Ты знаешь, а все-таки это отличная осень!
Хотя за окошком моим проливные дожди,
Хотя в первый день сентября меня бросил
Мужчина, который мне даже не клялся в любви…

Ты знаешь, а все-таки это отличная осень!
И хоть в октябре мне исполнилось тридцать — пустяк…
И сыну у школьной подруги — уже почти восемь,
А я все сама по себе… Не выходит… Никак…

Ты знаешь, а все-таки это отличная осень!
Хотя где-то там, рядом с сердцем, немного болит…
Печаль и тоску листопад за собою уносит,
А стылый ноябрь до конца душу мне исцелит…

И будет зима. Белый снег станет чистой страницей.
И, может быть, даже захочется новых дорог.
Нас осень всегда заставляет у жизни учиться…
Но только с годами — все горше и горше урок.

Кими Кэнти

В комнате у окна
Пляшет тепло свечи.
Странная тишина -
Будто сам Бог молчит.
В комнате тишь и грусть,
В комнате я и кот.
Губы бормочут:"пусть",
Сердце чего-то ждет.
Глажу кошачью шерсть,
Пью свой зеленый чай.
Кажется, скоро шесть -
Спать надо по ночам,
А не сидеть в окне,
Страхи свои встречать,
Сказки шептать луне,
Звездных считать зайчат,
Скачущих в облаках
Прямо на Млечный Путь...
Мне бы в твоих руках
Хоть на чуть-чуть заснуть.
Сыплется тишина
Мне на ладонь песком.
Я не совсем одна,
Я со своим котом.
Мягко стучишься в грудь
Вымучившей строкой.
Тихо, боясь спугнуть,
Делаю знак рукой -
Радость моя, входи,
Только тебя и ждем.
Рядышком посиди,
Чаю тебе нальем.
Любишь зеленый чай?
Ну, хоть меня-то - да?
Ладно, не отвечай.
Лучше погладь кота.


Лунная Фокс

Вторые сутки дождь. И мокрый снег. Я утонуть боюсь, курю на лестнице. Хотя чего бояться-то? Ну, смех! Что лучше: утонуть или повеситься? В глазах, в душе, на улице – вода, ажур снежинок превращает в кашицу. И кажется, что будет так всегда. И будет так всегда. Уже не кажется.
Вторые сутки – боль. Стучит в висках, течет по венам, к сердцу подбирается… Да черт с ней, с болью, гибельна тоска… Бороться с ней никак не получается.
Вторые сутки – без тебя. Прости. Так лучше. Сколько можно вместе мучиться? Ты выбрал сам, куда тебе идти, а я, ты знаешь, скверная попутчица…
И хочется – об стену – головой… И хочется скулить от одиночества! И хочется – с тобой. И за тобой… А, к чёрту! Ничего уже не хочется…

Наталья Миронова

Не мешайте жить своим любимым.
Это так понятно и так трудно.
Что застыли? Проходите мимо.
Здесь ведь и без вас довольно людно.


Не смотрите грустными глазами,
Не молчите преданным молчаньем,
Отпускайте, уходите сами,
Оставляя пропасть за плечами.


Как без кислорода, задыхайтесь,
Но, давясь последними словами,
За руки любимых не хватайтесь,
Чтоб они не утонули с вами.


Не объяснено, необъяснимо -
Господи! - за что, за что такое?
Не мешайте жить своим любимым,
Умирайте, ради их покоя.


Елена Исаева

Tы звонишь мне с Монмартра.
Для меня – всё равно что с Венеры.
Хотя слышно, как будто
На кухне соседской сидишь.
Дождь почти перестал.
Облетают московские скверы.
Я России не знаю,
А что говорить про Париж?..

Знаю только Москву.
В тёмно-красной потёртой ветровке
Исходила её, в бурых лужах печали топя.
Я любила тебя
На Арбате и на Маяковке.
И пока они есть,
Они помнят меня и тебя.

Я любила тебя
И на Чистых, и на Патриарших…
Слишком дорого это –
Молчать-то, с Монмартра звоня, -
Говори, не молчи.
Мне теперь уже больше не страшно,
Потому что в Москве
Уже некому бросить меня.

Елена Исаева

Сергей Шестаков

она произносит: лес, - и он превращается в лес
с травой по колено, с деревьями до небес,
и входит она в свеченье зелёных крон,
и лес обступает её с четырёх сторон,
она произносит: свет, - и он превращается в свет,
и нет никого на свете, и слова нет,
и облако белой глиной сворачивается в клубок
пока еле слышно она произносит: бог...

Таксидермист

Как мы нелепо время убиваем,
Когда с перронов темных убываем,
Или с чужими женщинами пьем,
И шкуры дней, растраченных за кружкой,
Пытаемся набить словесной стружкой,
Чтоб хоть отчасти им придать объем.
Могли бы быть пути не так тернисты,
Но все поэты — чуть таксидермисты,
И сохраняясь в формалине фраз,
Мечты и страхи, псы сторожевые,
За ними всюду ходят как живые,
Во тьме мерцая пуговками глаз.
Вот и со мною — все, что я прищучил.
И самое бесценное из чучел —
Страничек сто кровавой требухи
На самой видной полочке в прихожей
Под переплетом из драконьей кожи
Ночных часов, убитых на стихи.

Игорь Царев

во мне однажды кончится завод
и мой матрас меня переживёт

и я уйду. и шторы на окне
прощаясь, из окна помашут мне

стакану, умывальнику, игле
пускай легко живётся на земле

обидно только - всякая фигня
намного долговечнее меня


Глеб Михалев

Поломала жизнь, поломала, вот уже слегка надломила:
она любит лётчика, мама, я опять пролетаю мимо -
он крылами качает нежно, он заходит в пике над домом,
столкновение неизбежно, всё, прощайте, привет знакомым.

Она любит лётчика, мэра, коммерсанта, майора МУРа,
убедить её не сумела мировая литература,
что у нас в инвалидной роте дух высокий, полёт нормальный -
видно, зря мы бились на фронте революции сексуальной.

То есть в жизни иной, небесной, наглотавшись небесной дури,
мы, конечно, взлетим над бездной, обнимая небесных гурий,
из одной тарелки с богами потребляя нектар и манну,
но сначала - вперёд ногами, а она всё с лётчиком, мама.

Остаётся заняться делом: штурмом взять, изумить подкопом,
и на бреющем, как Отелло, показать афедрон европам,
и, срезая углы и крыши, лишний раз убедиться - боже -
всё равно он летает выше, всё равно получает больше.

Геннадий Каневский

Ты гадала по воску, звёздам, цветам, порезам,
Ты искала меня по блогам, по интересам,
Ты башку теряла, ревела, включала дуру
И ломала ногти о серую клавиатуру.

Опускала руки вдоль туловища как плети,
Перечитывала стишочки давности пятилетней,
Ощущала себя сплошною раною рваной
И курила тайком, надолго закрывшись в ванной.

Изнуряла себя воспоминаниями больными,
На плечах, запястьях моё вырезала имя,
Целовала фотки, мучительно представляя,
Что я здесь, с тобою. Да и ты живая.

По ночам звала меня полубредово,
В снах ласкала, жадно любила, - с утра по новой:
На ЖЖ, ли.ру, в Одноклассниках и Вконтакте…
Такой поиск – одна из обычных практик.

Ты пила таблетки, водку (всё это сразу),
Называла меня скотиной, сукой, заразой,
В зеркалах искала – не находила – била…
Ты меня любила.
Как ты меня любила…
(с)

Она является к девяти, в прихожей тапки, на кухне - чай, она ему говорит - прости, и он пытается отвечать, я волновался, туда-сюда, ты позвонить-то, поди, могла? Пока в кастрюле кипит вода, она бросает - прости, дела. Они женаты четвертый год, сложилось как-то, не разобрать, она готовит ему компот, почистив зубы, ложится спать. Потом трепещет в его сетях, кровать полночи трещит в пазах, он поднимается на локтях, она не смотрит ему в глаза.
Проходит время, часы спешат, все уже платья, все гуще щи, и он выходит ночами в чат, там много радостей для мужчин, там киски мокрые ищут дом, там не отбиться от добрых рук, она болтается за бортом, в унылой стайке почти подруг. Ну, он так думает, ей смешно - с его-то пузом - в калашный ряд, пока он пялит свое кино, она открыта для всех подряд.
Текут песчинки имен и лет, у дочки свадьба, гуляй, народ, закуска-выпивка на столе, она кривит постаревший рот, пускай попрыгает, стрекоза, на шею садит себе козла...
А как ревела тогда гроза, ей было двадцать, она жила. Бежала голая на балкон, навстречу небу, и дождь стекал по коже, белой, как молоко, по сердцу, скрытому от зеркал, от всех на свете, и лишь один...
Он там остался, лишь тень, лишь сон...Она глотает валокордин, и закрывает плотней балкон.
Потом блуждает, как тать в ночи, в хитросплетеньях свох узлов:
- Я не простила... Из всех мужчин...Я вышла замуж тебе назло!

Хамзина Мария

не отвечай...

Не лук и стрелы... ТТ заряжен - ликуй, амур!
Из ряда умниц в цветную стайку гламурных дур
переметнулась... и вот бретелька ползет с плеча...
Я так устала сопротивляться...
......................................
не отвечай
на сны и письма /ведь точно знаю - здоров и жив/...
Сейчас не надо ни горькой правды, ни сладкой лжи...
Пусть это странно, но минус-минус - в итоге плюс...
......................................
Субботний вечер плеснул неона в холодный блюз
банальной встречи "на перекрестке", "глаза в глаза"...
и стало жарко и слишком поздно шагнуть назад...
Мой первый встречный уже не молод, еще не стар...
хорош до дрожи... и пульс под кожей - удар в удар...
подобной страсти гореть недолго... да что мне срок?...
такое дело...
......................................
лимит на веру давно истек,
на сны и письма, на все "случайно" и "невзначай"...
Я так устала от ожиданий...
не отвечай...


Елена Ломакина

Осень заносит слегка в вираже,
Кроны сгорели спичками.
Палые листья убрали уже
Дворники заграничные.

Жизнь замирает до новых побед –
Больше калорий в завтраке.
Ветер и дождь оставляют свой след,
Взявшись покрепче за руки.

Холодно в городе, но не внутри –
Шапку пониже на уши.
Осень опять проиграла пари,
Скоро зима. Ну надо же!

© Татьяна Антонова

Варлам Шаламов СТИХИ - ЭТО БОЛЬ И ЗАЩИТА ОТ БОЛИ...

Стихи – это боль и защита от боли,
И – если возможно! – игра.
Бубенчики пляшут зимой в чистом поле,
На кончике пляшут пера.

Стихи – это боль и целительный пластырь,
Каким утишается боль,
Каким утешает мгновенно лекарство –
Его чудодейственна роль.

Стихи – это боль, это скорая помощь,
Чужие, свои – все равно,
Аптекарь шагает от дома до дома,
Под каждое ходит окно.

Стихи – это тот дополнительный градус
Любых человечьих страстей,
Каким накаляется проза на радость
Хранителей детских затей.

Рецептом ли модным, рецептом старинным
Фармакологических книг,
Стихи — как таблетка нитроглицерина,
Положенная под язык.

Среди всевозможных разрывов и бедствий
С облаткой дежурит поэт.
Стихи – это просто подручное средство,
Индивидуальный пакет.

1973 г

Ольга Берггольц

Сейчас тебе всё кажется тобой:
и треугольный парус на заливе,
и стриж над пропастью,
и стих чужой,
и след звезды,
упавшей торопливо.
Всё — о тебе, всё — вызов и намек.
Так полон ты самим собою,
так рад, что ты, как парус, одинок,
и так жесток к друзьям своим порою.
О, пусть продлится время волшебства.
Тебе докажет мир неотвратимо,
что ты — лишь ты, без сходства, без родства,
что одиночество — невыносимо.

Шуршат осенние дожди,
Целуя в темя.
Ещё немного подожди,
Коль терпит время.
Ещё немного поброди
Под серой тучей,
А вдруг и правда впереди
Счастливый случай,
И всё текущее не в счёт –
Сплошные нети.
А вдруг и не жил ты ещё
На белом свете,
Ещё и музыка твоя не зазвучала...
Надежду робкую тая,
Дождись начала.
1989

Лариса Миллер

Мир исчез.
Мгновения скользят.
В телефон я глупости шепчу.

Ум твердит: «Оставь его. Нельзя».
Сердце властно требует: «Хочу».

Через стык континентальных плит
Я за сотни вёрст к тебе лечу.
Сквозь «нельзя», которое болит,
К одному желанному «хочу».

И сомкнувшись так, что не разнять,
Не унять и не остановить,
Не понять запретов, не принять –
Пьём одно кипучее «любить».

…Но уводит прочь моя стезя
От тебя. Ты куришь. Я молчу.
Глотку жмёт суровое «нельзя»
Веру потерявшему «хочу».

Всё. Рука пуста. Реванш не взят.
По закону чести я плачу:
Падаю на остриё «нельзя»
C выси недоступного «хочу».

Наталья Крофтс

Я буду ждать, пока на свете есть
Хоть кроха, хоть осколочек надежды,
В попытке книгу судеб перечесть
До слова «между»,
В попытке переспорить высший суд,
Одним своим упрямством молчаливым.
Из нас двоих, я умоляю, будь
Хоть ты — счастливым.

Ксения Кольт

Он взывает к нему: "Всевышний, прошу, услышь-ка
в потоке мольб
и мои. Чтобы белкам - орешки, шишки.
Лесным зверюшкам
тепла. Изволь
одиноким девочкам - по мальчишке,
и мне девчушку,
с цветом радужки - тёплая канифоль.

Ну такую милашку, чтоб прям мурашки. Рекламный тизер.
Шальной свинец.
Взор - янтарь и яшма,
медов, эскизен.
Только взглянет и не жилец.
Всёёё... Лежишь отупевший слизень,
по экспертизе
роковой диагноз: "влюблен, пиздец".

Чтоб котов бездомных нашли и грели,
а те б мурчали свернув хвосты.
По утрам субботним молчали дрели,
Чтоб все молчали и мир застыл.
Никакой печали...
А солнце в небе
улыбалось нам с высоты.

Чтобы Вы на ты
к нам. По человечьи.
К таким кто молод и в клочья пьян".
Отче слушает эту речь.
На его предплечье
татуировка: "I'm fucking young".

Улыбается: "Вот ведь люди,
просят благ, миллионом ртов.
Этот странный какой-то. Будет.
Как он просит. Начну с котов"...


Эль Кеннеди

Сола Монова - неудачником

Как хорошо быть неудачником
(Но так везет довольно редко):
Коньяк дешевый, а на сдачу -
Две тоненькие сигаретки.

Толпа бежит по серым лужицам,
Нарядная и деловая.
И голуби над нею кружатся,
Но голубям не наливают.

Толпа бежит с такими лицами,
Как будто каждый - самый главный,
Так неохота запылиться им -
У всякого большие планы.

Интриги, сделки, публикации…
А ты сидишь с дурацким видом -
Никто тобой не увлекается
И, уж конечно, не завидует.

В кармане телефон зачешется,
Довольный редкому входящему,
Ведь если дружат, то по-честному,
А любят, то по-настоящему.