Пирожками, желтыми от жира,
Мячиком, билетами в кино —
В детстве я ничем не дорожила,
Знала, что отнимут все равно.
Всхлипывала тихо в темных сенках:
«Обождите, вырасту, стерво…»
Ржали Мишка и сестрица Ленка,
Палачата детства моего.
Хмурила ребяческие брови,
Стыла на ветру, топтала гать.
И дошло: свое — до дна, до крови —
Никому при жизни не отнять.
Есть неотбираемое в мире,
Где в царях дурные палачи:
Бархатцы на бабкиной могиле
И окно, раскрытое в ночи.
Мой хороший, я не бью на жалость,
Вспоминая Мишку-палача:
Все из детства: я любить боялась,
Чтоб не отобрали, хохоча.
Нынче небо — с изморозью сито,
До зимы совсем немного дней…
Возле мерзлых досок и калиток
Я люблю тебя еще нежней.
Просится домой, толкает двери
Крупной головой соседский кот…
Мой хороший, можно, я поверю,
Что тебя никто не отберет?
«- Как ты похудела! Ты делаешь гимнастику? Или не ешь хлеба? Посоветуй, мне тоже надо похудеть.- Худеют, когда еда становится не самой главной радостью в жизни.»
Для чего ты сказал среди ясного дня,
Что её ты жалеешь, а любишь меня
Пусть минуют её и сомненья и боль,
Пусть страдает и плачет лишь наша любовь
Ты сказал, что любовь не боится разлук,
Говорить о любви не положено вслух,
Ты сказал, и ушёл, к той, что ждёт у окна,
Ты ушёл, и осталась я снова одна!
Для чего ты сказал, среди ясного дня,
Что её ты жалеешь, а любишь меня,
То ли снег за окном, то ли пух с тополей,
Об одном лишь прошу: и меня пожалей!
Я по снам по твоим не ходил
и в толпе не казался,
не мерещился в сквере, где лил
дождь, верней — начинался
дождь (я вытяну эту строку,
а другой не замечу),
это блазнилось мне, дураку,
что вот-вот тебя встречу,
это ты мне являлась во сне,
и меня заполняло
тихой нежностью, волосы мне
на висках поправляла.
В эту осень мне даже стихи
удавались отчасти
(но всегда не хватало строки
или рифмы — для счастья).
Как приготовить скумбрию за 3 минуты и наслаждаться блюдом весь вечер
Как приготовить скумбрию за три минуты? Рецепт данного блюда пришел к нам понаслышке. но опытным путем все подтверждено! Он настолько элементарный и простой в приготовлении, что поражает даже некоторых профессиональных кулинаров. На вкус рыбка получается просто восхитительной. Она манит всех своим копченым ароматом и необыкновенно красивым внешним видом. Зовите всех к столу и угощайте аппетитным деликатесом!
…Я уже не стараюсь казаться большим и серьезным,
И в душе, как и прежде, вращается яркий волчок.
Я запомнил все песни, слова, все пустые угрозы,
И сложил их в мешок, и забросил его за плечо.
Я уже не пытаюсь казаться загадочно-диким,
Не ношу длинных белых шарфов и немытых волос.
Я раздал по друзьям все любимые фильмы и книги,
Только я не забыл свой единственный важный вопрос.
Я уже не желаю сорваться с привычного места,
Я к нему притерпелся, мне больше не тесно на нем,
Я поставил на чувствах своих черным маркером крестик,
И теперь под крестом этим сердце блестит хрусталем.
Я остался собой, изменив своим старым привычкам,
Поменяв яркий стиль импульсивный — на вид деловой,
Переделав себя, заменив на простейшую личность,
Я останусь собой. Все равно я останусь собой.
Перепутала поезда —
Вместо «завтра» вернулась в
«прошлое»…
Снова встретились… мне б сказать:
«Как ты жил без меня, хороший
мой?
А во взгляде всё та же синь —
Я скучала по этой свежести…
И у глаз паутинка морщин…
Что ж ты смотришь с такою
нежностью?
Не звонил… не искал…
не ждал… -
Но вмешалась судьба-
проказница…
Говоришь, тоже очень скучал,
Что ж не… впрочем, какая
разница…
Утонуть бы в твоих глазах…»
Да душа оказалась с норовом…
Снова встретились… что
сказать?..
«Извини, я спешу… До скорого…
Замирай и смотри, как врывается в город снег,
захватив магистрали, отрезав пути к мостам;
не справляется техника — жизнь замедляет бег,
не справляется сердце. Тревога по всем фронтам.
Задыхаясь, поверь, — этот город — твой белый плен;
коммуналка, где пахнет скукой и табаком.
Снег белее известки, что сыпется пылью со стен;
ты вдыхаешь его. Этот запах тебе знаком.
Им пропитаны мысли, и шарф, и карманы пальто.
Он бежит за тобой, настигая в разорванных снах.
Прежде чем себя прятать в бетонных подвалах метро,
загляни в календарь.
Там таится твоя весна.
Дезертируй из города. Оставь поле битвы другим.
Страшней одиночества — быть одним из этой толпы.
Замирай и смотри, как стирают снежинки грим,
открывая тебя. Оживляя твои черты.
Пусть горит синим пламенем все, что будет потом.
Пусть отключат все звуки, и с ног собьет тишина.
Пальцы нервно дрожат и шуршат календарным листком —
на затертых страницах проснется твоя весна.
Выходи безоружным под белых снарядов град.
Пусть объявят тревогу: готовность по всем постам.
В этом снежном спектакле ты зритель, а не солдат.
Шиза пройдя горизонт, приближается, сука…
Хаос в сознанье моем — это первый звоночек.
Места себе не найду, нет ни сна, ни досуга,
Сколько по миру таких же, как я, одиночек?
Можно обвешаться бро, умиляясь обманам,
Можно смеяться в компаниях пьяно-счастливых,
Спрятать свое естесство, распихав по карманам,
И погрузиться на дно в показушных разливах.
Это, наверное даже для общества проще
Просто замазать глаза, накопивши фальшивок.
Если твой дух обессиленный, жалкий и тощий,
Он никогда не признает нелепых ошибок.
Жить не своим — западня, как глубокая яма.
Выгони лживость, как гонят бродягу с вокзала.
Вспомни из школьной программы Омара Хайама-
Лучше голодным сиди, но не жри что попало.
Всё по-новому. Всё так по-новому, что не узнать.
За стеной надоедливо новые спорят соседи.
У твоих предыдущих мужчин заполняют соцсети
эти новые леди, что к ним забрались на кровать.
Часовым новым поясом стянут ноябрьский бюджет.
У тебя в старом паспорте выбита новая виза.
Угол зрения новая делит на два биссектриса,
и твоей убежденности прежней как будто бы нет.
Начинается новый сезон, запасайся теплом.
По комоду рассованы новые гольфы | колготки.
Запекаются яблоки - новый рецепт для шарлотки.
Обновляются IOS, страницы, прогноз, Google Chrome.
У тебя новый повод для новых духов | каблуков.
Рассчитаешь размеры, в которых придётся ответить
за твоих приручённых, замёрзших в предзимнем рассвете?
Запирай свою память на тысячу новых замков.
Все по-новому. От понедельников и до суббот.
Ты по-новому смотришь на старые письма и фото.
Едешь новым маршрутом вдоль старых домов на работу.
N. говорит ей: "Ну хватит уныний, эй! Хватит сидеть-дожидаться открыток и писем. Мир от твоих ожиданий никак не зависим. Верь во что хочешь - в лекарство от боли, в фей, в троллей норвежских, в любовь, в справедливость, в рай. Верь в идеальных мужчин, в талисман на удачу. Только не верь новостям и сама считай сдачу, и никогда, ни за что изнутри не сгорай".
"Ладно", - кивает она и садится в трамвай.
N. говорит ей: "Надень капюшон. Сейчас. Думаешь, что с менингитом счастливей живётся? Койка в больнице - то самое место под солнцем? Там нет вайфая и пахнет лекарством - раз. Можно принять перед сном тёплый душ едва. Нет твоих тоников, гелей, расчесок, заколок. Ты же не хочешь в империю всяких иголок? Я не хочу, чтобы ты заболела - два."
"Ладно", - она прячет руки свои в рукава.
N. говорит ей: "Купил тебе новый шнур. Так что давай, заряжай телефон свой исправно. Буду писать тебе утром и вечером. Ладно? Как мне тебя называть - Ma Chérie | Mon Amour? Я испеку тебе "пальцы оближешь" пирог. Он - это все, что я в общем умею готовить. Ужин с одним пирогом тебя может устроить? Ты же придёшь? Я попробую сделать грог".
"Ладно", - она, отвернувшись, глотает смог,
сжав кулаки, без оглядки идёт к метро. У перехода звонит M., бормочет неловко: "Как ты? Всё в поисках правильного заголовка? Может, увидимся завтра в кофейне | бистро? Надо и есть иногда. Не сиди один! Знаю, работа превыше всего, преглавнее. Только за пару часов не сбегут твои феи. Жду тебя в полдень. Закажем вишневый блин?"
"Ладно", - M. трубку кладёт и включает Сплин...
Шиза пройдя горизонт, приближается, сука…
Хаос в сознанье моем — это первый звоночек.
Места себе не найду, нет ни сна, ни досуга,
Сколько по миру таких же, как я, одиночек?
Можно обвешаться бро, умиляясь обманам,
Можно смеяться в компаниях пьяно-счастливых,
Спрятать свое естесство, распихав по карманам,
И погрузиться на дно в показушных разливах.
Это, наверное даже для общества проще
Просто замазать глаза, накопивши фальшивок.
Если твой дух обессиленный, жалкий и тощий,
Он никогда не признает нелепых ошибок.
Жить не своим — западня, как глубокая яма.
Выгони лживость, как гонят бродягу с вокзала.
Вспомни из школьной программы Омара Хайама-
Лучше голодным сиди, но не жри что попало.
Тебя, как сломанную руку,
Едва прижав к груди, несу,
Дневную дрожь. ночную муку
Поддерживая на весу.
Могла бы стать обыкновенной
Сегодня же, в теченье дня.
Но и тогда во всей вселенной
Не будет места для меня…
Тебя, как сломанную руку,
Качать, укачивать хочу,
Дневную дрожь, ночную муку
Удерживая, как свечу.
Безвременный, всенепременный,
Всего лишь гипс- твоя броня.
И все равно в твоей вселенной
Не будет места для меня…
Тебя, как сломанную руку,
Должно быть, вылечу, сращу.
Дневную дрожь, ночную муку
Кому-то перепоручу.
Все бесполезно, мой бесценный, —
Скажу, легонько отстраня
И никогда в твоей вселенной
Не будет места для меня…