Это цитата сообщения Я_у_ТВОИХ_ног Оригинальное сообщение

творожок...

творожок...


Сола Монова



А ты, мать, смотри - уведут его, уведут,
Не отпускай гулять - пусть вертится на виду,
А то еще встретит какую-нибудь звезду,
Какую-нибудь начинающую актрису.
Тебе скоро сорок, и ты уже не фонтан,
Молью изъедена девственная фата,
Тебя уже тянет к вязанию и котам,
А это недобрый признак.
.
Помнится раньше, плясала ты на столах,
И бармены уверяли, что есть талант,
А утром смотрелась блестяще, хотя спала
Порою не больше часа.
Тебе скоро сорок - попробуй-ка не доспать,
И сразу в лице и фигуре такой распад,
Что нужно тащить свое тельце в ближайший спа
И склеивать эти части.
.
И ехать работать. На шпильках и в пиджаке.
Не то, что бы не было денежек в кошельке,
Семью ты не тянешь - пока что при мужике -
Работаешь за идею.
Ты хочешь быть личностью, а не следить за Ним,
И в офисном зеркале ты представляешь нимб,
И говоришь: "Я еще покорю Олимп,
Но прежде я похудею."
.
Еще ты худеешь, ты кушаешь творожок,
Твой разум здоровым питанием заражен,
Тебя мотивируют задницы инста-жен
С гламурного пьедестала,
И ты закупила на сайте сыпучий корм,
Мешаешь его с диетическим молоком,
Склоняешь домашних жиры заменять белком,
И всех ты уже достала...
.
Реально достала. Он так тебе и сказал.
И чем-то недобрым светились его глаза.
С утра ты работаешь, вечером - фитнес зал -
Вот все твои интересы.
Ты типо уже вышла замуж и родила,
И можно ослабить семейные удила
И, наконец-то, свалить по своим делам,
А все остальное - бесит.
.
А ей будет двадцать, ну, максимум -двадцать семь
[Пока не разносит на пиве и колбасе],
Когда в выходные пожрать и упасть в бассейн -
Вот, главная роль невесты.
И ей будут нравиться ребрышки и шашлык,
Поскольку диеты по молодости пошлы,
А все твои постные принципы, да пошли
Они, эти принципы, знаешь в какое место.
.
Голодный мужик он, как правило, глух и слеп,
Он чувствует запах, он ищет себе ночлег,
Как утки на Патриках, видя в пакете хлеб,
Камней уже не боятся.
А в ребрышках бес - это тот еще Люцифер,
Он возит в субботу ягнят из окрестных ферм
И мажется кетчупом, чтоб совершить трансфер
Из ребрышек прямо в яйца.
.
Вначале, конечно же, будет крутой контраст
[Случалось и бойкие девки с московских трасс
Нормальных мужчин погружали в глубокий транс
Наивным подобострастьем]:
Она будет с ним увлеченно смотреть хоккей,
И на любое "хочу" говорить "окей",
Плясать у бассейна с бутылкой в одном чулке,
Кивая соседям: "здрасьте".
.
Она будет пить с ним... и трахаться... а потом...
Потом разжиреет, захочет побольше дом,
Поскольку она отдала свою девственность не за то,
Чтоб он на ней экономил...
.
А слышала эту историю? Просто шок:
Любовница сыпала во влагалище порошок...
.
А ты предлагаешь ему обезжиренный творожок,
.
И это - смертельный номер.
.
.
#СолаМонова #стихи
.


© Copyright: Сола Монова, 2016
Свидетельство о публикации №116080906933
[700x466]

Это цитата сообщения Я_у_ТВОИХ_ног Оригинальное сообщение

Лица осени...

Лица осени...


Лёша Самолётова


У осени множество лиц, выбирай под стать
себе, настроению, городу, дню недели.
Встаёшь по будильнику, чтобы не опоздать.
Сквозняк к тебе льнёт, просочившись в дверные щели.
И осень глядит на тебя сквозь большой экран,
прикинувшись диктором кратких погодных сводок.
На кофе твой дует придирчивый гость-гурман
дождливым дыханием с парой морозных ноток.
И осень следит за тобой из остывших луж
случайными взглядами сонных еще прохожих,
девчонки, завернутой в тёплый пальтовый плюш,
с карминным румянцем на незагорелой коже.
Она выделяется в цельной густой толпе.
Не клетчатой юбкой, не сумкой с цветным гербером.
Звучит из наушников модный простой припев.
В глазах нерастраченным блеском искрится вера.
И осень в резиновой лодке ведёт блесну
сквозь толщу воды, притворившись угрюмым старцем,
ласкающим леску, как скрипки чудной струну.
Хотелось бы осени стать им, а не казаться?
И осень задорным баристой вдыхает вкус
помолотых зерен кофейных с густым сиропом.
Туристом, откинув подальше рутинный груз,
гуляет по узким желтеющим горным тропам.
И осень бредет за тобой беспородным псом,
кленовыми листьями жмётся к твоим ботинкам.
Становится богом, гадалкой и колесом
из старого парка. В любую садись кабинку.
И осень оденет тебя в шапку серых туч,
поднимет к дорогам на юг и на север птичьим.
Пробьётся холодный и зыбкий белесый луч,
и осень задумчиво примет твоё обличье.


© Copyright: Лёша Самолётова, 2016
Свидетельство о публикации №116101310375
[700x700]

Бессмертье? Вам, двуногие кроты,
Не стоящие дня земного срока?
Пожалуй, ящерицы, жабы и глисты
Того же захотят, обидевшись глубоко…

Мещане с крылышками! Пряники и рай!
Полвека жрали — и в награду вечность…
Торг не дурен. «Помилуй и подай!»
Подай рабам патент на бесконечность.

Тюремщики своей земной тюрьмы,
Грызущие друг друга в каждой щели,
Украли у пророков их псалмы,
Чтоб бормотать их в храмах раз в неделю…

Нам, зрячим, — бесконечная печаль,
А им, слепым, — бенгальские надежны,
Сусальная сияющая даль,
Гарантированные брачные одежды!..

Не клянчите! Господь и мудр, и строг, —
Земные дни бездарны и убоги,
Не пустит вас господь и на порог,
Сгниете все, как падаль, у дороги.

Саша Черный

Дорога в рай

— Вы — кузнец?
Голос за спиной раздался так неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же он не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-то заходил вовнутрь.
— А стучаться не пробовали? — грубо ответил он, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента.
— Стучаться? Хм… Не пробовала, — ответил голос.
Василий схватил со стола ветошь и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове отповедь, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца. Но слова так и остались где-то в его голове, потому что перед ним стоял весьма необычный клиент.
— Вы не могли бы выправить мне косу? — женским, но слегка хрипловатым голосом спросила гостья.
— Всё, да? Конец? — отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец.
— Еще не всё, но гораздо хуже, чем раньше, — ответила Смерть.Читать далее...

Не путай свою ни с одной из чужих королев.
Ни с той, что хитрее, ни с той, что заметно моложе,
Ни с той, что добрее, ни с той, чей изысканный гнев
Похож на любовь, только ей не является все же…

Одна — вся румянец, другая изящно бледна,
За третьей повсюду таскается муж-рогоносец.
Четвертая девственна. Пятая вместо белья
На бедрах цепочки из красного золота носит.

Шестая жадна — она тянет тебя на себя,
Как будто бы ты не мужчина, а край одеяла.
Седьмая — тихоня (привет ее милым чертям).
Девятая нервна. Покорна сто сорок восьмая…

Не путай любовь с искушением жарких кровей,
Пусть даже такой вам обоим представится случай.
Не тронь ее пуговиц в шелковой хватке петель
И мужа ее, бедолагу, рогами не мучай.

Не путай свою ни с одной. Береги витражи
Души ее звонкой, как хор прихожанок в капелле.
Мужчина, которого любят, богаче раджи.
И женщина, если любима — всегда королева…

Алиса Хан

На целый том стихами ни о чём
Ты запросто, как шлюха, разродился —
Что делать, ты поэтом не родился,
Как, впрочем, ни пилотом, ни врачом…

Ты кем-то стал бы, только вот беда —
Всё это долго, как бы — покороче,
К примеру, тиснуть в книжку сотню строчек,
И — слава, без особого труда!

Найдётся критик, что запустит в свет,
Надёргав самых непонятных строчек
Из междометий, запятых и точек
Твой пошлый «труд» — и ты уже поэт!

Такой же дунет в медную трубу,
(Не безвозмездно!) завопит: «Прекрасно!»,
и станешь ты цедить через губу
Свои цитаты, «статусу» согласно…

Валентин Киреев

Это наше с тобой «никогда…»
По пустынным гуляет улицам
И неважно, что с неба — вода…
И осеннее небо хмурится…

Это наше с тобой «может быть…»
В парке лавочку заприметило —
Нам бы зонтиком осень укрыть…
Только нас с тобой нет… и не было…

Это наше с тобой «ну, а вдруг…»
Через сотни веков — позабудется…
Мой родной… и бесценный мой… друг…
«Мы с тобой» -никогда не сбудется…

Светлана Сафарова

Давай станцуем, красивая,
пока бармен ещё спит,
и эта осень дождливая
не заскулила навзрыд.

Какие милые глупости
порою топишь в вине,
и ты своей недоступностью
всё больше нравишься мне.

Ты вся вниманьем напичкана,
всех покорила почти,
ты не такая циничная
как твой разрез на груди.

Прости, что гостем непрошенным
твой разговор оборву,
давай станцуем, хорошая,
ведь я ж не замуж зову…

Павел Покровский

Я почти научился любить, не сгорая,
Но еще не умею любить безответно.
Александр Щербина

Время пишет сценарий, стирая повторы, я иду по кольцу гравировкой событий, продолжая любить вопреки приговорам, когда кто-то подпишет приказ «не любите», я иду в темноте, я держу, задыхаясь, каждый нежный изгиб, каждый маленький хрящик … Я могу тебе выложить Вечность стихами, чтоб хотя бы минуту побыть в настоящем. В моих снах, как в архивах, пылится на полках фотохроника всех невозможных итогов, ты не знаешь, как это мучительно долго, ты не видишь, как это отчаянно много — собирать по крупицам, намекам и встречам — словно рваное облако штопает ветер… Я могу рисовать тебя так бесконечно — до мельчайших деталей на темном портрете, я молчу, когда ты исчезаешь бесследно, забирая надежду и ключик от рая…

Я почти научилась любить безответно.

Но еще не умею любить, не сгорая.

Кот Басё

Вот стоишь ты в пальтишке из драпа…
Только боль моя не о тебе.
Сочиненье на тему «Мой папа»
Было задано третьему «Б».
Тема очень проста и понятна,
А в тетрадках пустые листки,
И молчат отрешённо, невнятно
Даже первые ученики.
Хоть бы слово одно или фраза!
Почему же их нет, этих слов?
Оказалось, почти что полкласса
На отшибе растёт. Без отцов.
Не погост, что солдатами вырыт,
Не война,
Что в смертельной крови…
Сколько их развелось,
Этих сИрот,
Этих маленьких сИрот любви!
Самолюбий, характеров схватки.
Да, любовь — это бой, не парад.
И с пустыми листками тетрадки,
Что на траурных партах лежат.
Вот стоишь ты, — в пальтишке из драпа,
Боль моей непокойной души.
Сочиненье на тему «Мой папа»,
Что б там ни было,
Слышишь, пиши!

Николай Доризо

Прозрачный шлейф духов и мягкость полумрака,
Мерцанье хрусталя и шорохи гардин.
Помада на губах в тон цвета алых маков,
Растопленный тобой, пылающий камин.

Нет сил тебе сказать: прости, я убегаю…
Я знаю, ждёт меня — нелёгкий, долгий путь.
Надёжность плеч твоих я сравниваю с раем,
И только к ним прильнув, могу я отдохнуть.

А ветер за окном — от злости рвёт и мечет,
Грозится дом снести, сравнять его с землёй.
Украсть и унести прощальный синий вечер,
Последние часы свидания с тобой…

Но свечи догорят, слезой стекут в подсвечник,
В объятья темноты опустится твой дом…
Запретная любовь не может длиться вечность.
Об этом знаю — я… И ветер за окном.

Дина Лебедева

Я смертельно устал от ран,
но меня ничего не лечит.
Я ревную тебя к годам,
отшумевшим до нашей встречи.

Я ревную тебя к ветрам,
что ласкают тебя весною,
к сновидениям и к стихам,
посвящённым тебе не мною.

Я ревную тебя к звезде,
что горит тебе повсеместно,
и к заветной твоей мечте,
если мне в ней с другими тесно.

Я ревную тебя к друзьям
и к работе не без причины,
потому что и тут и там
кроме прочего есть мужчины.

В чёрном цвете проходят дни
и подолгу не сплю ночами,
когда думаю, как они
раздевают тебя глазами.

Я ревную огнём в душе
ко всему, чего волей судеб
с тобой не было вообще
и к тому, что, возможно, будет.

Я ревную порой без тем,
и жестоко порой к тому же.
Но ответь, почему совсем
я тебя не ревную к мужу.

Вячеслав Игнатович

Это глупо — зимой гореть
И мечты сочинять влюблённые.
Только вижу и видеть впредь
Буду берег и дом с балконами.

Где снежинки парят, шурша,
Где луна серебрится блёклая,
Там зависла моя душа
И блуждает одна под окнами.

Сколько дней, как хранит секрет —
Если зябко и небо в трещинах,
То всегда обогреет свет
Самой лучшей на свете женщины.

И всё так же нежна печаль,
Что по жизни давно не вместе мы.
Что единственный наш февраль
Отшумел колыбельной песнею.

Ну, а если опять в ночи
Завывают метели белые,
Вижу наш огонёк свечи,
Что когда-то берёг несмело я.

Завывает, но сердце ведь
Улетает как будто к юности.
Знаю, глупо зимой гореть,
Но что лучше такой вот глупости?

Copyright: Вячеслав Игнатович, 2014

Музыка глупых тревог…
Песня бессонных ночей…
Ярко горит огонёк
на аватарке твоей.
Трепетно дрогнула «мышь»,
и защемило в груди.
Значит, ты тоже не спишь.
Значит, ты тоже в сети.

Над монитором взметнулись лучи,
вспыхнули звёзды, кружась.
Это Любовь начинает в ночи
свой незабудковый вальс.

Память уносит назад
в дни, что казались судьбой.
Знаю, я просто не свят,
чтобы быть рядом с тобой,
чтобы стучаться в твой дом,
сердце спасая от стуж.
Стало осенним дождём
наше созвучие душ.

А с аватарки привычно молчит
нежность чарующих глаз.
Это для них, нарастая, звучит
мой незабудковый вальс.

И самому невдомёк,
что так влечёт к миражу.
Жизни моей огонёк,
я ни о чём не прошу.
Только храни тебя Бог!
Только гори веселей!
Песня напрасных тревог…
Музыка долгих ночей…

Кружится, кружится светлая боль
вихрем бесхитростных фраз.
Это в ночи продолжает Любовь
свой незабудковый вальс.

Вячеслав Игнатович

Из жизни — вон, из сердца — вон!
Прости, но я не обещаю
Ни переписку, ни созвон.
Хотел свободы? — Угощаю!
Любовь не садит на цемент.
Хотя и он, увы, не вечен.
Я не держу, лови момент!
Ты им с лихвою обеспечен.
Один холодный человек —
Вчерашний ты, окинув взглядом,
Сказал, что счастье — это бег
От тех, с кем хочется быть рядом.
Температуры наших тел
Совпали. Но, такое дело:
Отныне все, как ты хотел.
Да только я перехотела.

Златенция Зотова

Ангел сидел за круглым столиком, внутри стеклянной столешницы катались кофейные зерна по грязноватым лоскуткам мешковины. Крылья мешали, цеплялись за плетеные сиденья стульев, опадали золотыми перышками на побитые чужими шпильками плитки из искусственного гранита. Ангел поглядывал на мужчину за соседним столиком.
Мужчина ждал. Нет, даже так: Ждал. Нет, где-то даже так: ЖДАЛ. Стучал ногой, изнемогал над меню, ощипывал чайной ложкой пену взбитых сливок с чашки.
— Помиритесь же… — шептал ангел. — Ну помиритесь же, пожалуйста… Да что ж вы как дети… Ты же ее любишь, и она тебя… Вот я смотрю на твою судьбу — ты скажешь ей резкие слова, проводишь взглядом, женишься на нелюбимой от тоски и потому что тебе все будет ее напоминать, ты за похожим жестом будешь поворачиваться и бежать по улице два квартала, просто чтобы бередить душу и вспоминать.Читать далее...

Осень бездонная… осень кленовая…
стая ворон в синеве сентября…
как ты сейчас, моя ярко-вишневая,
чем по ночам развлекаешь себя…

Я в эту осень над пропастью падаю…
глупая, гордая, где ты и с кем…
губы искусаны красной помадою,
той, что тебе не подходит совсем…

Всё перевёрнуто… всё перечёркнуто…
смазана тушь на уставших глазах…
блузка твоя уже полурастёгнута,
жаль, что шампанского нет в номерах…

Осень кленовая… осень бездонная…
дворник-сентябрь распугал вороньё…
новые мальчики… шутки казённые…
ты береги себя… солнце моё…

Покровский Павел

А мы хотели, сорванцы,
Чтоб летом — снег, зимою — лето.
Мы думали, что продавцы
Бесплатно могут есть конфеты.
А вот теперь, поди измерь,
Что пройдено, что перепето,
И знаем твердо мы теперь:
Зимой — зима, а летом — лето.
Познали четко я и ты:
Ничто не выдается даром,
И платят даже продавцы,
Как смертные, за все товары.
Но почему? Но почему
Сегодня, думая об этом,
Мне хочется, как никому,
Чтоб летом — снег, зимою — лето?

Евгений Чепурных

Когда ты вынашиваешь кому-то «люблю», оно не может появиться на свет без естественного желания беречь. Отсюда забота, нежность и внимание: тебе удобно?/не холодно?/ты не устала, малышка?/хочешь, уедем отсюда? — и еще тысячи уточняющих вопросов, беспокойных глаз, рук, обнимающих, гладящих, прижимающих к себе, трогающих лоб в поисках малейших признаков температуры, ласковые слова, чай, малина и мед, шерстяные носки, укутывания в не колючий плед, готовность услышать самые крошечные причины тревоги и поводы для грусти.
Ты не растворяешься в человеке, нет — это губительно для вас обоих, но ты словно создаешь вокруг него защитное поле, тысячи маленьких подушечек безопасности, витающих в воздухе, из которых в любой момент можно выхватить подходящую или сложить их в одну огромную, если он вдруг надумает отнестись к чему-то слишком серьезно.
Здорово, правда? Настоящее счастье.
Но вот беда, если между Вами что-то пошло не так: ты не бережешь — ты не щадишь. Абсолютно неважно, сколько весит это «не так»: легкая недомолвка или более весомый проступок — ты готов. Достаточно буквально нескольких слов, которые весят целую тонну, чтобы обрушиться на это несчастное перышко, возникшее между вами. Ты знаешь абсолютно все болевые точки, потому что тебе их выдали однажды, чтобы вместе свести на нет, ты помнишь каждую ранку и самый крохотный шрам, к которым своими руками прикладывал все эти живительные подушечки. Ты умело используешь известные слабости, обиды детства, страхи — ты не можешь остановиться — тебя несет. Ты выдергиваешь подушку за подушкой, и вот вокруг Вас уже тысячи болезненных перьев, среди которых невозможно найти то единственное, из-за которого все началось.
Почему так происходит?
Почему мы способны забить своей любовью до смерти?
Идеальная любовь — иллюзия.
Бесконечное чувство благодарности — еще бОльшая иллюзия, чем идеальная любовь.
Если внутри себя Вы решили, что Ваше желание беречь должно быть оплачено бесконечным чувством благодарности — оставьте это. Никто не заплатит Вам такой цены.

Я не знаю, что такое настоящая любовь. Потому что не знаю, как ее можно измерить. Но я знаю, что такое любовь без условий. Просто любовь и все.
Если Вы просто любите, но что-то пошло не так, и ваша забота вдруг оборачивается огромным горящим упреком, от которого искрами разлетается все то, что было доверено вам — остановитесь. Пожалуйста. Не унижайте себя. Оставьте все подушки безопасности на своих местах. Вы подбирали их с любовью: в размер, глубину и цвет. Если Вы отберете их — они не покроют обиды и не заполнят дыры, образовавшиеся в Вас. Оставьте их человеку, которого вы не имеете права убивать своими знаниями о нем. Никогда.
И тогда, успокоившись, вы окажетесь в ворохе мягких подушек. Вашего цвета, размеров и глубины.
Сколько это стоит?
Вы уже оплатили их однажды.
Своим искренним желанием беречь.
Без условий и без цены.
Просто любовью.

Катерина Султанова

горечь струится по венам заветным дымом — будто бы шёпот привыкшего к малословью.

каждый хотел хоть кому-то побыть любимым.
каждый хоть раз был отвергнут своей любовью.
каждый хоть раз просыпался в постели с кем-то, кто по щелчку разбудил неземные страсти, ну, а с утра, без щелчка — новостная лента, просто со скуки — ведь тут далеко до счастья.
счастье сокрылось в мечте полюбить без меры, телом сливаясь, но так познавая душу.

каждый по ранам считал все свои потери, каждый надеялся — станет когда-то лучше,
ну, а пока...
оглушённый неправдой вечер, взгляды, вино, (ненароком касаясь платья,
переходя, как по плану, на шею, плечи...),
лишь бы не слышать зудящее в мыслях: "хватит!
это ничто по сравнению с той любовью — помнишь, её ты так сильно желал когда-то?".

дым сигарет для привыкшего к малословью,
и календарь для забывшего сны и даты.
после — накинув на плечи пальто и горечь, выйти за дверь и в "прощай" заключить всю скуку.

каждый хотел быть любимым, но кто поспорит,
что по привычке держал нелюбимых руку?
и, просыпаясь ещё раз в чужом удушье,
только кричал себе: "хватит же! хватит! хватит!".

каждый хотел хоть однажды задеть за душу,
но, по привычке, опять задевал за платье...

(с) Сиэль Декабрь