Он, видимо, во мне души не чаял,
Все время говорил мне комплименты,
Как сахар, от моих касаний таял,
Краснея, как герой из киноленты...
Он обожал мой смех, мои улыбки,
А я была холодной, словно льдина,
Прощает все проколы и ошибки,
Влюбленный до безумия мужчина...
Он повторял сто раз, что я прекрасна,
А мне в его объятьях было тесно,
Любить хороших - это безопасно,
Но, черт возьми, совсем не интересно!


Юлия Олефир

Богом молю, как молила и ранее:
Как бы ни била жизнь,
Только, пожалуйста, не предавай меня
И за семью держись.

Срывы, обиды бывают у каждого –
Всё это я прощу.
Только любви нашей – самого важного –
Не предавай, прошу!

Нет у предательств ни правды, ни истины…
(Истина – в простоте),
Нет срока давности, нет и амнистии -
Ни по одной статье.

«Самый верный признак истины - это простота и ясность. Ложь всегда бывает сложна, вычурна и многословна» (Л.Н. Толстой)

(с) Юлия Вихарева

шарлотка

Об осени хватит, и так сентябрёво
От холода, ветра, дождей бесконечных.
Слегка подсластит настроенье Айова,
Да флисовый плед, согревающий плечи.
А в жаркой духовке доходит шарлотка,
Ну как без неё, если яблок навалом?
Под окнами кошка, промокшая глотку
Дерёт, зазывая котов из подвала.
Заснуть бы до лета, пока оголтело
Лупцуют дожди золотые ландшафты;
Очнувшись увидеть, что солнце, как мелом
Лучами рисует на смуглом асфальте.
И та же промокшая осенью кошка
Мурлыкает, нежась в траве, акапелла,
И свет заползает лениво в окошко,
И… вот размечталась – шарлотка сгорела.

(с)Нью-Эвелин

Уж сколько дней ты не моя, а мир всё вертится,
и вот уже уходит боль в осенний дым,
но почему-то мне по-прежнему не верится,
что своё счастье сможешь ты найти с другим.

И если вдруг дожди наврут тебе с три короба,
а луч надежды затеряется во мгле,
подумай, милая, про то, как это здорово,
что мы с тобой друг друга знали на Земле.

Не разминулись где-нибудь в толпе воинственной,
не растворились в чехарде мельканья шпал,
и что тебя своей любимой и единственной
хоть и недолго, но я всё же называл.

Ты помнишь год, когда пронзительным сиянием
моей любви на небе вспыхнула звезда?
Так пусть же будет нам она напоминанием
о той поре, что не вернётся никогда.

И много лет спустя, всплакнув над подоконником,
её лучи ты распознаешь над землёй,
и неподвластно сердцу всех своих любовников
тебе придётся в жизни сравнивать со мной.

Кружит листва под "Ямщика" с "Дорогой длинною",
но всё же есть в душе немножечко тепла,
ведь я давно уже простил тебя, любимая,
за то, что ты меня в себе не сберегла.


Вячеслав Игнатович

Была среда и шёл унылый дождь
И люди шли по улицам куда-то…
Я чувствовала, что и ты уйдёшь
Как время, что уходит без возврата
Тебя держать бессмысленно, но все ж Я задержала взгляд твой на пороге
Иди, мой друг, пускай омоет дождь
Твои витиеватые дороги.
А дождь надел на улицы вуаль,
И город стал загадочным и грустным,
А мне не жаль, уже совсем не жаль…
Прощаться — это все-таки искусство!
Была среда и шёл унылый дождь
И он утих лишь в пятницу под вечер,
Я чувствовала, что и ты уйдёшь,
Я знала это с самой первой встречи.
Так ощущают женщины всегда
На уровне догадок и предчувствий
Но все вода… Вся наша жизнь — вода!
А жить мгновеньем — все-таки искусство…

Юлия Олефир

Как бы дорога ни сделала поворот,
Как бы ни путалась жизни тугая нить —
Все хорошо, если где-то вас кто-то ждет
и есть собака, чтобы ее любить.

Как бы ни выла метель за твоим окном,
Как бы ни всхлипывал дождь, продолжая лить,
Все хорошо, пока где-то твой теплый дом
и есть собака, чтобы ее любить.

Как бы от боли ни гнуло морским узлом,
Как бы от страха и тьмы ни хотелось выть,
Просто держись и не смей забывать о том,
что есть собака, чтобы ее любить.

Все образуется, пусть не сейчас, потом,
Но все наладится, главное — пережить.
Ты будешь вечно согрет изнутри теплом,
раз есть собака, чтобы ее любить.

Икиори

Письма мнутся и рвутся, мокнут,
Память блекнет и выцветает.
Ты забытый узор на окнах.
Время лечит, и я другая.

Спой куплет, расскажи мне сказку,
Выдай, стоя на табуретке.
Я уже не поддамся ласкам.
Хоть и острым.
Но слишком редким.

Чувства дохнут, как гаснут свечи,
Воск на блюдце пятном набухшим.
Время лечит и водка лечит.
Время тщательней, водка - лучше.

Я ушла, моя буря сдохла,
Море просит любви и бриза.
Я смотрю на узоры в окнах,
Сидя в ночь на пустом карнизе...

Я кричу, что сгорают свечи,
Я другая, и стало лучше...
Время - сука. Оно всех лечит.
Только я безнадежный случай.


HopeWell

Давай молчать, набравши в рот воды,
Дождей, стрекоз из выцветшего лета,
Нанизанных на кружево рассвета.
И это будет главная примета,
Которая укроет от беды.

Давай молчать, как бортпроводники,
Когда их рейс заходит на посадку.
А пассажиры думают украдкой
Об участи возможной и несладкой,
Но вслух ни слова, Богу ни строки.

Давай молчать. Давай сидеть молчать.
Как старики на брошенной скамейке.
Чьё время разлетелось, как копейки,
Звеня в карманах старой телогрейки.
И седина, как прошлого печать.

Давай молчать, неловко, как в гостях.
Когда и чай остыл, и торт порезан.
А музыка стрекочет соль-диезом
В приёмнике разбитом и облезлом,
И осень рассыпается в горстях.


hmuroyesolntse

Это цитата сообщения Я_у_ТВОИХ_ног Оригинальное сообщение

а то, что уйду...

а то, что уйду...


Арина Эр


А то, что уйду, моя дорогая, ты знала еще в начале.
Просто отрицала это неистово и отчаянно.
Вот и гляди теперь мне, уходящему, в спину,
Нарекая меня самым лучшим своим мужчиной.

А после зови друзей всех мастей, разного пола,
Скажи про меня, что больше не встретишь такого.
Поплачь и посмейся, от воспоминаний краснея,
Никого из нас в расставании винить не смея.

Потому как, лишь дураки отрицают факты –
(мы ведь с тобой не являемся ими, не так ли?)
Я тебя не любил. Вожделел, признаю. Не более.
И это лучшее, что случается там, где двое.

Так что, не цепеней при встрече, моя дорогая,
Ибо суть не меняется оттого, что ее скрывают.
И как ты меня не рассматривай, лоб морщиня,
Все равно я останусь лучшим твоим мужчиной.



© Copyright: Арина Эр, 2015
Свидетельство о публикации №115030903166
[500x629]

По закоулкам злой полночный ветер шарит,
За печкой сонный домовой овчину стелет.
Снега укутали дома пуховой шалью,
Уснули люди, убаюканы метелью.

Вяжу тебе пушистый шарф, считаю петли,
В корзине прыгает клубок лиловой пряжи.
Я напеваю те слова, что бабки пели:
«Пусть к дому ровным полотном дорога ляжет…»

Но только нет твоих следов на снежной глади.
Ведь ты давно перевернул судьбы страничку
Другая женщина тебе рубашки гладит,
Котлеты жарит, поправляет шарф (фабричный).

Смешно надеяться, и ждать, и верить глупо,
Что ты появишься сейчас из тьмы и ветра.
Одна. Укрылся домовой своим тулупом.
А я вяжу упрямо шарф. Четыре метра.

Леди Дождик

Новый роман, новый сильный мужчина
Необходим, как и новое платье.
Новых страстей затуманят объятия,
Снова любви заплетёшь паутину.

Новое счастье и новые встречи,
Новые туфли на шпильке, конечно.
Рядом надёжный, ласковый, нежный
Страстно целует хрупкие плечи.

Новый роман, как лекарство от скуки,
От вечеров и ночей одиноких.
Видеть бы рядом хотелось не многих...
Меньше ещё чьи-то чувствовать руки...

Новый мужчина, как шанс и надежда,
Новый рассвет, не окутанный тенью.
Новый момент душ и тел единения...
Только бы был ЧЕЛОВЕК под одеждой...


Светлана Лыбашева

Твой дом казался мне большим…
Как добрый дед,
он дремлет в сумрачной тиши.
Фонарный свет
течёт на стриженый газон
и на скамью.
Наш город спит и смотрит сон,
а я стою,
боясь приблизиться на миг,
на шаг вперёд.
Воспоминание манит,
во мне живёт.
Ты был моим, теперь ничей.
Но ждёшь меня -
где недосказанность ночей,
болтливость дня,
где пять ступеней, справа дверь,
один этаж.
Твой дом... он только твой теперь,
а мог быть - наш.

Светлана Пешкова

"...Извини же
за возвышенный слог:
не кончается время тревог... "
(с) И.Бродский

Занавешено белым неистовым светом окно.
Клином сходится свет на бездумно растраченном прошлом
и ложится неровной строкою: "Привет, мой хороший!
Как дела у тебя? У меня всё по-старому..."
Вновь
я отправлю тебе пару лёгких воркующих фраз
о делах,
о погоде,
о крохах насущного хлеба...
И ни слова о том,
как тяжёлое блёклое небо
прижимает к земле -
не взлететь,
не упасть,
не пропасть.
Напишу, что жара - хуже пареной репы.
Опять
днём плюс тридцать в тени и всё это достало - нет мочи!
И ни слова о том,
как бездонны бессонные ночи,
и тревожные звёзды
мерцают,
слепят,
холодят.
Напишу, что вот-вот - и ворвётся сентябрь
в серебре
паутинок косых разомлевшего бабьего лета.
И ни слова о том,
как зажжёт осень огненным светом
жар в опавшей душе -
не залить,
не стерпеть,
не сгореть.
Я тебе напишу...
Не вини за сквозящий минор -
всё труднее казаться
беспечной,
насмешливой,
гордой,
всё больнее дышать через комом застрявшее в горле
"Не могу без тебя!" -
вот такое,
мой мальчик,
кино...
И письмо полетит сквозь сетей виртуальную мглу.
Ты откроешь окно -
и не трепетным голубем белым -
схематичным конвертом -
пунктирным,
нечетким,
несмелым -
примостится оно у тебя на странице в углу...

...Занавешено белым померкнувшим светом окно,
где бушует июль и гулят беспокойные птицы...
И забьётся в виске:
"Всё должно, видно,
было
случиться..."
И нажму на "Delete" -
ну не всё ль уже,
милый,
равно?

Женя Махно

Я должна была сразу, наверно, сказать о том,
Что теперь вызывает такую в тебе досаду.
Раз ты любишь меня, так люби меня целиком,
Ну а если не можешь, то нафиг оно мне надо?

И не стоит, прошу, так картинно спадать с лица,
Прожигая меня оскорбленным невинным взглядом.
Если взялся мне верить, так верь же мне до конца,
Ну а если не можешь, то нафиг оно мне надо?

Оставляй за спиной хороводы от "нет" до "да"
И хожденье по кругу - то дальше, то снова рядом.
Остаешься со мной? Будь отныне и навсегда.
Ну а раз ты не можешь, то нафиг оно мне надо?


Икиори

увидь меня, заметь меня в толпе,
останови, схватившись за предплечье,
пусть я - никто,
пусть я - никто тебе,
пусть я - твоя ошибка, пусть увечье,

пусть шрам на сердце и пустая блажь,
пускай забыл давно, пускай не помнил,
пусть образ мой, как ластик карандаш,
скосили, дней ярчайших, вихри молний,

что были меж. а молния пальто
заела, вот стою тут, нараспашку,
я - выбитая косточка лото...
но я готова биться в рукопашный

с тобою глупым, с памятью. пусть мне
хоть раз свезет, свезет по-человечьи!
увидь меня, заметь меня в толпе,
останови,
схватившись за предплечье.

Пряша

Уходит боль со временем,
Но очень не спеша,
И под её давлением
Ломается душа.

Наполнены рутиною,
Слепые дни весны.
Таблеточки противные
Забвением полны.

И боль уже не острая,
И рана не кровит,
И на пустынном острове
Вполне обжитый вид.

Покрылась рана кожицей,
Но там, где будет шрам,
Мучительно корежится
Распятая душа.


Альбина Хайтин

Бытовое псевдопроза

Ты читаешь Платона, Коэльо и Мураками. Ты не терпишь приказов, и ты отвечаешь маме не сказать, чтобы грубо... но у мамы свои причуды. Ну какая беда от не вымытой в срок посуды? Убегаешь, смеясь, в душный летний зовущий вечер. Ты прекрасна, свободна, легка, как весенний ветер. Возвращаясь под утро, жадно ешь из большой кастрюли. Еще теплое. Ждали, не дождались, легли, уснули. Так, пожалуй, и лучше. Не шуми, блин, а то разбудишь.

Ты, большая и умная, точно такой не будешь. Удушающий быт для ослабших умом и духом, ты их любишь, ну правда, но, Господи, как же сухо, как же скудно и мерно их недели текут за днями. Тебе страшен их выбор, но они выбирали сами. Жизнь кипит за окном, кровь как лава горит и греет, ты еще веселей, ты прекрасней, сильнее, злее...

Возвращаешься в дом раз в неделю, а может, реже, маму чмокаешь в лоб, две минуты сестренку нежишь, папе снова привет, он еще не пришел с работы.
Алкогольную кому пятницы и субботы разбивает отец сообщением на экране. "Маме, кажется, плохо".
Маме, мамочке, маме, маме!
Отзываются эхом хороводы тревожных мыслей. Ты, еще полупьяная, отвечаешь невнятно: "В смысле?"

Объясняет все врач, тоже пьяный от недосыпа. Сердце мамы измотано, сердце почти разбито, так что время не ждет: документы, анамнез, справки...
Воздух в легких становится жарким и тугоплавким.
- Вы насколько ее?
- Нужен месяц, никак иначе.
И ты видишь впервые, как папа дрожит и плачет. Мама держится бодро, переносит легко уколы. Ты под утро домой - собираешь сестренку в школу, отбиваешь звонки, вырубаешь к чертям мобильный, будишь папу (устал, замотался, проспал будильник). В три сестренку из школы, к восемнадцати - на английский. В деканат на минуту, извещаешь: "Болеет близкий".

Маме - легкий бульон, папе суп и гуляш на ужин. Твой полет здесь смешон, бесполезен, совсем не нужен. Отмываешь полы, высыпаешь белье в машину. Папе - мыться и спать, потянул на работе спину. Папе варишь манты, а сестре объясняешь русский, в институте завал, тело воет от перегрузки. Впрочем, многое руки выполняют почти что сами. Убираешь, стираешь, готовишь себе и маме.

Через месяц ты новая, в зеркало смотришь хмуро. То ли дура сейчас, то ли раньше была как дура. Отбиваешь звонки, не идешь прогуляться в полночь.

- Мам, ты знаешь, прости. Тебе вроде бы нужна помощь?

Соня Кью (Икиори)

Я к Вам приду, когда Вам будет плохо.
Не утешать, не отводить беду.
Я прихвачу с собою томик Блока
И как бы ненароком забреду.

Я принесу в авоське желтой яблок
С бутылочкой домашнего вина.
Мы сядем у раскрытого окна,
И золотые яблоки, и ямбы
Нас унесут в иные времена.

И будет ночь в окне черным-черна.
А с высоты полуночного свода
Вольется в нас душевная свобода.
И то, что Вас тревожило вчера,
Нестоящим окажется сегодня.

И лишь рассвет наметится в окне,
Я, уходя, забуду томик Блока.
Когда-нибудь, вот так же ненароком,
Вы забредете вовремя ко мне.

Ю. Каминский

Память за прошлое держится цепко, то прибывает, то убывает...
В школе когда-то были оценки две: "успевает" и "не успевает"...
Мир из бетона. Мир из железа. Аэродромный разбойничий рокот...
Не успеваю довериться лесу. Птицу послушать. Ветку потрогать...
Разочаровываюсь. Увлекаюсь. Липкий мотив про себя напеваю.
Снова куда-то бегу, задыхаясь! Не успеваю... Не успеваю.
Время жалею. Недели мусолю. С кем-то о чём-то бессмысленно спорю.
Вижу всё больше вечерние зори. Утренних зорь я почти что не помню...
В душном вагоне - будто в горниле. В дом возвращаюсь.
Дверь открываю. Книги квартиру заполонили. Я прочитать их не успеваю!..
Снова ползу в бесконечную гору, злюсь и от встречного ветра немею.
Надо б, наверное, жить по-другому! Но по-другому я не умею...
Сильным бываю. Слабым бываю. Школьного друга нежданно встречаю.
"Здравствуй! Ну как ты?.." И - не успеваю вслушаться в то, что он мне отвечает...
Керчь и Калькутта, Волга и Висла. То улетаю, то отплываю.
Надо бы, надо бы остановиться! Не успеваю. Не успеваю...
Знаю, что скоро метели подуют. От непонятной хандры изнываю...
Надо бы попросту сесть и подумать! Надо бы... Надо бы... Не успеваю!
Снова меняю вёрсты на мили. По телефону Москву вызываю...
Женщину, самую лучшую в мире, сделать счастливой не успеваю!..
Отодвигаю и планы, и сроки. Слушаю притчи о долготерпенье.
А написать свои главные строки не успеваю! И вряд ли успею...
Как протодьякон в праздничной церкви, голос единственный надрываю...
Я бы, конечно, исправил оценки!.. Не успеваю. Не успеваю.

Р.Рождественский

Кинжальной резкости словцо
Не входит в грудь, а входит в спину.
И молча падает лицо
В травы холодную холстину.

Как будто прячась от погонь,
Сжимаешься в тугой комочек,
И сердцем чуешь, как огонь,
Огонь внутри земли клокочет.

Он греет плоть и дух бодрит
И разгоняет кровь по жилам,
И жить становится по силам,
И стыдно плакаться навзрыд.

Что ж, на дорогу выходи,
Затянут шрам, лови машину.
Вот только странно - били в спину,
А больно, все-таки, в груди.

Евгений Чепурных