холодных камнях, что от прошлого в сердце остались.
Улыбаясь, моё одиночество, шепчет: «И что же?
Всё никак не уймешься? Пойми, наконец, вы расстались»

Вновь бегу от себя, закрывая все ставни и двери,
Свято веря, что в памяти тьма затушует излишки…
Но душа разрывает безмолвие криком «Не верю!»,
Освещая углы ослепительно-яркою вспышкой.

И опять всё с начала… При свете небесного диска
Каждый шаг без тебя как прыжок с высоты в неизвестность
И Любовь, с приговором без права на переписку,
Изнутри разрушает, свою осознав бесполезность.

Алена Серебрякова

Если бы ты был бабой, то был бы роскошной бл*дью.
Хочешь — не хочешь, но мудростям вопреки,
ты бы любил помногу и даже сзади,
как любят все вероломные мудаки.
Ты бы любил припудрить всё, что не очень,
думал бы меньше, не парился, что надеть…
Ты б выходил охотиться только ночью,
ведь в темноте нюансов не разглядеть.
Ты б умножал минуты не на копейки,
как те простые девочки на шоссе,
ты бы брил ноги, брызгал духами шейку,
пил через тонкую трубочку свой гляссе…
Только, родной, стоит ли надрываться,
мне эту вещь в толк ну никак не взять…
Чем бы ни пах, кем бы ни наряжался —
можно и с яйцами быть как простая бл*дь.

http://www.stihi.ru/2014/06/26/54

Штуша-Кутуша

Есть женщины — они не жгут мосты,
к ним возвратиться можно виновато,
в метро купив несвежие цветы.
Но есть и та, которой нет возврата.

Вершатся неотложные дела.
Правители меняются местами.
И обметает времени метла
разрушенные кем-то пьедесталы.

Всё можно обрести в единый миг.
Всё потерять — не велика утрата.
Но как влечёт, как тянет, mon ami,
к той женщине, которой нет возврата.

Единственное слово дотемна
поэта ждёт, и Бога ждут веками…
И кажется, на то вся жизнь дана,
чтоб вечно шелестеть черновиками,

смотреть на фотографии тайком,
на возвращенье возвращая моду,
бежать по руслу вниз и босиком
входить легко в одну и ту же воду,

воскреснуть после смерти во плоти
и близким улыбнуться горьковато…
Но не отыщешь на земле пути
к той женщине, которой нет возврата.

Мария Луценко

Ты не увидишь, как мы станем ближе,
Я словно в шаг просачиваюсь тенью,
И в этот взгляд… Не бойся — тише… тише,
Доверься моему прикосновенью.
Закрой глаза, давай смотреть дыханьем,
Где воздух на губах — виток торнадо,
Мы задохнемся нашим обладаньем,
И запоздалым шепотом: не надо…
Я буду слышать тонкий запах лета —
Цветочный аромат сорвется с кожи,
Покажется, что ты совсем раздета
И мерзнешь от волнения до дрожи.
Покажется, что ты белее снега,
Прижалась и испуганно застыла,
И сердце бьется, словно после бега —
Ах, как же ты немыслимо красива!
Ах, как же ты немыслимо послушна —
Ни словом не перечишь мне, ни взглядом,
Мне ведь и, правда, это очень нужно —
Вот так всю жизнь стоять с тобою рядом.
Губами в нежном поцелуе слиться,
Когда весь мир рассержен и простужен,
Пусть даже ночью нам с тобою снится
Как ты нужна мне,… как тебе я нужен…

Сказоч Ник

Я, как-будто в кинозале пустом
Наблюдаю чьей-то жизни кино.
Помнишь детское: «Потом — суп с котом»?
Я скажу тебе, что значит оно:

У знакомых масса дел и забот:
Отпуск, дача, дети двойки несут…
А меня ждет дома только лишь кот
И вчерашний, из пакетика, суп.

Не носила я на пальце кольцо,
Не венчали нас с тобой при свечах,
Но в твое, пока родное, лицо
Мне так хочется порой закричать:

Опостылело мне в доме пустом!
Не разменивай меня на других!
Не откладывай меня на потом —
Хоть чуть-чуть сейчас, меня береги!

Не откладывай меня на потом,
Не надейся наверстать всё на днях,
Завтра может быть окажется, что
В том «потом» уже не будет меня!

Будет всё похоже, только не то —
Не твои в знакомой вазе цветы,
Не твои в прихожей зонт и пальто,
И в душе моей, и в сердце не ты.

С каждым днём всё ближе горький итог
И разлуки всё слышнее шаги…
Не откладывай меня на потом,
Не разменивай меня на других.

Олег Русских

Сойти с ума, но осень пережить, —
С тяжелым помутнением рассудка.
И чашу одиночества испить,
Доверившись лихому промежутку.

Себя почти не слышать, но внимать:
Как лес затих, как листья выцветают.
Себя почти не помнить, но понять:
Что души никогда не умирают.

Что всё проходит. Будет только снег, —
Из года в год очерчивать равнину.
Что этот снег, как близкий человек, —
Твоим бывает лишь наполовину.

Света Лавник

Детка тут исполнила небольшую цыганочку с выходом под лозунгом «и у меня, и у меня переходный возраст». А я же курица, а не мать — я давай сразу бегать, вопить, перья из жопы драть, выносить остатки мозга из голов ближайших родственников, вот это вот всё. Накрутила хвоста Анькиному папе. Тот велел звонить его семейному врачу.

Какая семья, такой и врач. Я того семейного врача ненавижу ещё со времён моей жизни с тем папой, то есть очень много лет. Там такой, знаете, специальный рублёвский врач для мудаков — приезжает в дорогом костюме и лечит всё, пока ты натурально не начинаешь подыхать и от тебя не начало вонять трупом и потерей дохода. Тогда он, так уж и быть, отправляет тебя, наконец, к нормальному доктору в нормальную больницу.Читать далее...

Главное — в какой-то момент не обнаружить себя мебелью,
встроенной в чей-то быт.

Зелёный, обшарпаный, старенький поезд…
Я каждый вагон расцелую глазами…
Отправь меня в Детство, где травы по пояс,
Где дождь размывает запретные грани…
Где можно чумазой из мокрого сада
Явиться под вечер к воркующей печке,
Уверенной твёрдо, что мне будут рады —
Промокшей до нитки заблудшей овечке…
И россыпи яблок в девчачьем подоле,
Сокровищем бабушке в тёплые руки!
В ведёрке царапины вымыть от боли…
Мелодией сна уничтожить все звуки…
В пуховых подушках проснуться счастливой
Под взглядом, в окно постучавшего, клёна…
Обои в цветочек уютностью милой…
С рождения, кажется, с ними знакома…
Зелёный, обшарпаный, старенький поезд
Меня на перроне сегодня оставил…
Уехал к тем травам, что были по пояс,
В яблочной памяти грустью растаял…

Вероника Тушнова

СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ

«…Каждый день в лагере собиралась колонна узников, которую вели в ту сторону, откуда никто не возвращался.
Однажды эта участь постигла и нашу семью. Я с моими старшими братьями оказалась в такой колонне. У нас не было сил не то что сопротивляться, не было сил идти пусть и навстречу своей смерти.

По дороге я увидела собачью будку, возле которой сидела овчарка. Но не она привлекла тогда мое внимание. Возле будки мне померещилась миска с собачьей едой. Я впилась глазами в это видение и поняла, что миска стоит на самом деле. Я не выдержала и бросилась к ней.

Представляю, как мои старшие братишки замерли от страха, понимая, что через какое-то мгновение я буду разорвана на куски этой зверюгой, Мне же было все равно. Но злющая на вид овчарка даже не шелохнулась, продолжая сидеть и спокойно наблюдать, как исчезает её дневная порция. К этому времени колонна, где находились и мои близкие, уже прошла, и охранники просто вернули меня в барак. Так я в свои семь лет осталась совершенно одна.

Назавтра немцы, видимо, решили, с одной стороны, провести эксперимент над поведением служебной собаки, с другой — ещё раз потешиться необычной картиной. Я снова оказалась в колонне, и когда мы приблизились к будке, эсэсовец дал мне в руки кость для собаки. Я подошла к ней, положила кость рядом, а сама накинулась на её еду. За спиной слышался хруст, собака грызла кость.
Сегодня, вспоминая тот момент, понимаю: ожидаемого охранниками представления не получилось. Меня снова вернули в барак и три дня не трогали. На четвёртый день утром, когда я уже стояла в колонне, какой-то дядька из оцепления, ткнул в мою сторону пальцем и сказал по-русски, что из-за меня псина совсем не жрёт.
Меня вытащили из колонны и повели к будке. Возле неё стояла уже знакомая мне миска с едой. Я, недолго думая, накинулась на неё. Собака медленно вылезла из будки и наблюдала за моими действиями. Когда миска оказалась пустой и вылизанной мной чуть ли не до блеска, овчарка ухватила меня, семилетнего заморыша, который на тот момент представлял из себя скорее скелет, чем нормального ребёнка, за шкирку и запихнула в будку.

А потом я увидела, как через то же отверстие вовнутрь пролезает она сама. Не знаю почему, но я совершенно без страха прижалась к своей спасительнице. От нее терпко пахло псиной, но что мне тогда было до запахов! Пригревшись, я заснула. Сколько спала тогда, я до сих пор определить не могу. Знаю — долго. Что случилось за это время снаружи собачьей будки, я, естественно, видеть не могла. Когда открыла глаза и спать больше ни чуточки не хотелось, собаки возле меня не было. На её месте лежала краюха хлеба. Я моментально спрятала подарок за пазуху и,
на четвереньках выбравшись из будки, стала оглядываться. Немецкой охраны не было видно. И вдруг я услышала чей-то крик:
Смотрите, ребёнок! Меня подхватили красноармейцы…
Сегодня с высоты своих лет я понимаю, что, … выжила я только благодаря собаке, у которой, в отличие от её хозяев, оказалось человечье сердце."

Елена Пузанова

Вязаная сказка

Гелла Хамаль

В одном королевстве
Принцессу-невесту
Лет тридцать как замуж не брали.

Король с королевой,
Родители девы,
В большой пребывали печали.

На все королевство
Принцесса-невеста
Слыла распригожей девицей.

Но только не к счастью,
А даже к несчастью,
Принцесса была мастерицей.

За завтраком с булкой,
Над чашкой с бульоном,
На светских приемах,
На конной прогулке
(верхом на коне),
И даже в глубоком
И сладостном сне
Принцесса вязала на спицах.

В своем благодушье безмерном
Принцесса считала серьезно,
Что просто ужасно,
Что скверно-прескверно,
И даже опасно,
Что кто-нибудь
где-нибудь
мерзнет.

Ей гости, заморские принцы,
Везли дорогие гостинцы:
Изделия
для рукоделия
И нитки различных цветов.

Ну, что говорить, если даже
Везли ей
вагонами пряжу,
Спряденную из облаков!!!

К ней шли женихи отовсюду,
К ней принцев текли караваны:
На джипах, ослах и верблюдах,
На Боингах и дельтапланах.

На список
не хватит
страниц!

Но по истечении суток
Мужчины теряли рассудок

От вечно
мелькающих
спиц!

И в вязаных шапках,
Носках и перчатках,
В рубахах ажурных
И бриджах прелестных,
В обличье недурном,
Но лишь – без принцессы,
Они
возвращались
домой!

А в нашем большом королевстве,
Наверное, не было места,
Где мы не могли бы
увидеть людей,
Из тех, кто не носит
чудесных вещей,
Которые вяжет принцесса.

Ведь в связанных ею манишках
Ходили и кошки, и мышки,
И даже мальчишки
носили штанишки
С пометкой
«связала принцесса».

А чтоб не морозили лапы пингвины
Об эти ужасно холодные льдины
В суровом краю и далеком,

Принцесса связала им тапки,
С большими помпонами шапки,
И выслала их самолетом.

Ведь (мы повторились, наверно),
Принцесса считала, что скверно,
Что очень опасно,
И просто ужасно,
Что кто-нибудь
Где-нибудь
мерзнет.
И это, поверьте, серьезно!

Лишь только ночами,
В глубокой печали,
Принцесса тихонько вздыхала,
И робкие слезки
роняла
на руки,
Что верные спицы
– большие подруги,
Не вяжут супружеских уз.

Ведь даже младенцу известно,
И этому нет возражающих,
Что средь королей
в королевствах,
Хоть малость себя уважающих,
Супружеский
важен
союз.

И вот – на кривой и хромой кобылице,
Задумчив, печален и тих,
Из самой-пресамой глухой заграницы
К принцессе приехал жених.

Полвека и месяц
он ездил по царствам,
Объездил
семьсот тридцать два
королевства,
Устал от кокетства,
устал от жеманства,
От пудры, помад,
от дурацких игрушек,
От липких конфет
и румяных ватрушек,
От умных невест,
их неумных подружек,
От женского непостоянства.

И, мы вам поведать должны,
Он так и не выбрал жены.

Так принц прискакал в королевство.
Ему показали невесту.

Он слез с кобылицы,
Увидел девицу,
Которая
вяжет
на спицах,

И взглядом влюбленным
Смотрел восхищенно
Весну и пол-лета,
Без сна и обеда,
Как чудно
творит
мастерица.

А ночью, в июле,
Когда все уснули
И звезды присели
На травку ресниц,
Спугнув их движеньем
Недремлющих спиц,
Принцесса случайно совсем увидала
На кончиках спиц, в отраженье металла,
Печального принца
большие глаза.
Ах! эти глаза
не заметить нельзя!
Ведь было в них столько печали,

Что тихо сказала принцесса:

«Мой друг! Вы, наверно, скучали?
Со мною ведь неинтересно…
Возможно, прошли уже целые сутки,
Пока вы со мною сидите.
Принц! Милый!
Спасайтесь, пока вы в рассудке!
Бегите отсюда!!! Бегите!!!»

Но принц отвечал:
«Я отнюдь не скучал,
принцесса, мне было
приятно смотреть
На вещи,
которые могут согреть
Несчастных людей
и замерзших зверей,
Которые плачут без ваших вещей!

А их у меня в королевстве так много!
Неблизкая нас ожидает дорога.

Давайте скорей упакуем в поклажу
Волшебные спицы,
и пряжу,
и даже

Прицепим к карете вон те облака,
На случай…А вдруг вам не хватит мотка?

Что ж я говорил?!
Приношу извиненья,
Ведь вашего я
не спросил
дозволенья
Забрать вас с собою…
Принцесса, не скрою –
Мне выпало счастье влюбиться!!!

Так вот, дорогая принцесса,
Мне будет всегда интерес

Когда вам что-нибудь не удалось

и нервным тиком скомкана щека,

излечивайте просто свой невроз:

купите трёхнедельного щенка.

Доверчив, беззащитен и смешон,

как неудачник, преданный молве,

весь непонятной силою смещён

к огромной неразумной голове.

Глазами перепутав даль и близь,

он в технике передвиженья слаб,

и будет вам казаться прочной жизнь

в сравненье с неустойчивостью лап.

Ему не надо гнать морщин с лица

и лить боржоми на пожар изжог…

Уже предрешена его судьба:

охотник, сторож, комнатный божок,

весёлый друг холостякам в годах

и компаньон для женщин без семьи,

и у него в бессмысленных глазах

вы так добры, прекрасны и сильны.

Лишь вас вместит внимательный зрачок

во время ритуала по утрам,

и пластырем шершавый язычок

покроет цепь больших и малых ран.

Нелепою покажется вражда

и важными обычные дела,

когда вдруг к вам, восторженно визжа,

метнётся первобытное дитя.

Захлёстывая шею поводком,

научитесь свободу вы ценить…

Он от всего сумеет исцелить,

обзаводитесь в дни невзгод щенком.


Инна Кашежева

Ремонт

Мне кажется - когда я переживу
весь белый шум и мёртвую тишину,
твоё молчание, крепкое, как броня,
твоё отсутствие у меня,
гудки в телефонной трубке, пустой вокзал, -
мир будет другим - но будет - в моих глазах.

Мне скажут - мало ли так разбивали морд?
Меня по кускам соберут, отнесут в ремонт
и бросят - "ладно, хватит тебе, не ной"
шурупам, цветным осколкам, что были мной,
которой не протянуть без тебя и дня.
И мастер вздохнёт и примется за меня.

И будет другое лето и год другой,
и будет новый асфальт под моей ногой,
другая осень, зима другая, весна,
а ты уезжай - будет лучше тебе не знать,

кто после встанет с ледяного стола,
отплёвываясь от пыли и от стекла (с) Екатерина Михайлова

О, женщина, летающая трудно!
Лицо твое светло, жилище скудно.
На улице темно, но многолюдно.
Ты смотришься в оконное стекло.

О, женщина, глядящая тоскливо!
Мужчина нехорош, дитя сопливо...
Часы на кухне тикают сонливо -
Неужто твоё время истекло?

О, женщина, чьи крылья не жалели!
Они намокли и отяжелели...
Ты тащишь их с натугой еле-еле,
Ты сбросить хочешь их к его ногам...

Но погоди бросать еще, чудачка, -
Окончится твоя земная спячка;
О, погоди, кухарка, нянька, прачка -
Ты полетишь к сладчайшим берегам!

Ты полетишь над домом и над дымом,
Ты полетишь над Прагой и над Римом.
И тот еще окажется счастливым,
Кто издали приметит твой полёт...

Пусть в комнатке твоей сегодня душно,
Запомни - ты прекрасна, ты воздушна,
Ты только струям воздуха послушна -
Не бойся, всё с тобой произойдёт!

Вероника Долина.

Наверное, плохо любить безответно и больно.
Ночами не спать. Пересчитывать звезды и сказки.
Надеяться свято на чудо, невольно ли, вольно,
Молить у небес понимания или подсказки.
Наверное, плохо любить безнадежно и остро.
Как ад на земле, без возможности выйти на волю.
Когда и дышать, и мечтать равноценно непросто,
Как сыпать на рваное сердце кристаллами соли.
Наверное, плохо любить без взаимного жара,
Когда никому твой запал даже даром не нужен.
И хочется в омут. Залить там все сны и пожары..
Так больно любить.. Не любить же больнее и хуже..

Злата Литвинова

Не пишите длинных писем - в них так много недомолвок,
В них так много долгих пауз, рассуждений ни о чём,
В них неслышным шагом лисьим, отодвинув лёгкий полог,
Вылезает ложь из пазух, и мурлычет за плечом.
Тонут строчки в ватной дымке недосказанных признаний,
Необдуманных решений, всевозможных пустяков,
И на пальцах, по-старинке, от шершавых прикасаний
Остаётся след мгновений невостребованных слов.
В них коварные болота недозволенных мечтаний,
Где по хлипко-чёрной гати нас уводит чей-то след,
И где в спину смотрит кто-то из-за эха обещаний,
Только это эхо, кстати, не откликнется в ответ.
На чернильных тонких тропках столько разных ответвлений,
Перекрёстков, ям и впадин, и разрушенных мостов...
И хранятся в толстых стопках списки недооткровений,
Как архив сердечных ссадин, и умолкших голосов.
Не читайте длинных писем - связкой между полюсами
Длинных писем слишком мало, лишь касание руки...
По шуршащим жёлтым листьям подойти, найтись глазами,
Чтобы сердце подсказало кто друзья, а кто - враги...


Безымянная Тетрадь

..и приходит сентябрь, и ведет себя, как захочет,
наплевав на мораль и секрецию позвонков.
проступает прожилками между случайных строчек,
марширует по городу тысячами зонтов.

..и приходит сентябрь, неожиданный, как стихия.
будто вовсе не он должен августу дуть в висок.
в сентябре обостряются сны и тахикардия,
и минуты сквозь пальцы бегут, как морской песок.

в сентябре обостряются "кто я?", "зачем?" и "где я?"..
так и хочется с красной строки начинать тетрадь.
каждый взятый о чем-то всегда в сентябре жалеет,
и старается что-то кому-нибудь доказать.

и приходит сентябрь. и растут рукава к запястьям.
он пускает по венам излюбленный свой саундтрек:
то, что летом казалось большим, абсолютным счастьем -
в сентябре превращается в файлы, формата jpeg.

Катя Цойлик

Неужели сентябрь? Неужели начнется опять
Эта острая грусть, и дожди, и на улице слякоть…
Вечера без огня... Ведь нельзя постоянно читать.
Неужели опять, чуть стемнело,
Ничком на кровать —
Чтобы больше не думать, не слышать
И вдруг не заплакать.

Анатолий Сергеевич Штейгер

ОДИНОЧЕСТВО

Холодный взгляд любовь таит
и красота гнетет и дразнит...
Прекрасны волосы твои,
но одиночество прекрасней.
Изящней рук на свете нет,
туман зеленых глаз опасен.
В тебе все музыка и свет,
но одиночество прекрасней.

С тобою дни равны годам,
ты утомляешь, словно праздник.
Я за тебя и жизнь отдам,
но одиночество прекрасней.
Тебе идет любой наряд,
ты каждый день бываешь разной.
Счастливчик - люди говорят,
но одиночество прекрасней.

Не видеть добрых глаз твоих -
нет для меня страшнее казни,
мои печали - на двоих,
но одиночество прекрасней.
Твоих речей виолончель
во мне всегда звучит, не гаснет...
С тобою быть - вот жизни цель,
но одиночество прекрасней.

1962

А. Дольский