Это цитата сообщения lorine Оригинальное сообщение

Чудо-средство для умывания. Убтан - нет средства лучше для очищения кожи.

Чудо-средство для умывания.

[600x388]
+ читать дальше

В городе моём лютует осень...
серый дождь галдит, как вороньё...
он сегодня душу мне выносит
больше, чем молчание твоё...

ты молчишь и тянешь шею выше,
перепутав сцену и кровать,
ну а я пытаюсь «пассатижи»
с необычной хренью срифмовать...

ты и я… живём в своём режиме…
каждый – сам себе холодный душ…
мы с тобою стали вдрызг чужими,
жаль, что я не верю в эту чушь…

город мой мычит в осенней саже,
ты молчишь, мобильник теребя,
и никто мне, сука, не подскажет –
как мне жить с тобой и без тебя…

Павел Покровский

Это цитата сообщения Чупа_1988 Оригинальное сообщение

Пирожки с картошкой «Ленивая хозяйка»

Как бы не было плохо вам
Без родных и любимых глаз,
Когда сердце трещит по швам,
Отпускайте забывших вас.

Не ищите причин для встреч,
Обойдитесь без громких фраз.
Одному ведь вам не сберечь...
Вы простите забывших вас.

Как бы не было горько- смех
Лучший доктор от всяких бед.
Пусть сейчас это просто блеф,
Лучше лекаря всё же нет.

Как бы не было больно вам,
Даже если весь мир погас,
Пусть затянется в сердце шрам,
Забывайте забывших вас.

Катерина Дорошевич

У разлуки черны, будто смоль, крыла.
Да полынный вкус...
Словно ночь, на ладони мои легла
Неземная грусть.

Развела над лесами туман и мглу.
Не сыскать путей.
Даже солнце разбрасывает золу
Уж который день.

У брусничных болот, где мертва вода,
Спит моя душа.
Не взлететь без тебя ей с глухого дна.
Тяжело дышать.

С губ срываются много беззвучных мольб.
Но нельзя назад…
У разлуки звериный оскал и боль.
Да мои глаза.

Селена Ка

Надеюсь, когда люди умирают,
От дома ключ у них не отбирают?
Кто знает, как всё сложится у них,
Когда оставят их совсем одних.
Кто знает, как всё может обернуться.
Я, например, планирую вернуться
И в летний день, а, может, под шумок
Дождей осенних вставить ключ в замок

.
Лариса Емельяновна Миллер

А жизнь прекрасна, в самом деле,
Она со вкусом карамели,
С горчинкою обид забытых,
И солью где-то слёз пролитых!

Она со вкусом сладкой ваты,
Что в детстве ели мы когда-то,
В ней вкус студенческих романов,
Очарований и обманов.

В ней цвет листвы, опавшей ночью,
В ней ярких красок много очень!
Оранжевый, что, без сомненья,
Всем поднимает настроенье!

И откровенный белоснежный,
И розовый, прекрасный, нежный!
И ярко красный, энергичный,
И серый, добрый и обычный.

В ней гамма чувств, надежд, волнений
И дерзких мыслей отражений,
Степного василька смущенье
И орхидеей восхищенье!

В ней грациозность чёрной кошки,
Неповоротливость матрёшки,
Неповторимость каждой встречи,
В ней день и утро, ночь и вечер.

Раскаты грома, птичье пенье,
Решительность, любовь, смятенье…
Да, названа всего лишь малость,
А сколько в ней ещё осталось!

Мы столько разного встречаем,
Да, вот нечасто понимаем,
Что жизнь прекрасна, в самом деле,
Она со вкусом карамели…

Юлия Марченко 27

Да, мы такие...Нечего пенять.
Уходят божества. Минуют сроки.
Но вновь: "Умом Россию не понять..."
Но вновь: "Белеет парус одинокий..."

С какой бы скорбной думой на челе
Мы не брели сквозь ужас и забвенье,
Опять: "Свеча горела на столе..."
Опять: "Я помню чудное мгновенье..."

И сам, итожа свой последний час,
Короткий путь служения земного
Прошепчешь чуть дыша: "Я встретил Вас...",
"Я встретил Вас..."
И больше ни полслова.

Анатолий Аврутин

ИЗМЕНА

Он уходил. Она сидела,
Сжав в кулаке, у горла, шаль.
Бледна, как тень. Едва дыша.
Кусая губы то и дело.

«Давно пора идти, поверь!
Нельзя здесь оставаться боле…»
В ней каждый звук отдался болью:
И громко хлопнувшая дверь,
И шум его шагов спешащих,
И с полки вдруг упавший зонт…
И день, что плыл за горизонт,
Как будто стал ненастоящим.

Ни этот, в чашках, стылый чай,
Ни этот тлеющий окурок,
Ни шарф, в шкафу повисший хмуро,
Забытый как бы невзначай,
(Что привезла ему из Польши),
Ни стойкого парфюма взвесь -
Ничто не подтверждало больше
Его присутствия вот здесь.
....
А он бежал по грязным лужам,
Забыв про зонт, оставив шарф,
Забрызгав грязью плащ, спеша
Домой к шести часам, на ужин.
И эта женщина в пути
Ему совсем не вспоминалась -
Потрёпанная жизнью, малость,
Со старой шалью на груди…

Весь дом её (за краткий путь!)
И даже скрип дверной истошный,
И плач за дверью - стали прошлым,
Которое нельзя вернуть.

Юлия Вихарева

если смотреть десятки старых и новых фильмов,
грустных и с хэппи-эндом, ужасов, мелодрам —
можно понять, что любят — целых, красивых, стильных;
только прекрасным шепчут:
«я тебе всё отдам».

главный герой — брутален, даже когда в печали,
даже когда небритый,
даже напившись в хлам.
беды, ошибки, страхи
сломят его? — едва ли.
силы собрав, он встанет.
он их прогонит — сам.
главная героиня — даже с утра прекрасна,
может быть милой, дерзкой, с тайнами и простой.
скромная или стерва — всё же полна соблазна,
любит и умирает — с шармом и красотой…

…знаете, я когда-то верила в эти фильмы.

«я состою из страха, лжи, эгоизма, зла.
я не нужна такая!
я не смогу быть сильной!»

только, мои родные,
с вами я поняла:
в мире, где боль и холод часто идут за взлётом —
очень нужна поддержка
и оптимисты. но

можно любить без страха, логики и расчёта.
можно — «ты просто нужен».
можно — не как в кино.
можно ночами слушать и утешать часами,
можно — без скользкой мысли «что получу взамен?»

стены стереотипов мы воздвигаем сами.
я поняла, родные:

проще — без этих стен.

даже когда печали — неизмеримо много;
тут бы своё распутать, к чёрту чужую боль…

можно сказать с улыбкой:
«я заберу тревогу.
ты ведь устал бороться.
я помогу, позволь.»

любят — не за фигуру,
любят — не за улыбку,
не за красивый голос,
не за огонь в глазах.
в целом, любовь за что-то — это смешно и зыбко,
часто её итогом — тихий и липкий страх.

…лёгкие руки нежно с сердца снимают плиты.
чувствуешь?
это — чудо.

ты ведь не одинок.

можно любить печальных,
можно любить разбитых,
и говорить «я рядом» тысячей тёплых строк.

* * *

ты — вот такой вот — нужен.
видишь? надежды — море.

даже под ливнем счастье
вьётся, как шелка нить.

любят — повсюду лишних, любят — убитых горем.

любят любых,
а значит —

мы продолжаем жить.


(с)der Niederlage

Мой ужин

Не потерян, скорее не нужен.
Проглочу в одиночестве ужин.
Разолью расторопно сухое,
Надоевшее мне, но родное.

Надушусь по привычке Диором
И, присев, вдруг укутаюсь вздором,
Что звучит из соседских колонок -
О любви, о богатстве с пелёнок.

Я один: полумрак не тревожит,
Муравьи разбежались по коже
От навязчивой мысли о детях,
О жене, всех прекрасней на свете.

Посиневшее, мёртвое счастье
Не воскреснет, не скажет мне: „Здрасьте”.
Так зачем же тогда «сто квадратов»
И неведомо сколько закатов?

Но не суть. Грань проблемы размыта -
Надоевшая мысль не забыта.
Не отступит сегодня тревога,
Но вино мне поможет немного.

Одиноко и нету той самой:
Предобрейшей, с улыбкой желанной,
Некурящей, непьющей, весёлой,
Настоящей, быть лучшей готовой.

Не услышу я смеха из детской,
Не закончим беседою светской
День шальной в той огромной кровати,
Что вдвоём, ну никак, не обхватим.

Вот и полночь. Не сдвинулась с места
Та тревога, что мучает дерзко.
В сон не клонит: удачный был ужин.
Хорошо, что я ужину нужен.

Андрей Москальчук

отмечаешь по числам, по снам, по годам,
сколько раз приходилось со дна и с нуля.
«я тебя никогда никому не отдам», -
безысходные истины с неба велят.

здесь из трёх отрицаний бессмысленны три,
а в одном из них в горле рождается ком.
ветер мимо несёт чьи-то лица, смотри:
отражения тех, с кем ты не был знаком.

и слова эти льются, как с неба вода.
мол, нет сил позвонить. мол, тогда напишу.
«я тебя никогда никому не отдам», -
то ли связки дрожат, то ли смешанный шум.

кто-то очень влюблённый, в пьянящем дыму,
заскребёт по коре перочинным ножом:
«я тебя никогда!
никогда!
никому!», -
в тот же самый момент
понимая,
что лжёт.

риделика

Когда настанет время уходить,
Заканчивать историю, мой друг,
Прижми меня.
Прижми к своей груди,
Забудь про все.
Слова - ненужный звук.

Когда настанет время жечь мосты,
Не бойся ничего. О коробок
Все спички сразу. Да. Слова пусты,
Но мне за каждым словом виден Бог.

Когда настанет время, до седин
Дотянем или нет, не нам решать.
Но ты прижми меня к своей груди.
И помни, что у нас одна душа.

Надя Келарева

так и вижу себя на вечеринке "кому за тридцать"
с бокалом мерзкого полусухого
так превращаются из гривастой и щуроглазой львицы
в бабу, дающую с полуслова
у неё в инстаграме унылые селфи и фото речки
у неё в холодильнике борщ и мартини бьянко
господи, это совершенно не по-человечьи!
лучше к тридцати оформиться в лесбиянку
потому что нет сил смотреть на эти ногти под гелем
мультиварки и яйцерезки - да ну их на*уй
я хочу остаться худющей и злобной, вот в этом теле
с этими же мальчишечками с худграфа
и не так пугает старость и запах горького корвалола
и не жутко сморщиниться и овнучиться
но вот завести сожителя и сесть в тойоту короллу
у меня по-видимому не получится
эти женщины, которым за 25 - матушка природа!
сотворить такое с Лолитами - повсеместно, везде! -
начинающими активно следить за модой
на питание и на новые фильтры в инсте
безысходностью тянет с их кухонь, а их духи
как призыв о помощи - и хоть бы им помогло
очень здорово, что я умею писать стихи
потому что иначе б уже завела себе бэбиблог

так и вижу себя на вечеринке "кому за тридцать"
боже, я согласна на старость, но сбереги!
от желания с кем-то пузатеньким поселиться
в двушке и печь ему
пироги

Серафима Ананасова

Я присяду с ней рядом и стану отчаянно врать,
что идём на поправку, заставлю немного покушать,
запишу "38,5" в голубую тетрадь
и подумаю: стаяла вся, лишь глазища и уши
на казённой подушке... И этот ужасный вопрос -
"Почему он ко мне не приходит, ведь он не предатель?
Никогда не поверю! Он видел меня без волос,
целовал эту голову..." Звякая, падает шпатель,
поднимаю его, выходя говорю: "И не верь!
Это - техника, небо, подолгу идут испытанья.
Ты немного поспи. Я прикрою тихонечко дверь..."
Ухожу каменея, с трудом подавляя рыданья...
Я же знаю, осталась неделя от силы, всего,
и прогнозы, похоже, не лгут, и не лгут лейкоциты.
Завтра утром в цветочный зайду и куплю "от него"
ярко-синие, свежие, в цвет её глаз, гиацинты -
как на фото, где солнечный ветер играет фатой...

В ординаторской тихо... "Налейте! Давно вы здесь пьёте?.."
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Он решил её первым встречать за смертельной чертой...
Он вчера улетел на последнем своём самолёте...


© Copyright: Вика Дашкова, 2010
Свидетельство о публикации №110120207593

Меж серой бетонной стеной
И мусорным баком,
К огромному миру спиной,
Лежала собака.
Лежала, зажмурив глаза
И чуя спиною,
Что происходило и за,
И перед стеною.
Гудело пространство двора
В привычном порядке,
Сновала гурьбой детвора
По детской площадке,
Подвыпившие мужики
Курили в подъезде,
Мерцали в окне огоньки
Вечерних созвездий…
Буравя космический мрак
Летели кометы,
Песчинками в дальних мирах
Вращались планеты.
И вместе с одним из миров,
В потоке мгновений
Вращались квадраты дворов
И прочих строений,
Где между бетонной стеной
И мусорным баком
К бескрайней вселенной спиной
Лежала собака…

Андрей Шигин

Не стану рвать в порыве ворот блузки,
Доказывать величие и честь.
Мне кажется, что просто жить по-русски,
Когда в тебе всего лишь совесть есть.

Не петь навзрыд про белые березы,
И землю напоказ не целовать.
Но не стыдиться через гордость слезы
На воинских могилах проливать.

От Родины и в здравии, и в горе
Не откажусь. Не брошу. Не сбегу
За райской жизнью на чужое море.
Я — русская. Я просто не смогу…

Copyright: Елена Куличенко, 2016

Не ведая стыда...


Берется разный сор, которым голова забита поутру — бессонницы подарок.

Початая бутыль, бокал, свечной огарок, банальные слова, опавшая листва, остывшая любовь, тоскливый адюльтер, походный чемодан и новая дорога…

И ты, считай, поэт.

Ты — лирик.

Если строго — стареющий пердун времен СССР.

А то возьми газет подшивку за полгода и с первой полосы заглавия сдери.

Израиль, Хизбалла…

не тронь прогноз погоды!

…убийство в кабаке, довыборы в Твери, грузинский беспредел, хищения на стройке, про цены на бензин поведал Герман Греф…

И ты — поэт-трибун.

Прожектор перестройки.

И твой последний шанс — вступать в КПРФ.

А вот еще прием.

Цитатку из великих немного переврешь — и будет в самый раз.

Я — памятник себе.

Подобный дискурс дикий уже не плагиат — зовется «парафраз».

Побольше странных слов: лещадка, аневризма, герилья, гистрион, саврас, епитрахиль, вампука, брандахлыст…

И ты почти что признан.

Хоть пишешь, говорят, заумные стихи.

Не бойся слова «хуй». Забудь про запятые. Беги от падежов — поэту не к лицу.

Будь проще сам. Слова используй лишь простые. Всех прочих посылай. По маме. По отцу…

И станешь маргинал…

Ни лести, ни обмана искатели корон чураться не должны.

И, дабы не прослыть навеки графоманом, на подиум ступай —

и скидывай штаны!


Геннадий Рябов

Все у меня шло хорошо, жена досталась просто на зависть, трое
детей-погодков только в радость, бизнес развивался в таком темпе, чтобы жить с него было можно, а внимания к себе не привлекал ни со стороны налоговой, ни со стороны братков. Словом, счастье и пруха полные.
Сначала аж не верилось, потом привык и думал, что всегда так и будет. А на двадцатом году появилась в жизни трещина. Началось со старшего сына.
Меня родители воспитывали строго, и как подрос, наказывали по сторонам членом не размахивать, а выбрать хорошую девушку по душе, жениться и строить семью. Я так и сделал и ни разу не пожалел. И детей своих этому учил. Только то ли времена изменились, то ли девушки другие пошли, но не может сын такой девушки отыскать, чтобы смотрела ему в глаза, а не ниже пояса, то есть в кошелек или в трусы. И деньги есть, и образование получает, и внешностью Бог не обидел, а все какая-то грязь на него
вешается. И мается парень, и мы за него переживаем, словом, невесело стало в доме.
Дальше — хуже. Заболела теща, положили в больницу, там она через неделю и умерла. Отплакали, отрыдались. Тесть остался один, не справляется. А родители жены попались просто золотые люди, между своими и ее родителями никогда разницу не делал. Забираем тестя к себе, благо место есть. Жена довольна, дети счастливы, ему спокойнее. Все бы хорошо, НО!
У тещи был пес, то ли черный терьер, то ли ризен, то ли просто черный лохматый урод. Забрали и его, себе на горе. Все грызет, детей прикусывает, на меня огрызается, гадит, гулять его надо выводить вдвоем, как на распорке. Вызывал кинологов, денег давал без счету чтоб научили, как с ним обходиться, без толку. Говорят, проще усыпить. Тут тесть решил, что когда собачка умрет, тогда и ему пора. Оставили до очередного раза. Дети ходят летом в джинсах, с длинными рукавами: покусы от меня прячут, жалеют дедушку. К осени совсем кранты пришли, озверел, грызет на себе шкуру, воет. Оказывается, его еще и надо триминговать. Объехали все салоны, нигде таких злобных не берут. Наконец, знающие люди натакали на одного мастера, который возьмется. Позвонили, назначили время: 7 утра.
Привожу. Затаскиваю. Кобель рвется, как бешеный. Выходит молоденькая девчушка крошечных размеров. Так и так, говорю, любые деньги, хоть под наркозом (а сам думаю, чтоб он сдох под этим наркозом, сил уже нет).
Берет она у меня из рук поводок, велит прийти ровно без десяти десять, и преспокойно уводит его.
Прихожу как велено. Смотрю, эта девчушка выстригает шерсть между
пальцами у шикарного собакера. Тот стоит на столе, стоит прямо, гордо, не шевелясь, как лейтенант на параде, во рту у него резиновый оранжевый мячик. Я аж загляделся. Только когда он на меня глаз скосил, тогда я понял, что это и есть мой кобель. А эта пигалица мне и говорит:
— Хорошо, что Вы во время пришли, я вам покажу, как ему надо чистить зубы и укорачивать когти.
Тут я не выдержал, какие зубы! Рассказал ей всю историю, как есть. Она подумала и говорит:
— Вы, говорит, должны вникнуть в его положение. Вам-то известно, что его хозяйка умерла, а ему нет. В его понимании вы его из дома украли в отсутствии хозяйки и насильно удерживаете. Тем более, что дедушка тоже расстраивается. И раз он убежать не может, то он старается сделать все, чтобы вы его из дома выкинули. Поговорите с ним по-мужски, объясните, успокойте.
Загрузил я кобеля в машину, поехал прямиком в старый тещин дом. Открыл, там пусто, пахнет нежилым. Рассказал ему все, показал. Пес слушал. Не верил, но не огрызался. Повез его на кладбище, показал могилку. Тут подтянулся тещин сосед, своих навещал. Открыли пузырь, помянули, псу предложили, опять разговорились. И вдруг он ПОНЯЛ! Морду свою задрал и завыл, потом лег около памятника и долго лежал, морду под лапы затолкал.
Я его не торопил. Когда он сам поднялся, тогда и пошли к машине.
Домашние пса не узнали, а узнали, так сразу и не поверили. Рассказал, как меня стригалиха надоумила, и что из этого вышло. Сын дослушать не успел, хватает куртку, ключи от машины, просит стригалихин адрес.
— Зачем тебе, спрашиваю.
— Папа, я на ней женюсь.
— Совсем тронулся, говорю. Ты ее даже не видел. Может, она тебе и не пара.
— Папа, если она прониклась положением собаки, то неужели меня не поймет?
Короче, через три месяца они и поженились. Сейчас подрастают трое
внуков.
А пес? Верный, спокойный, послушный, невероятно умный пожилой пес помогает их нянчить. Они ему и чистят зубы по вечерам.

Таких как я — обескровленных и обездушенных
в комиссионках выдают за зайцев плюшевых,
но меня не купят, и даже не заберут даром —
пищалка внутри меня издает
душераздирающий звук.
Все пугаются, выпуская меня из рук,
и уходят с другим товаром.


Татьяна Зима