Мне нужен лук деревянный и стрелы… Я б защищала тебя, как умела.
Пара сандалий на тонких подошвах. Тёртые джинсы и пояс из кожи.
Мне нужен голос… тихий и точный — пела б тебе колыбельные ночью.
Нервные пальцы ладоней тревожных — плечи сжимать и ласкать осторожно.

Мне нужен голод… дразнящий и мягкий — атлас и бархат, иголки, булавки…
Книг соответствия, рифм наважденья. Крик соответствия, стон совпаденья.
Мне нужен город… спокойный, старинный, чтоб трубочисты здоровались с сыном;
Тёмные крыши, усталые лодки, гордость за вас в напряженной походке.

Мне нужен дом, фортепьяно и ноты, и дверь, чтоб за дверью оставить работу.
Заваривать чай и шептаться вполголоса… ворот рубашки, халатика пояс.
Мне нужен лук деревянный и стрелы… Цепкие мысли и сильное тело.
Женское? Мальчиковое? Никакое? Мне очень многое нужно с тобою.

Яшка Казанова или Вера Полозкова

Когда душа завоет от тоски,
Когда обида сердце больно ранит,
Возьму свои любимые стихи-
И сразу на душе теплее станет.
Когда мне душу кто-то полоснёт,
Несправедливым вздорным обвиненьем,
Душа в стихах спасение найдёт,
И вновь вернётся в сердце вдохновенье.
Покажутся обиды ерундой,
Забудутся тревоги и потери,
А я умоюсь свежею водой
И снова в жизнь прекрасную поверю.
Как здорово что в море резких слов,
Тех самых, что способны изувечить,
Есть остров замечательных стихов,
Что доброю строкою сердце лечит.

Евгений Амосов

Довези меня, Рикша, до Агры

Довези меня, Рикша, до Агры — даю изумруд.
Посмотри, как сверкает, как глаз нападающей кобры.
Довези меня, Рикша, я в этом Джайпуре умру
От тоски по прекрасному. Рикша, я знаю, ты добрый.

В Агре люди темнее, но меньше под кожей греха,
В Агре ауры чище, хоть Библией мерь, хоть Кораном.
И не тронутый солнцем стоит над рекой Тадж Махал,
Белый-белый, как плечи несчастной принцессы Дианы.

Инкрустаторы-персы вживили в фасад сердолик,
Первобытные сверла в шлифованный мрамор вонзая.
Император был очень умен, и, конечно, велик,
Но повысил налоги в стране ради этих мозаик…

Не суди его, Рикша, ведь был Император влюблен,
Был он трижды женат, но одну почитал среди прочих.
И страну разорил, но страну разорил для нее.
Для ее усыпальницы, Рикша, ты чувствуешь почерк?

Довези меня, Рикша, мне хочется эту Любовь
Ощутить всеми пальцами. Утром мы будем на месте.
В этом нищем Джайпуре все чувства со вкусом бобов —
Никакой Кама-Сутры, а только тычинка и пестик.

Довези меня, Рикша, даю еще пару монет…
Если купишь свой опиум, станешь силен и вынослив…
Счастья хочется, Рикша! Большого! Которого нет!
Очень хочется счастья! Сейчас! И ни сколько не после!!!

Но поморщился Рикша: «Властитель подобен рабу,
Если речь о Любви. Но Любовь не потрогать руками…

Драгоценные камни на самом роскошном гробу —

Только камни…"

Сола Монова

она отдавалась легко, поиссохла за лето,
без ласок его неуёмных почти одичала:
та песня весны, что он пел, уходя, напоследок,
была недопета — так пусть начинает сначала…

пыталась под звуки невнятного шепота в шею
вдохнуть его грудью, впитать его влажною кожей…
он знал, что любим этой жаркой, трепещущей феей
и знал, что остаться надолго он с нею не может

и завтра уйдет. как обычно уходит зимою.
подальше от стужи, вползающей в теплые вены,
морозного хруста и злого холодного воя
бездомного ветра, скребущего стылые стены.

уйдет и оставит ее умирать ожиданьем.
не жить — умирать. вы не знаете, как это больно!
она не откроет глаза. не зайдется рыданьем
с прощальным его поцелуем. последним. контрольным…

и небо — не рухнет… просыпется тихо и плавно,
укроет ее покрывалом белейшего фетра
из пуха со шкур облаков и ночного тумана
простеганным скрученной шерстью бездомного ветра…
.. ..
*
*
*

P. S.

она не умрет. эта песня — другого фасона
(останутся живы на счастье и мне и кому-то)
я лишь приготовил вам пиццу «четыре сезона»,
приправив любовью Земли и Дождя-баламута…

P. P. S.
ну да, не судьба им, как видно, одной стать семьею
я знаю и сам, что неправ он — и хватит резвиться,
и после того, что он сделал с влюбленной Землею,
на ней, как порядочный, просто обязан жениться…

2013

Александр Боярд

надень колечко, ангел мой, надень колечко!
я все мосты сегодня сжёг, хоть пой, хоть плачь.
декабрь соткал снега фатой тебе на плечи,
поди, попробуй, шарм его переверсачь!
переводя привычно ветра эсперанто
на хрусткий говор замерзающей реки,
плетёт маршрутом к Рождеству румяный Санто
и для моей разгульной жизни поводки.
смотри, узор на стёклах, вроде бы, случаен,
но в нём морозная надежда ожила.
я ничего тебе, дружок, не обещаю,
чего б от сердца сам себе не пожелал.
не золотые кандалы — души увечье,
а символ солнца — значит скоро май и вот…

надень колечко, ангел мой, надень колечко,
как оберег, хранитель счастья моего.

Ник Туманов

Мы с тобой опять не поделили
Что-то, где-то… Истина простая:
«Вот ведь дура!» Сколько же усилий
Ты потратишь, вновь меня ругая.

И нарывом ссора распухает,
Мне б лекарства — хоть на медный грошик.
Кто из нас [двоих] во всем плохая?
Кто из нас [двоих] во всем хороший?

Нимб не давит, милый? У святого
Все должно быть ультрасовершенно!

До свидания! Раз со мной х%ево,

Без меня должно быть

Ох%енно!

Привратник

Мимо пса всё время шёл народ
взад-вперёд — в ворота, из ворот.
Кто бы ни входил, ни выходил, —
всех он встретил, всех он проводил.
Некий местный бестолковый тролль
псу приладил кличку Фейсконтроль.
Видно, пошутить был не дурак,
но дурак. Ну вот бывает так.
Пёс ведь никого не поджидал,
морды сам с собой не обсуждал.
Он не пропускал, не прогонял,
просто подходил и обонял.
Нос в коленку или там в полу,
чем-то вроде «здравствуйте» полу-
отворивши чёрные уста.
Полтора движения хвоста.
Всё.
Внесён в повестку сего дня
факт существования меня.
Было на сей день ему и мне
этого достаточно вполне.

Эй Кей (Алексей Клишин)

Это просто — проснуться утром,
Изменить свой уклад обычный —
Съесть на завтрак яйцо и фрукты
Вместо булки давно привычной;
Покормить у подъезда кошек,
Пусть «спасибо» и не услышишь;
Птицам — хлебных насыпать крошек,
Доброта не бывает лишней.

Прогуляться пешком на работу,
Позабыв про набитый транспорт,
Рассмотреть красоту природы,
Оказаться в волшебной сказке.
Это просто — помочь старушке
/Старику/ перейти дорогу,
Для соседей — напечь ватрушек,
Доброты не бывает много!

Это просто — письмо отправить
Не в e-mail (е), а так, по почте.
Что-то в жизни своей исправить,
Может быть, для начала — «почерк»?!
И набрать позабытый номер,
И сказать Человеку: «Здравствуй!»,
Даже если «сто лет» вы в ссоре…
Доброта — это признак счастья.

___________________________________

Это просто — взглянуть в оконце,
Даже если вдруг день ненастный,
И увидеть, как светит солнце,
И понять: твоя ЖИЗНЬ — ПРЕКРАСНА!

Светлана Чеколаева

SHUFFLE

Кинолент ушедших будни,
Эпизоды ярких дней.
Видишь, стало многолюдно,
В тесной памяти моей.

Кто-то пел мне птицей звонкой,
Кто-то мой писал потрет,
Кто-то вежливо и тонко
Соблюдал нейтралитет.
Кто-то с трепетностью лани
Оставлял в дверях цветы.
Кто-то, кто-то мог любить, не раня,
Кто угодно — но не ты.

Кто с податливостью воска
Повторял мои черты,
Кто с разборчивостью Босха
Заселял вокруг сады,
Кто украсил день мой ненастный —
Вылил свет из темноты,
Кто составил в жизни счастье —
Кто угодно, но не ты.

Кто с торжественностью Гора
Освещал мои мечты,
Кто легко развел руками горе
И не дал сойти с пути?
Кто робел, но не лукавил,
Кто сумел сберечь мосты,
Кто в живых меня оставил,
Кто угодно, но не ты.

Светлана Сурганова

«Поверх лица у меня находится рожа. Она вполне заурядна, зато подвижна, растяжима и вполне бесстыжа. Зато под рожей у меня расположено лицо. Оно прекрасно и удивительно. Впрочем, его мало кто видел.»

Макс Фрай

В общем, вот тебе моя
жизнь.
Ну, чего ты испугался? — Держи!
Не кусается она, не скулит,
Только чуточку под утро болит.
Только капельку горчит — не беда? -
Лучше горечь, mon ami, чем вода.
Ни истерик в ней, ни лишних людей.
Так что нечего бояться.
Владей.

Хочешь, крестиком носи на груди.
Хочешь, в рамочку поставь и гляди.
Хочешь, спрячь подальше в ящик стола.
Чтоб другая, не дай Бог, не нашла.

Или просто зачеркни и забудь.
И не спрашивай меня, в чём же суть? -

Как так вышло — я сама не пойму:
Без тебя мне жизнь моя — ни к чему.

Юлия Вергилева

Знаешь, как-то всё затёрлось – до дыр: ни вина я не хочу, ни воды. Время тикает в часах - не течёт, жизнь не бьёт из подворотни ключом. И на сердце у меня – холодок, и за дверцей – валерьянки глоток. И обед – из трёх, представь себе, блюд.
В общем, тишь и всякий прочий... уют.

А с тобою – чересчур горячо. А с тобою – все привычки – не в счёт. А с тобой всегда – одна маета. Чтоб не тронуться – считаю до ста. До двухсот считаю. Ну – до трёхсот… Боже праведный, авось – пронесёт… Чёрта с два. - Качусь-срываюсь-парю,
и назло себе самой - говорю:

Говорю тебе: "Привет, как дела?"
Говорю тебе: "Да-нет, не ждала."
Говорю: "Сходить не надо с ума."
Говорю: "Смотри, какая зима!
И какой хороший, солнечный день..."
И какую-то ещё дребедень…


И горят во мне –
Туши-не туши
Синим пламенем
Остатки души.


© Copyright: Юлия Вергилёва

Ничего говорить не нужно. И писать ничего не нужно.
Ты на той стороне планеты — как на той стороне Луны.
Просыпаюсь прекрасным утром и, зарывшись лицом в подушку,
Повторяю, что мы друг другу
Ничегошеньки не должны.

То есть… ты ничего не должен. С-добрым-утром-спокойной-ночи-
Happy-birthday-and- how-do-you — сколько, Господи, чепухи —
Солнце светит,
а снег не тает — день длиннее, а жизнь… короче…
И всё прочее — между строчек…
Но Луне оно — по… хи-хи…

Это я — идиотка, дура! — чтобы выжить вот этим утром,
Чтоб не сдохнуть вот этой ночью и не сбрендить в теченье дня —
Я должна тебя видеть — срочно! Я должна в тебя верить,
будто

Ты, мой солнечный,

В этой жизни

Никогда не бросал меня…

…Вот такая, мой свет, фигня.

Юлия Вергилева

Здесь у меня — закат, там у тебя — рассвет,
Как ни смотри назад — пересечений нет.
Что там ни обещай — до горизонта лет —
Где у тебя «Прощай…» — там у меня «Привет!»

Кружатся города, все ускоряют бег,
Но у тебя — среда, а у меня четверг
Где у меня: «Встречай!» — там у тебя: «Пора…»
Где у меня — сейчас, там у тебя — вчера.

Слушай, ведь я хочу мало как никогда —
Мне бы совсем чуть-чуть выровнять календарь.
Чтобы сейчас — сейчас, чтобы среда — среда,
Чтобы хотя бы раз ты мне ответил «Да»

Чтобы апрель — в апрель, чтобы зима — зима,
Чтобы открылась дверь, чтобы… …Да я сама

Знаю: мечтать — ни-ни! Знаю: до края лет
В окнах моих — огни…
В небе твоём — рассвет…

Юлия Вергилева

Поймите одну простую истину: свои от своих никогда не уходят. Никуда и ни к кому. Поэтому нет совершенно никакого смысла копаться в прошлом в поисках своего человека. Его в нем нет. Все, кто там остались (кого вы там оставили), на самом деле были вам чужими. Поняв эту нехитрую истину, вам будет легче отпускать чужих людей из своей жизни, какими бы своими они вам не казались. Запомните, от своих людей, не не хотят никуда уходить. Никогда! Так что не возвращайтесь и не возвращайте. Вместе людей может удержать только взаимная любовь. А все остальное — временное, проходящее. Не обманывайтесь.

Я встречаю рассветы простыми, как нежность стихами.
Открываю глаза и дышу глубоко, глубоко.
А мои сигареты пропахли твоими духами, и какое мне дело, что ты далеко, далеко?

И какое мне дело, что в это туманное утро,
За туманом лесов, за сплетеньями синих дорог.
Позабыв про меня, свои губы ты даришь кому-то,
Если я не колдун и с собой унести их не смог…

Только сердце нельзя как рысистую лошадь стреножить,
Небылицей его забаюкать нельзя как дитя.
И летят твои письма из этой разлуки тревожной,
Как почтовые голуби, тайно и верно летят.

Их полет не прервешь, никакими сетями не словишь.
Потому что и даже за далью сентябрьской сквозной,
Все сто тысяч несбывшихся, самых великих Любовей,
Для меня оживают, в тебе воплощаясь одной.

Потому- что встречая рассветы простыми стихами,
Каждый раз замечаю не стало ли это судьбой,
Что мои сигареты все пахнут твоими духами,
И что сам я как губка водою, пропитан тобой…

Столяров

Знай, нашу любовь разворуют таксисты,
За чашечкой чая, ненужного в полдень,
Расскажут друг другу о том, как простились,
О том, сколько каждый оставил им сотен.

Так знай: о Любви наклепают статейки
Бездарные твари и завтрашним утром
Ты купишь в палатке журнал за копейки
О наших мечтах и о нашем рассудке…

Я крылья сломаю — чуть раньше, чуть позже…
Я стану такой же — циничной и стервой.
Любовь расстрелять оказалось возможным,
Вопрос только в том, кто отважится первым…

/На авторство претендует несколько человек, выбрала самую раннюю публикацию на стихи.ру/

Делиана

Монолог Иуды

На горных склонах ветер звезды пас,
И молвил нам Учитель с болью скрытой:
«Петух три раза не успеет вскрикнуть,
Я буду предан кем-нибудь из вас».

Мешал Учитель в очаге золу,
Мы не могли сказать в ответ ни слова,
Как будто сразу вся мирская злоба
Подсела с краю к нашему столу.

Учитель нас улыбкою согрел,
Но в ней печаль сквозила сокровенна,
И постепенно, будто бы измена,
Крик петуха за окнами созрел.

Молчали мы и горные вершины,
Срок истекал, сквозь тучи свет проник
И первый крик раздался петушиный,
Как совести моей предсмертный крик.

Швырялся ветер тучами, как пеной,
Так, что разверзлось небо, накренясь,
И крик второй раздался над Вселенной,
Но не было предателей меж нас.

Так, неужели, ты ошибся, пастырь,
Учитель, ясновидец и пророк?
Святыня рухнет, разобьется насмерть,
Когда слова не сбудутся в свой срок.

Предательство без низкого расчета
Возможно ли? Ответа Бог не даст,
Но Бог умрет навеки, если кто-то
По предсказанью Бога не предаст.

И я решил встать над собой и веком,
Лобзаньем лживым осквернив уста,
Пожертвовать Исусом-человеком,
Спасая этим Господа-Христа.

Скорей, скорей, ночь шла уже на убыль
И в этой окровавленной ночи
Поцеловал Учителя я в губы,
Чтобы его узнали палачи.

Перевод Евгения Евтушенко

Михаил Квливидзе

Ты заводишь будильник на шесть двадцать пять,
чтобы утром поставить на без двадцати.
Получается будто бы дольше поспать,
ну а спать тебе нравится, как ни крути.

Надеваешь рубашку и строгий жакет,
аккуратно (как можешь) подводишь глаза,
потому что с подводкой такой яркий цвет!
Ты не видишь отличий. (Но Он так сказал!)

Ты садишься в машину и давишь на газ,
на повторе любимая песня. (Его!)
Стоя в пробке, кидаешь сестре пару фраз,
строишь глазки. Подводка творит волшебство!

На работе вбиваешь логин и пароль,
"и вперёд за цыганской звездой кочевой".
Встречи, цифры, звонки, впрочем в этом вся соль.
Если можешь вертеться, получишь с лихвой.

Получаешь. И можешь идти на обед
в ресторан, где готовят отличный гарнир
(ты когда-то бывала с Ним здесь тет-а-тет)
и с эспрессо подносят нежнейший зефир.

Встречи, цифры, звонки - в этом точно вся соль.
(Он плохому тебя не учил никогда).
Ну а боль? Боль со временем сходит на ноль.
Остываешь. Не даром пришли холода.

Покупаешь билеты в кино, в первый ряд,
и с подругой болтаешь весь фильм о других.
(Не о Нём, Он из тех о ком не говорят.)
Разве сложно найти разных тем городских?

Когда кончатся титры, ты едешь домой,
выбирая сознательно долгий маршрут.
Город крайне красив, когда крайне пустой.
На спидометре сто пару сладких минут.

Ты заводишь будильник на шесть двадцать пять,
чтобы утром поставить на без двадцати.
Без Него можно жить (жить, а не выживать!)
Ты отлично справляешься, как ни крути.

Лёша Самолётова

«Я больше не люблю тебя. Прости.»
Вдруг перекрыло доступ к кислороду.
Слепое погружение под воду.
И остановка сердца. «Не грусти.»

По-моему, всё было в декабре.
А дальше — как в каком-то коматозе:
в истерике, в стихах, в бездарной прозе,
в нравоучениях о грёбаном добре!..

Но это «не люблю» тревожит вновь
занозой в сердце, раненым запястьем,
навязчивыми сказками о счастье,
которое давно разбито в кровь

и в вечной коме видит свои сны.
Хоть счастью моему спокойно спится.
А я пишу. Тетрадные страницы —
напоминания: дожить бы до весны.

Булавка