Ингредиенты:
●200 гр. творога
●150 гр. сметаны
●0,5 стакана сахара
●1 столовая ложка сливочного масла
●1 столовая ложка желатина
●2 киви
●3 столовых ложки изюма
●3 столовых ложки кураги
●50 гр. грецких орехов
●100 гр. печенья
Приготовление
Взбить творог, сахар, сметану и сливочное масло.
Желатин на пол часа замочить в 6 ст.л. кипяченой воды. Изюм и курагу распарить в кипятке и немного измельчить. Порубить грецкие орехи.
Остудить желатин, соединить с получившейся творожной массой, добавить, изюм, курагу, орехи и один нарезанный кубиками киви.
Форму для торта застелить пищевой пленкой, очистить второй киви, нарезать его кружочками, разложить по форме, сверху выложить творожную массу и посыпать измельченным печеньем. Немного придавить и поставить в холодильник на 3-4 часа. Перевернуть готовый творожный торт на блюдо.
|
У меня была тысяча слов, что сказать не могла даже ЗДЕСЬ... Я, - привычно, - привычно-назло, - заглушаю к тебе интерес. Как ты там? Никаких новостей... Словно умер (тьфу-тьфу, не дай бог...)... И плевать мне - хотел - не хотел. Я уже не хочу ничего.
Я уже ничего не хочу... впрочем, нет... я хотела курить... Встать... пойти... дотянуться.... чуть-чуть... Говори, дорогой, говори. С глаз долой, - и из сердца пинком. Что ж сейчас так внезапно возник? Я сейчас далеко, далеко... не достанешь... и доступ закрыт...
Впрочем, все я бессовестно вру. Я по-прежнему помню тебя. И все так же тянусь поутру, - по привычке губами ловя твои губы, - и в отзвуке снов твое имя звучит, как набат...
У меня не прошло ничего...
Принимай мое сердце назад.
© Copyright: Уолфберри, 2010
Встреча - сюжетом с большого экрана, столик нас ждет в глубине ресторана, ладони в приветствии - дерзко и странно, но мы ведь не виделись тысячу лет. И пара веков, чтоб на это решиться, без подготовки – с тобой созвониться. Сколько сейчас нам? Полвечности? Тридцать? Сколько мы врозь умираем?..
- Привет.
- Привет. У тебя незнакомая стрижка…
- А ты не меняешься – стройная. Слишком. И в шелковом платье – немного мальчишка, такие же чертики пляшут в глазах…
- Как дети?
- Нормально. Как бизнес?
- Отлично.
Болтать о погоде, друзьях и привычках, но только ни слова о главном – о личном – глотать по слогам, чтобы вдруг не сказать. Чтоб вдруг не сломаться, когда между делом бретелька скользит по атласному телу, когда замирают ресницы несмело и нежно нога приникает к ноге, когда разговор обрывается резко…
Бриллиант невозможного, редкого блеска…
- О чем это я? /о тебе/ О подвеске. А камни – хранители старых легенд. И в этом таится немало историй – о силе стихий, что отчаянно спорят, о теплом, далеком, мерцающем море, о наших следах на прибрежном песке…
- Бриллиант?.. /равнодушно/ - всего лишь подарок.
Я знаю, я помню – ни слова о старом. О чем-то грустят саксофон и гитара, и пульс камертоном им вторит в виске.
За темной портьерой скрывается вечер, и в сумраке видеть становится легче, мы пьем за удачу и новые встречи, и память сочится по капле в вино…
- А помнишь тот поезд, купе иностранцев, а помнишь перроны заброшенных станций, и как невозможно хотелось остаться на самой далекой…
- И самой родной.
Овал виноградины – темный и спелый.
Откуда такая внезапная смелость?.. Смущаться, краснеть и шутить неумело над тем, что священно до самых глубин… Молчать невпопад и неловко смеяться, до хруста сжимая под скатертью пальцы…
- Что делать с разлукой?
- Ее не бояться. Не верь в расставание. Просто люби.
Люби, не стирая поставленных меток, ты помнишь, как я умоляла об этом, и билась луна на кристаллики света и рассыпалась по влажной траве…
- Я помню.
И время уходит в пространство. Любимая, ближе! Любимая, здравствуй! Так память становится нашим лекарством, блуждая по руслу натянутых вен. Ты помнишь, как ночь бушевала в долине, и как мы будили змею кундалини, и как на плечах наших линии лилий приобретали знакомый рельеф, ты помнишь, как мы прорастали друг в друга – губами, дыханием, взглядом и звуком?..
Искрится шампанское радужной вьюгой, и улыбается нам сомелье.
© Copyright: Кот Басё, 2010
В утреннем марте, где не было сил даже плакать
Что-то чертовски святое под штампик «друзья».
Время, как неба лакей, поднесло в своих лапах
Хрупкое слово «любить» с яркой сноской «нельзя».
Где-то заныло: не знаю, наверное, слева..
«Просто сумбур. Отболеешь. Забудешь. Прости.»
Пулей в висок/ржавой старой железкой по венам.
«Только возьми меня за руку и уходи».
«Я за тебя отомщу, я люблю тебя, знаешь..
Только не так, как ты хочешь, не так, как ты ждёшь..»
«Всё хорошо. Не волнуйся. Останется память
Только о счастье.. Спасибо, что так бережёшь..»
Время не лечит. [Кто только такое придумал?]
Так одиноко писать, зная: ты не прочтёшь..
Буду твоей.. Безнадёжной/безбожной/безумной..
Пеплом весенним, что ты с сигареты стряхнёшь.
© Copyright: Дарья Овчинникова, 2008
Ты разрушил, смеясь, свой искусственный мир, а теперь разрыдался над грудой развалин...
Обернись, ощути, разгляди хоть на миг, где пошла твоя жизнь под откос, и сама ли? Отдышись, разожми побелевший кулак, выбрось смятые клочья от перьев Жар-птицы – той, которую сам упустил(ой, дура-а-ак…), не способный нисколько отважно влюбиться.
Вспомни случай, когда беззаботным щенком совершил свою первую сытую подлость, и скулившую совесть отбросил щелчком из души, и оставил там чёрную полость. А у чёрный дыры - чёрный глянцевый спектр, преломляющий самые мощные призмы. Мальчик вырос, трусливою злостью воспет, и своим среди злобной трусливости признан.
Вот откуда растут всех несчастий рога (отражение в зеркале чуть козлоного). Как же больно принять, что твой мир – суррогат с заменителем чувств, «идентичных во многом…»
И теперь ты стоишь над шипящей золой, поливая обломки иллюзий слезами…
Бог с укором качает тебе головой, выводя жирный «Неуд» за жизнь как экзамен.
© Саша Семыкин, 2010
И когда вдруг ему казалось, что ей стало больше лет,
Что она вдруг неразговорчива за обедом,
Он умел сгрести ее всю в охапку и пожалеть,
Хоть она никогда не просила его об этом.
Он едет сейчас в такси, ему надо успеть к шести.
Чтобы поймать улыбку ее мадонью,
Он любил ее пальцы своими переплести
И укрыть их другой ладонью.
Он не мог себе объяснить, что его влечет
В этой безлюдной женщине; километром
Раньше она клала ему голову на плечо,
Он не удерживался, торопливо и горячо
Целовал ее в темя.
Волосы пахли ветром.
Copyright © Вера Полозкова
Все предвкушают, пишут письма Санте,
Пакуют впрок подарки и слова,
А я могу лишь, выдохнув едва,
Мечтать о мощном антидепрессанте,
Тереть виски, чеканить «Перестаньте!»
И втягивать ладони в рукава.
И чтобы круче, Риччи, покороче,
Как в передаче, пуговички в ряд.
Чтоб в мишуре, цветной бумаге, скотче
И чтоб переливалось все подряд –
До тошноты. Прости им это, Отче.
Не ведают, похоже, что творят.
И вроде нужно проявить участье,
Накрыть на стол, красивое найти.
Но в настоящие, святые миги счастья
Неконвертируемы тонны конфетти.
И я сбегаю налегке почти,
Под самые куранты, вот сейчас – и…
Но я вернусь. Ты тоже возвращайся,
Авось, пересечемся по пути.
Copyright © Вера Полозкова
В высоту я уже не расту,
Тяготея все больше к корням,
Но сумею поверить в мечту,
Если ты еще помнишь меня.
Пусть порою бываю упрям,
Не дано мне чего-то понять,
Но живу я на свете не зря,
Если ты еще помнишь меня.
Я покуда не старый еще,
Чьи-то взгляды зовут и манят,
Но другие, конечно, не в счет,
Если ты еще помнишь меня.
А морщинки, согласно годам,
Все заметнее день ото дня,
Но, поверь, это все ерунда,
Если ты еще помнишь меня.
Пусть не в силах я спорить с судьбой,
Не могу ничего поменять,
Мы увидимся где-то с тобой,
Если ты еще помнишь меня.
Я пройду этот путь мой земной,
Никого и ни в чем не виня,
Если ты, как и прежде, со мной,
Если ты еще помнишь меня.
© Copyright: Игорь Приклонский, 2010
он приходит домой, набирает воды в белоснежную тесную ванну
у него есть нарыв где-то там, глубоко, ловко спрятался в створках сердца
и нарыв не найти, не достать, не унять, даже если мертвецки пьян он
так болит и болит, и не может пройти. от любви никуда не деться
а она – ни мертва, ни жива, всё сама, всё пытается быть сильной
положу, говорит, это чувство в ладонь, задушу, говорит, чувство
и сжимает кулак, но любовь в кулаке золотистой становится пылью
и врастает по-новой туда, где росла, и туда, где ещё пусто
настоящее чувство не спутать ни с чём, и оно никогда не оставит
станет хищницей-птицей толкаться в груди, зазывая в далёкую вечность
не отпустит тебя, будь ты сильный и злой, и поднимет со дна, будь ты слабый
рассмешит до горючей слезы, если грустный, и высечет, если беспечный
© Copyright: Елена Никитаева, 2010
Среди пухлых томов, в самом полном собрании дней,
Где-то между страниц сбереги что-нибудь обо мне,
От назойливых глаз вдалеке, в тишине, в темноте
Сохрани что-нибудь от меня - сохрани мою тень...
Мы ушли от зимы и обратно вернёмся к зиме,
Мой печальный художник, не бойся больших перемен
И пейзажи рисуй только в светлом минорном ключе -
Ведь большое всегда состоит из простых мелочей...
Пусть идёт - как идёт, ничего по пути не меняй,
Будет новый сюжет - тот, который уже без меня...
Не вини-извини, это света и тени игра -
Я, конечно же, здесь, я совсем не хочу умирать...
Обещаю тебе, что, не зная тоски и вины,
Мы вернёмся на небо, но только с другой стороны
И тогда попрошу, даже если на этом холсте
Уцелеет лишь тень от меня - сохрани мою тень...
© Copyright: Игорь Приклонский, 2007
знаешь, я вчера выходила в твоей рубашке – рукава закатала,
поздно ночью пила из твоей же чашки… это после того, как кого-то там обнимала…
и все думала «господи, как же мне ее не хватало, как не хватало…
так хотелось начать с начала, но не случилось»…
только чувства, как провода, оголились.
это так несказанно – просыпаться со вкусом кожи чужой на губах.
дальше – вспоминаешь себя и в чужих руках.
после – руки свои по обнаженному животу…
я жива, вот только живется не в моготу.
все чужие глаза, чужие руки, чужие рты.
я так радуюсь по ночам, если с ночью приходишь ты
и так бьюсь головой. потому что сны остаются снами,
а мне хочется трогать тебя своими глазами, смотреть – руками,
читать тебе на ночь рю мураками,
поить чаями…
вместо этого я надеваю твою рубашку,
кусаю подушку
и мечтаю о том, что когда-нибудь впрямь разобью башку
и от туда вытечешь ты.
© Copyright: Своими Руками, 2009
Она любит тебя. Но сейчас навсегда уйдёт.
Разорвёт цепь молчанья, твоих монологов, своих междометий.
Ей почти всё равно, ты любил или просто заметил,
Как она крутит пряди волос и чего-то отчаянно ждёт.
Ей всего девятнадцать. Морщины и мудрость не в счёт.
Пара строк на спине, шорох платья, короткая стрижка.
Ей, конечно же, было бы лучше родиться мальчишкой,
Но обычно таким, как она, никогда не везёт.
Не везло до тебя. Она знала: ты тот, кто спасёт,
Кто откупит её у банальных обыденных будней,
Кто научит любить, и кого никогда не забудет,
Даже если надежда на шаткое счастье умрёт.
Она любит тебя. Но сейчас навсегда уйдёт.
Ты её не просил, но она слишком уж припозднилась.
Только ты промолчи, что она тебе два года снилась
Или, может, всю жизнь.. Знаешь, это её не вернёт.
© Copyright: Дарья Овчинникова, 2008
От осенней меланхолии спастись
Не помогут, /хоть упейся/, чай с лимоном.
Очевидно, что причина не в сезоне.
Это вовсе не похоже на каприз.
И микстуру, что могла бы уберечь
От озноба и отсутствия желаний,
И пилюли от разлук и расстояний,
Заменить, способна только нежность встреч.
Я давно храню в секрете свой рецепт,
/Результаты выше, если больше дозы./
Шутки прочь, слова мои вполне серьезны.
Нежность лечит лучше витамина «С».
Сто процентов что, она избавит вас
От бессонницы и головокружений.
Поцелуи враз повысят настроенье,
И наполнят счастьем взгляды грустных глаз.
Укрепят иммунитет слова любви,
Заставляя все быстрее биться сердце.
Если зябнешь, если хочется согреться.
П
о
з
о
в
и
.
.
.
© Copyright: Люсьена Рыжеволосая, 2010
Серия сообщений "В гостях © Люсьена Рыжеволосая":
Часть 1 - В гостях © Люсьена Рыжеволосая
Часть 2 - Время стекает березовым соком...
...
Часть 26 - Видишь...
Часть 27 - Вымою посуду и лягу спать...
Часть 28 - Рецепт...
Рецепт как бросить курить за один день рассказал в газете «Моя Семья» Кушнир Константин Григорьевич, 82-х лет от роду.
История такова: в 1969 году Константин Григорьевич отдыхал в Донецкой области в санатории, лечился от болезней легких, хотел бросить курить сам но никак не получалось. В тех местах до революции был женский монастырь, потом его прикрыли, но монахини так и остались там жить. И вот как то стоят они, и курят, а к ним подошла пожилая женщина, она работала при санатории техничкой, подошла и говорит: — «Сынки, хотите бросить курить»? Все завздыхали — «Рады, бы, да никак не получается»… И вот она дала им такой совет:
[показать]