Темнота, ненастье, стужа,
Женщина ушла от мужа,
Женщина ушла от мужа
Прочь.

Женщина ушла из дома,
Женщина ушла к другому,
Женщина ушла к другому
В ночь.

А над ней, над головою,
Неба зеркало кривое,
И холодный ветер воет
Вслед.

А она идет сквозь ливень,
В мире нет ее счастливей,
В мире нет ее счастливей,
Нет.

Предназначенный судьбою,
Ей любимый дверь откроет,
И волнения не скроет
Он.

Он звонком ее разбужен,
Ослеплен, обезоружен,
И ему уже не нужен
Сон.

Погибавший от разлуки,
Он возьмет ее на руки,
Он возьмет ее на руки
Вдруг.

К небесам ее поднимет,
И печаль, как платье, снимет,
И прошепчет ее имя
Вслух.

И исчезнет все на свете:
Ночь, побег, осенний ветер,
Слухов молнии и сплетен
Дождь.

Будут только эти двое,
Небеса над головою,
Слезы счастья и объятий
Дрожь.

Юрий Рыбчинский

Качаются дождинок маятники,
В стекло оконное стучатся.
Мы потеряли что-то маленькое,
Необходимое для счастья.

Как будто всё у нас по-прежнему.
А может, я преувеличиваю?
Но нежность быть устала Нежностью
И стала нежною привычкою.

Ну не смотри ты так, с печалинкой,
Друг другу не в чем нам покаяться.
Но потерялось что-то маленькое,
Не знаю, как и называется.

Пеленки, стирка, ночи маятные,
Разлуки, радости, страдания… Всё так.
Но жаль чего-то маленького,
Чему не знаю я названия.

Николай Колычев

***

А Богу нечего терять —
Он маргинальней всех плебеев.
Ему давно уже плевать
На богоизбранных евреев,

На трепетно-святую Русь
И на неправедные Штаты,
На счастье, радость, боль и грусть,
На слезы бедных и богатых.

Один, без дома, без жены
(Был сын, да и того распяли),
Бог под стоватткою луны
Листает свежие скрижали.

Мир прост, как партия в триктрак,
И в тошнотворном совершенстве
Бог молча курит свой табак,
С тоской следя за ходом действий.

А кто-то алчет новый рай,
А кто-то хочет только с нею…
Бог пьет холодный горький чай
И одиноко сатанеет…

Саломатин Алексей

Я распустила свитер старый,
Смотала шерсть в клубок тугой.
Пять лет, как мы с тобой не пара,
Пять лет, как ты ушёл к другой.

С какой заботой я когда-то
Узоры спицами плела!
Из толстой пряжи грубоватой
Любовь, как гнёздышко, вила.

Смеялся ты: «Носить веками
Готов, что на душу легло:
Тепло, что создано руками —
Живое женское тепло»

Петелька за петелькой — туго
Вязались спицами ряды:
Плела от хворей, от недуга,
От непогоды, от беды…

Всё ворожила — заклинала:
«Храни себя да будь здоров…»
…Ушёл к другой ты, хоть (я знала)
Она не вяжет свитеров.

А я, как — будто отомстила —
Да расплела тот свитер. Вновь! -
Всё до петельки распустила —
Заботу, преданность, любовь.

Юлия Вихарева

Безвозвратно и неумолимо
Всё проходит — время, снег и дождь…
Меру счастья — быть моей любимой —
Став моей разлюбленной, поймёшь.

И однажды ты заплачешь ночью
Обо мне, ушедшем далеко.
И проснёшься. И взахлёб — захочешь
Вслед за мной, по снегу, босиком…

Закричишь, поняв, как стало пусто
На душе, на сердце, на Руси…
Словно люди — умирают чувства.
Можно вспомнить — но не воскресить.

Николай Колычев

Анатолий Матвийчук

Невыносимо чувство одиночества,
Когда туман осенний за окном,
И голые деревья, как пророчества,
О том, что все проходит день за днем.

Невыносимо чувство ожидания,
Когда живем надеждой на «авось»,
И так легко находим оправдание
Всему, что в жизни нашей не сбылось.

Невыносимо горькое отчаянье,
Когда привычно тлеем, не горим,
И вновь глядимся мы в глаза случайные
И не о том все время говорим.

Еще невыносимей чувство близости,
Когда вполсилы эта боль и страсть,
И мы боимся до Любви возвыситься,
Чтоб, не дай Боже, больно не упасть…

А за окном приметы увядания …
И неизбежно торжество зимы,
И ветер полон горького рыдания
За все, что не успеть сумеем мы!

И оттого кричать порою хочется,
Услышав сердцем холод вечных зим:
«Спаси меня! Спаси от одиночества,
Когда я сам себе невыносим…»

О как друг друга мы подводим
Тем, что уходим и уходим.
Едва успеют нас родить,
Мы начинаем уходить.
Танцуя, как всегда, от печки,
Не задержавшись на крылечке,
Уходим, как придёт пора,
Из стен родимых, со двора
И от подружки от соседской,
И от любви непрочной детской,
Ну и так далее. А в срок
Совсем уходим за порог
И за черту земного круга,
Нисколько не щадя друг друга.

Лариса Миллер

Скучал ли я? — Конечно же, скучал.
Пусть было дел да и забот навалом,
Я поезда с волнением встречал,
Я ждал тебя…
Её не доставало.

Дожди прошли, укутал землю снег,
По городу опять метель носилась,
Ты здесь, со мной.
Я слышу звонкий смех…
А мне всю ночь её улыбка
снилась.

Тебя? — Люблю конечно же сильней!
Навеки твой. Возможно, дольше даже.
Клянусь, не вспомню никогда о ней!
…Башкой не вспомню. -
Сердцу не прикажешь.

Алексей Измоденов

Чего-то всё от нас хотят.
Топили б сразу, как котят.
Так нет — растят и просвещают,
Златые горы обещают,
Коль не сегодня, так потом.
Ну, а потом — лишь суп с котом,
Лишь обделяют, ущемляют
И больно душу прищемляют,
И, продолжая мучать, жать,
Велят улыбочку держать.

Лариса Миллер

…А ты молчишь…
Ты множишь грусть на боль…

Из форточки открытой тянет дымом —
То жгут листву…
костры с оттенком дынным
коптят дворы и небо копит смоль…

А мы с тобой —
продрогли до нутра.
И воздух тих, тягуч и проноябрен…
(и в тему так — рыдает Lara Fabian,
что расставаться, вроде бы, пора).

…За сто секунд до запертой двери
(что отсечёт тебя свирепым скрипом
от теплоты)…
всё промелькнуло клипом…
Ты всё молчишь…
и к лучшему…
не ври…

Ольга Стрижова

Сашке...)

Отличная штука — батут! Вереща и Смеясь, ты взлетаешь как будто.
А дедушка спит на скамейке с вещами,
Он слишком тяжел для батута.

Летом он шаркает в валенках,
Жалуется на сырость.
Раньше он тоже был маленьким.
Не удержался — вырос.

Вот мама на миг отвернулась в сторонку —
Я мчусь, как ошпаренный заяц!
А папа сердито кричит и вдогонку
За мною бежит, спотыкаясь.

Ему бы с подлещиком вяленым
Кружку пивка навынос.
Раньше он тоже был маленьким.
Не удержался — вырос.

Веселью конец! На отца, как на стену
Лечу напоследок по лужам.
А дома умоют и переоденут,
И гречка с котлетой на ужин.

Разве такое вынесешь,
Хоть и компот в награду?
Ешь, говорят мне, и вырастешь,
Ешь, говорят мне, и вырастешь,
А я сижу и думаю:
«Нафиг мне это надо?»)

Чинга-М

горячий душ в промёрзшей ванной — это раз. на запотевших зеркалах рисунок пальцами.
по тёмной медленной реке плывёт баркас, в оконной раме — будто холст, зажатый пяльцами.
щепотку сахара с шиповником в стакан, чуть-чуть заварки, ложку клюквы, дольку яблока.
застыв у входа на балкон, как истукан, халат махровый затянув на теле натуго, глотать неспешно ароматный кипяток. над домом тучи полотном чернильным стелются. уютны стены и уютен потолок все три промозглых бесконечно стылых месяца.
укрыться пледом шерстяным — пусть будет шесть. взять с полки Диккенса, Ремарка или Брэдбери, и в ночь от корочки до корочки прочесть — о городах средневековых, диком севере.
испечь румяный пышный яблочный пирог.
и намотать на шею шарф большими кольцами.
в безлюдном пабе пить с друзьями крепкий грог и наблюдать через окно за незнакомцами.
субботним утром в старой куртке ехать в лес. сложить в рюкзак потёртый термос с бутербродами. от проливных дождей набрав изрядный вес, деревья клонят шапки листьев над болотами. меняют цвет: из свежей зелени в янтарь, в коньячный, медный, золотой и рыже-бронзовый.
смотреть с улыбкой на настольный календарь.
дрожать в постели в унисон с ночными грозами.
пройтись по парку в тёплый полдень, не спеша, сплетаясь пальцами с тобой. пальто расстёгнуто.
в блокноте кончиком сухим карандаша писать на осень планы почерком изогнутым.
собрать букет из листьев в банку на окно, добавить веточек оранжевых рябиновых.
сварить с гвоздикой и орехами вино.
пройтись по лужам в сапогах цветных резиновых.
смотреть, как птицы от земли идут на взлёт, расправив крылья над простором влажной озими.
вздохнув поглубже, про себя начать отсчёт.
семнадцать сказочных мгновений ранней осени.

Леша Самолетова

Никого не впускай в свои тайны. Храни свои сны.
На вопросы молчи, разучись говорить откровенно.
Потому, что еще надо как-то дожить до весны,
А душа нараспашку, увы, замерзает мгновенно.

Закрывай общий доступ к фантазиям. Прячь имена.
Ты же видишь — вокруг все играют какие-то роли.
Выпивай эту терпкую осень до самого дна.
Все когда-то пройдет, а пока переделай пароли…

Наташа Витте

Понедельник. Утро. Пытка.
Сон. Подъем. Ещё попытка.
Звон. Будильник. Кот некстати.
Поиск. Тапок под кроватью.
Окна. Форточка. Прохлада.
Вялость. Ванна. Лень, но надо!
Обливанье. Душ контрастный.
Мыло. Гель. Зубная паста.
Тюбик с кремом. Сухость кожи.
Глядя в зеркало: «О, Боже!»
Бигуди. Вихры. Укладка.
Кофе. Крепко и несладко!
Яйца всмятку. Бутерброды.
Радио. Прогноз погоды.
Муж. Вопросы без ответа.
Шкаф. Носок. Второго нету.
Пудра. Тени. Тушь. Помада.
Сумка. Деньги клянчит чадо.
Плащ. Сапожки. Шарфик. Мило!
Дождик. Слякоть. Зонт забыла!

Холодно. Плюс семь. Не шутка!
Бабки. Полная маршрутка.
Смесь духов. Тяжёлых. Сладких.
Пробки. Душно. Тесно. Гадко.
Хохот. Гул. Наплыв народа.
Остановка. Вздох. Свобода.
Стол. Компьютер. Кактус. Спамы.
Телефон. Звонки. Реклама.
Сделки. Шум. Разбор полетов.
Офис. Вздох. Когда суббота?
Интернет. «Ютуб» украдкой.
Чай. Остывший. Шоколадка.
Консультации. Клиенты.
Стресс. Рабочие моменты.
Вечер. Плащ. Опять маршрутка.
Магазин. Устала жутко!

Дом. Котлеты. Кухня. Ужин.
На диван – с котом. И мужем.
Телевизор. Много. Вредно.
Пульт опять исчез. Бесследно!
Чай «Ахмад». Сто раз. За вечер!
Интернет-знакомства. Встречи.
Философия. Беседы.
Поиск жизненного кредо.
Блок. Ахматова. И.Бродский.
Муза в позе идиотской.
Карандаш. Бумагу в руки.
Буквы. Строчки. Рифмы. Муки.
Кот некстати. Наважденье.
Злость. Клочки. Стиха рожденье.
Валерьянка. Полстакана.
Ночь. Окно. Луна. Нирвана.
Звон. Будильник. Сон. Напрасно.
Утро. Вторник. Жизнь прекрасна!

Юлия Вихарева

***

Ничего. Переживу и это.
Надо пережить. Переживу.
Крутится усталая планета.
Шлепаются яблоки в траву.


Мошкара вечерняя клубится.
В окнах загораются огни.
Шебуршат во тьме большие птицы -
Маленьких баюкают они.


Бродит кошка в зарослях паслена.
Может, ищет мышкину нору.
И собака лает исступленно.
… Что ты, дура, будишь детвору?


Все в порядке. Спи и ты, собака.
В небе светит белая звезда.
И никто не виноват, однако,
В том, что у меня стряслась беда.


В дом войду, не зажигая света.
Вволю до икоты пореву.
...Ничего. Переживу и это.
Надо пережить. Переживу.

Галина Безрукова

Любовь. Эмилия Бояршинова.

Легко любить друга,
Когда он в удаче,
Когда он не плачет и сердца не прячет,
Когда он сильнее и счастьем богаче.

Легко любить мать,
Если мать ещё в силе
И помощи руки ее не просили,
Когда нет моложе её и красивей.

Легко любить мужа,
Гордишься которым,
Когда он плечистый, надежный, не хворый,
Когда он – кормилец, когда он – опора.

А если с войны муж пришел инвалидом,
А друг ваш неправою сломлен обидой?
А если бедою отец искалечен?
А если согнулись у матери плечи?

Тогда, вот тогда – рядом с ними вы были?
И нежно любили? И трудно любили?
Такую любовь я ничем не измерю.
Испытана жизнью.
В такую – я верю.

Первая любовь. Стихов тетрадка.
В потных пальцах лезвие «Нева».
На душе то радостно, то гадко.
Поцелуй — и кругом голова.

Ревность, разбирательства и ссоры.
Через день — прощанья навсегда.
Трубку не берёт — какое горе!
На свиданье не пришла — беда.

А потом разлука, письма, письма.
Ящик с почтой видишь — и дрожишь.
Вся страна в идеях коммунизма,
А тебе до встречи бы дожить.

Письма же короче всё и реже.
У тебя студенческая жизнь,
Вечеринка, сброшена одежда,
И девчонка голая дрожит.

И любовь вторая, дальше третья.
Юность для того нам и дана.
А потом закружит лихолетье.
Поменяет вектор и страна.

И уже тебе, чувак, полтинник,
Дети, внуки, новая жена.
Но проснешься как-то ночью длинной
И сожмется сердце: как она?

Жульен Стебо

Ужасный день! Она совсем одна:
Не поделиться болью - только плакать,
Что никому на свете не нужна...
Спасло в который раз, что есть собака.
Лицо разъело от солёных слёз,
Но, как ни странно, вдруг ей стало легче:
Холодным носом в шею ткнулся пёс,
И лапами почти обнял за плечи,
Поскуливая, слёзы ей слизал...
Боль отпустила... Чудеса по сути!
...Спасибо, Бог, что ты собак создал -
Те всё же человечнее, чем люди!


© Copyright: Лариса Шахбазян, 2014

Сегодня ночь совсем уже не та.
И не дави назойливо на ухо
Про фитнес свой и танец живота!
Сегодня видел я, как древняя старуха
пыталась у метро отдать кота.
Я подошёл. Ведь думал — с голодухи.
Хотел рублей четыреста отдать,
Но видела бы ты глаза старухи!
«Возьмите котика, мне скоро помирать… "
В миру, в пыли житейской круговерти
внезапно наступила пустота.
Старуха не своей боялась смерти,
Пыталась от неё спасти кота…

В лисьих глазах его солнечные лучи
Нежно звенят: «Приручи меня. Приручи».
Сколько надежд в этом взгляде… Пустых надежд.
Ветер с залива прохладен и дико свеж.

Речи лисенка наивны и горячи.
Не отстает: «Приручи меня! Приручи!»
Он не желает слушать моих причин.
Он так боится остаться совсем один…

«Я буду самый добрый и верный лис,
Я для тебя исполню любой каприз,
Я никогда не брошу и не предам,
Буду бежать всегда по твоим следам,

Слушать колосьев шум в волосах твоих,
Впитывать кожей каждый твой новый стих…
Стань же волшебным светом в моей ночи!
Приручи меня! Приручи!"

Голос лисенка надрывной струной звучит.
Светом тоскливо-пустым фонари горят.
В сердце его неподдельная боль кричит,
И хоть сквозь землю мне — только не этот взгляд!

Глупенький, сколько вас было, таких лисят.
Только теперь портреты других висят
В сейфах сердец, от которых они ключи
Только лишь мне хотели навек вручить.

Им теперь — счастье, сладкие калачи,
Мирный уют, никаких тебе шквальных драм.
Я отказалась однажды их приручить —
Им бы за это спасибо сказать пора.

«Я не хочу других! Все они пусты,
Ты — со звезды. И поэтому — только ты.
Хочешь? — бери навсегда-навсегда ключи!
Только прошу, пожалуйста, приручи!»

Знал бы, о чем ты просишь, мой юный друг!
Думаешь, сказка?! Нет! Это — адов круг,
Тот, из которого выхода не найдешь,
И заскулишь, и завоешь… И пропадешь.

Это — болезнь, что не в силах твои врачи
Ни изучить, ни тем более — излечить,
Это — огонь, разъедающий изнутри.
Да, будет больно. Помнишь Экзюпери?

Принцы всегда уходят — таков закон.
И не со зла ведь, а попросту им плевать.
Нужно принять, если хочешь быть приручен,
Что приручившим свойственно предавать.

У приручивших — в небе живой цветок,
Что им все те, кто от скуки был приручен?
Что им призыв неприкаянно-нежных строк?!
Кто приручен без надежды — тот обречен.

Это — гипноз, это — чистой воды гипноз.
Всюду, куда ни глянешь — его глаза.
Видишь и любишь из тысячи тысяч звезд
Только одну. Но никто не придет назад.

Это — на сердце пламенная печать
Имя его — почти как «Иже еси…»

Нет, мой хороший. Не стану тебя приручать.

Не проси меня. Не проси.

Вера Сухомлин