Сумасшествием, нервным срывом проникаю иглой под вену, одиночеством режу кожу, аспирином взрываю мозг. Опьянением, горькой водкой пропускаю огонь по телу, электричеством, током боли превращаю погибель в SOS. Привыкаешь к моим капризам, упиваешься вкусом яда, выпиваешь любовь, как допинг, принимая крапивный дождь. Листопадом, осенним ветром, ароматом холодной мяты освежаю пропащий город, выдыхая по клеткам дрожь.
Свежевыжатым соком лайма, согревающей каплей спирта растворяюсь в бокале страсти, разрушая земной покой. Откажись от опасной связи, от скользящих касаний бритвы, замени снегопад желаний на сезонный промозглый ноль. Не способен. Диагноз - «болен». Наркотический приступ рабства. Задыхаешься в ритме "нежность", продолжая вести игру. Сигаретно-табачным дымом растекаюсь взамен лекарства, проступаю холодным потом, умножаю твою беду...


© Copyright: Евгения Дювалье, 2012

От мальчиков вроде него не щекочет в горле, и пальцы не ноют, и сердце стоит на месте. Он из категории "выдумали и стёрли". Смешная обычность, помноженная на двести. Таких миллионы - у кассы, на остановках. Пройдёшь - не запомнишь, не мальчик, а невидимка. Пока ты мечтаешь о курсах и стажировках, меняешь помаду под цвет портмоне/ботинка, он думает, как заработать сестре на сумку, на съёмную комнату [в ней так скрипит фрамуга]. Ты смотришь - он кажется чем-то похож на Умку. Того медвежонка, что в мультике ищет друга.

И вот завертелось - никак не прогнать из мыслей. С дыханием вылетел в форточку зрелый разум. Напейся/пожалуйся маме/с друзьями высмей безумие это, а лучше пусть всё и сразу. Да ты и сама понимаешь, что не поможет. Обычный, а смотришь в глаза и совсем пропала. Он твой энергетик, наркотик, сцепленье, розжиг, твой минус по Цельсию, вирус и одеяло. Ты ходишь в открытых туфлях, прибавляешь скорость, и делаешь вещи не в духе привычных будней, шлёшь к чёрту усталость, дела, свою планку, гордость. Становишься младше, отчаянней, безрассудней: автобусы - стая китов, твой седан - подлодка; его смски - шифровки из сердца штаба; в духах сквозь сандал и пион чуть играет нотка потери контроля, заметной [пока что] слабо.

От девочек вроде тебя не бывает толку. Себе на уме и характер совсем не сахар. Тебе подавай карту мира, постель из шелка и речь из эпитетов, метких цитат, метафор. Вот только вторую неделю щекочет в горле, и пальцы немеют, и сердце ломает время.
Как будто другую тебя до подкорки стёрли и создали новую. Только в его системе.


© Copyright: Лёша Самолётова, 2014

Это, верно, черт начинает счет,
Перекрестьем гор разделяя нас.
Мы с тобой действительно ни при чем.
Двое суток врозь — такова цена.
Двое суток без. Понимаешь, бес?
Не сойти с ума, не найти покой.
Потому что там, за горами, лес.
Этот лес действительно далеко.
А за лесом даль, синева листа,
Корабли идут, не боятся волн.
Там и ночь светла, только ты устал,
И тебя не радует ничего.
Столько звезд вокруг — даже ветер стих,
Словно мир вот-вот остановит бег…

Свет очей моих, боль ночей моих,
Я все время думаю о тебе.

автор: Кот Басё

Февраль - окраина зимы и месиво разлук.
В ладони: косточка хурмы, надежда, взятая взаймы и сломанный каблук.
Февраль - отчаянный мороз на острой грани льда.
В ладони: пять шипов от роз, слегка надуманный невроз и талая вода.
Февраль - усталые снега истоптанных дорог.
В ладони: смятая фольга, с зеленым камешком серьга и пузырек тревог.
Февраль - всемирный День Сурка в предчувствии весны.
В ладони: мятые слегка, смешались зимняя тоска и мартовские сны.

Ирина Корнетова

Екатерина Михайлова

И если ты не получаешь от меня писем, это еще не значит, что я тебе не пишу(с)

***

Механизм - надёжный, отлаженный, заводной, -
там, где раньше, по ощущеньям, была душа.
Всё в порядке - в порядке, да, заведённом мной;
я тебе его не советую нарушать.

Всё в порядке: минуты складываются в дни,
а весна, несомненно, следует за зимой.
Я сменила номер, чтобы ты не звонил,
я сломала все пальцы, чтоб не звонить самой.

И не трогай меня, и не открывай меня,
не напоминай, что были с тобой близки:
мало ли какая железная шестерня,
мало ли в какие крошечные куски.

Остаёшься на чай, потому что – февраль,
Просто холодно выйти и девушка бросила.

Я из тех, что в наушниках носятся с осенью,
Я из тех, в чьих глазах обнажённый хрусталь.
Мне стерпеть – не вздохнуть, я сама под иглу,
Как на плаху ложусь, завихряюсь пластинками.

Мои принцы всё тешатся битыми ссылками
На хэндмейдовый, в списках затерянный клуб
Анонимных творцов, что безлико снуют
Без гроша, без огня, без инсайта, по-цоевски.

Я давно прекратила ненужные поиски.
И меня в этом городе не узнают.

Остаёшься на чай, и донельзя смешно
В одночасье от робкой, застенчивой школьницы
Разрастись до масштаба случайной любовницы.

И в объятиях тихо. И в доме темно.

Анна Юннис

и он гoвoрит, наливая втoрую cтoпку:
"у тeбя глаза такие, что можно cдoxнуть,
и ты смотришь так, как-будто ужe лаcкаeшь,
толькo вoт почему-то ближe не подпускаeшь

ты найдешь - гoвoрит- такогo,что не заxoчeшь,
oт негo убегать ни днем, ни бecсонной ночью,
он вoзьмeт тeбя в руки, за pуку, за cобой,
и пoлюбит тебя cеpьезнoю и cмешной,
да любoй, oн полюбит тeбя любой!

а пока я смотрю, как пьешь cвой лимонный чай,
ты из тeх, пo кoтopым cама не даeшь скучать.
я копаюcь в душe твoeй, там я не вижу дна.
ты умна. oттoгo никому ты и нe нужна.."

долго куpит и неpвнo тpеплeт ее плeчо.
еcли будет мечтать, тo не скажет ужe o чем...

здесь нe нужно гадать или каятьcя на кpови.
эти дeвочки слишкoм слoжные для любви.

Pыжая Hадежда

Я такая, как все. Письма жгу и мосты.
Улыбаюсь рассветам открыто,
Напеваю под нос золотые хиты,
Пью с друзьями Бленхейм и Мохито.

Я не ангел, хоть многие так говорят,
Я не демон, как кто-то считает.
Я прошла цепь таких, как у сотен, утрат,
Балансируя ловко у края.

Я умею прощать, потому что сама
Не однажды просила прощенья.
Я иду по туманным дорогам одна,
Не деля с кем-то тяжесть решений.

Я питала немало восторженных чувств,
Открывала законы и двери…
А любви не хочу, потому что боюсь,
И устала в хорошее верить…

Сердцу нравится быть равнодушно-ничьим,
И не ставить каких-то акцентов.
Я не стерва, не дура, не нытик, не мим,
Просто женщина без сантиментов.

Злата Литвинова

За этим мороком, за дымкой золотой,
за паутиной, серебристой на просвет,
за ненасытной и неверной темнотой,
за кружевами, что выводят лёд и снег,
за витражами храма стиля пост-модерн
(что ни построишь, если нечего терять),
без отражений в этой призрачной воде, —
хочу увидеть настоящего тебя.

За этой музыкой в бессонной голове,
за этой скрипкой, что вступает каждый раз,
когда мы видимся, — смычок по струнам вен
легко скользит; за неразборчивостью фраз,
за барабанным боем жизни и судьбы,
за стуком летнего дождя по скатам крыш,
среди сирен, среди мольбы, среди пальбы, —
хочу расслышать то, что ты мне говоришь.

Не будет мира без иллюзий и помех.
Сверкает бликами летейская вода.
Я так хотела отобрать тебя у всех, —
теперь не вспомнить, кем сама была тогда.
И кем, и кто был — нежен, мстителен и юн,
и кто о ком тогда смотрел весь этот сон...
Но может, может, сидя рядом на краю,
я наконец-то рассмотрю твоё лицо.

Екатерина Михайлова

Дураки. Потому что не мы. Потому что не встреча.
И в груди - словно током, а в мыслях - разрыв проводов,
Но в попытках увидеть любовь внеземной, безупречной
Мы теряем ту самую честную Просто Любовь.

Дураки. Потому что твердим мы, как трудно в разлуке,
Обещаем по снегу... по небу... сквозь бурю и мрак...
Долететь... добежать... Возвышая любовную муку,
Не решаемся сделать навстречу единственный шаг.

Чтоб любить, мы находим причины, приметы, ответы,
Подбираем особые рифмы, улыбки, цвета.
Но в попытках раскрасить любовь удивительным цветом
Забываем: важнее, чем краски, в любви - Простота.

Мы клянемся навеки. Поем серенады не к месту.
Заливаем полуночным чаем безмерную грусть.
Ду-ра-ки. Потому что не мы. Потому что не вместе.
Потому что наш красочный мир непростительно пуст.

С неба сорваны звезды. В ладонях сверкают послушно.
Не грозит необъятной любви повседневность и быт.
Мы на общей планете. Но только на разных подушках.
Продолжая влюбляться, теряем возможность Любить...

Аленушка Легкая

Ложь — сродни океану: не видно конца и края.
Я прошу лишь того, что обещано как итог.
Чтоб предатель, шептавший: «Умру без тебя, родная», —
Наконец-то сдержал своё слово — пошел и сдох.

© Любовь Козырь, 2017

мне не стоило быть человеком, я это знал.
я смотрел, все смотрел на величие бурых скал,
что отныне и впредь настала моя пора —
я теперь гора.

облачился в гранит и мох на себя надел,
я теперь выше всех, и небо лишь — мой предел.
мне не нужно теперь ни жить, ни любить, ни ждать.
я могу теперь не дышать.

___________________________________
я гора,
а горы не могут думать,
им не снятся сны, их не хлещет сумрак.
я гора,
а горы не могут плакать.
только камнями — камни не нужно прятать,
и лавинами — их можно сеять всюду,
и никто не поймет, почему, откуда
столько снега сошло на безликий город
в этот дикий собачий холод.

я гора.
я стою. меня лижет солнце,
со своими ослами здесь бродят горцы.
перелетными стаями кличут птицы.
я гора,
а горы не могут спиться
от того, что кем-то они забыты.
я гора —
центральная часть орбиты,
по которой слоняются люди, кони,
и на чьих валунах столько гнезд вороньих,
что не вижу ни в солнце я, ни в грозу,
что творится вон там, внизу.

я гора.
у меня родники по венам,
вместо крови людей, одиноких, тленных.
я гора.
меня бьют, меня хлещут ветры,
обдувая мои восемь тысяч метров,
но старания их пропадают даром —
я не чувствую боли от их ударов.
я гора.
я огромен, велик, недвижим,
и на склоны мои само небо дышит.
мне не нужно ничто, и никто не нужен,
я могу говорить прямо Богу в уши.
я гора.
я останусь горой навеки,
лучше быть серым камнем, чем человеком,
не искать, не бежать, не любить, не верить,
не считать, как камни мои, потери.
чтоб не чувствовать.
просто вдыхать просторы.
а вокруг
только горы,
горы.


Грата

Одинокую женщину не понимают.
Ей часто завидуют и обсуждают.
Ей косточки моют дважды на день,
И сплетни за ней ходят следом, как тень.
Ей приписали все грехи мира,
Меха, бриллианты, машины, квартиры,
Одежда Versace, парфюмы Dior
И каждое утро другой ухажер.
Приехала вечером поздно с работы —
Значит, такси оплатил уже кто-то.
Надела красивое платье и шарфик —
А как же! Спонсирует все новый «папик».
Не стоит пытаться доказывать даже,
Что платье купила на распродаже,
А сумка осталась с прошлого года,
Классический стиль не выходит из моды.
И даже подруги, бывает, порою
Боятся поддерживать с ней разговоры —
Еще, не дай Бог, глаз положит на мужа.
Хотя этот тип ей и даром не нужен!
Как будто она спит и видит все в снах
Вашего мужа в потертых штанах,
Который сутками спит на диване,
Вместо того, чтоб заняться делами.
Расслабтесь, не надо ей ваших мужчин —
Для счастья есть множество разных причин:
Улыбка ребенка, новая стрижка,
Фильм интересный, любимая книжка.
Пока ваша зависть вас поедает,
Она в жизни новых высот достигает.
И каждому скажет наверняка —
Что замуж не выйдет за дурака!!!


Ольга Соколовская

Я уехал от прекрасных мадонн,
Поселился в заповедном краю,
И улитки атакуют мой дом,
Птицы певчие Осанну поют.

За озёрной проживаю водой,
Подо мной животрепещет земля
Сколько ползают под нашей пятой
Всякой твари — и козявка, и тля.

От столичных я уехал громад,
Оторвался от мирской суеты.
Не спеша улитки тащат дома,
Огибая и меня… и цветы.

Воздух сладок и душист, как нектар,
Разбираться стал я в пении птиц.
И жалею — сколько в жизни 'тогда'
Не увидел отпылавших зарниц.

Да смогу ли я войти в этот ритм,
Где как будто воздух тонкий застыл?
Где улитки не быстрее зари,
А приметы так у счастья — просты.

Я мелодии сменил и тона,
Не привыкну к тишине я никак.
И ажурные приносят дома
Эти твари к огрубевшим ногам.

Может, это вот такая игра?
И улиточные притчи о том,
Как непрочен мой искусственный рай,
И насколько хрупок собственный дом.

Владимир Узланер

Скоро весна… обреченно дряхлеет снег.
Сумерки за горизонтом поджег закат.
Вновь выбираю вслепую, и вновь не тех.
Это февраль, без сомнения, виноват.

Месяц-кастрат, двадцать восемь угрюмых дней…
Видишь, в спине проржавели твои ножи.
Если засну, пощадишь ли меня во сне?
Как бы тебя безболезненно пережить?

Скоропостижно скончался вчерашний день.
График счастливого «завтра» весьма размыт.
Долго искала людей я среди людей,
Но, повстречав, их теряла в конце зимы.

Определенно, февраль мне за что-то мстит.
Сыплю я соль вместо сахара в крепкий чай.
Год напролет репетировала
«П р о с т и…»,
Но, по привычке, срывается с губ
«П р о щ, а й…»


© Copyright: Зульнора, 2017 Свидетельство о публикации №117013103763

У супермаркета есть такие металлические конструкции, над ними — табличка: собака. Имеется в виду — тут место для привязи. Ряд таких металлических штук для великов, а следом — штуки для собак. И вот я курю у входа. Смотрю на привязанную собаку. Дворняга. Классическая. Желто-серая. Отсылка к овчарке. Саблевидный хвост, уши стоячие, черный нос, рост в холке — 45−55, на 10 пониже основоположника. Снег идет, метет немного. Собака стоит в напряжении, смотрит на центральный вход неотрывно, время от времени перебирает лапами. И все ее нервы наружу — вся концентрация на чистом ожидании, весь страх одиночества, вся любовь. Она — воплощение ожидания. Выдернутый наизнанку зубной нерв. Ни мгновения отдыха. Она ждет. Она ждет, ждет, ждет. Она ждет тяжело, теряя энергию в астрономических единицах. Она ждет так, как ждет мать сына с войны. Она потеряла мир, потеряла себя. Ничего нет, кроме жгучего желания увидеть хозяина.

И вот идут мимо люди с пакетами. Смотрят на нее, на такую оголенную, ясную, о любви и страхе сообщающую, и думают, походя — о, вот же ж собаки, собачья преданность, ведь каждый день ее водят к магазину, каждый раз привязывают к штырю, каждый раз забирают, а она — собака — не может усвоить, что человек вернется, дура такая, одним сердцем дышит, сколько уж раз хозяин возвращался, а она все как наново — ушел, значит пропал, бедные божьи твари, сделали же их такими вот, от себя отрезанными, ну дрожи-дрожи, придет твой скоро, придет…

Тут я поняла. Собаки умнее людей. Кто бы там ни был — тот человек, в супермаркете — он ведь перед Богом прост и беззащитен. Оторвется тромб. Упадет человек на кафель, под полку с цветной капустой. Приедет скорая. Вынесут на носилках пакет с мясом человека. На собаку и не взглянут. Русского языка у собаки нет — она не крикнет: «Пустите меня к нему, дайте войти в машину, в какую больницу везете?!!» Она на веревке, прикована к штырю. Ключей от дома нет у нее. Денег — нет. Паспорта с пропиской — нет. Она все это знает. Поэтому так дрожит.

Когда я это поняла, решила постоять с собакой до тех пор, пока не выйдет человек. Ох… Человек, надо сказать, с нами обошелся жестко. Нас уже с собакой замело по самую мякотку. И, представьте, вышла старушка, за восемьдесят. В платке сером, в облезлой норковой шубке, в валенках. Собака разрыдалась. Бросилась целовать. Старушка начала веревку распутывать. И приговаривает:
— Ну… ну… как запутала… все… все… сейчас пойдем домой, фарша взяла, сейчас нажремся и спать ляжем… все, все…
---------
люди тоже есть такие — как собаки — как выдернутые на изнанку голые нервы.


Белка

Это цитата сообщения галина5819 Оригинальное сообщение

Древнейшее лекарство соль

Соль — лекарство, которое всегда под рукой. Трудно себе представить дом, котором не было бы соли. Ведь без неё не обходится практически ни одно приготовление пищи. Но мало кто знает, что соль можно использовать не только на кухне, она может стать незаменимым лекарством. Сегодня мы с вами поговорим о немного непривычном для большинства из нас способе ее применения, а именно о соли как о лекарстве от многих заболеваний.

[показать]

Лечение солью – это отнюдь не новинка в народной медицине. О ее свойствах знали еще наши прадеды. А во время Второй мировой войны она стояла наряду с медикаментозными препаратами, которые в то время были в дефиците. Именно соль использовалась для дезинфицирования ран солдат. Благодаря своему абсорбирующему свойству она помогала обеззараживать поврежденные участки кожи, снимать воспаление. Соль уберегла огромное количество раненных в военное время солдат от гангрены.

И даже сегодня, когда в аптеке можно купить любое лекарство, люди не смогли отказаться от использования соли в лечебных целях. А это свидетельствует только об одном – лечение солью действительно эффективное. Поэтому дальше мы с вами поговорим подробнее о том, какие же болезни можно вылечить с ее помощью, и как это правильно сделать.

и закрыты уютно ставни,
и чертовски тепло под крышей...

...мы разбили всё это - сами.
приходите
на пепелище.

и без крика, смеясь сквозь зубы,
побродите по пеплу веры,

ветер, ветер и холод грубый,
бесконечно-зернисто-серый,
бесконечный озноб - как ворон,
и кружится, завидя пищу:

"одинокие! скор-ро! скор-ро!"

приходите
на пепелище.

нас съедает и мучит жажда,
мы держались бы, только - поздно,
мы разрушены,
каждый,
каждый,
и над нами проклятьем грозным
бесконечная жажда мести,
бесконечное слово "лишний";

мы сжигали наш город - вместе.
приходите
на пепелище.

вы не верите, что - не шутка?

мы забыли, как сладко - рушить.
мы - отчаянно, без рассудка,
мы погрязли в борьбе и стуже.

и разбитым, унылым строем
мы всё ищем, чего-то ищем,
мы совсем ничего не стоим.

приходите
на пепелище.

это страшно, мои чужие:
мы во власти снегов и бреда,
и отчаянно-мало жили,
и тошнит от такой победы,

и под серыми небесами -
серый пепел летит всё выше.

мы сожгли наше счастье - сами.

приходите
на пепелище.

der Niederlage

здравствуйте, я – амёба, только без ложноножек, выгляжу я вообще-то как человек почти.
я рассказать пытаюсь, что же меня так гложет; если тебе не сложно – значит, прошу, прочти.
выслушай молча, зритель, не говори о пьесе, если не понимаешь, что я хочу сказать.
я ведь не стою гривны, рупии, евро, песо, доллара я не стою, но говорю в глаза.
мне ничего не нужно, мне ничего не страшно, мне бы кричать до хрипа, но для кого кричать?
что бы я ни сказала – мелочно и неважно, но мне бы так хотелось, пряча свою печаль,
не опуская взгляда, вам рассказать, что вот я, что мне не нужен офис, мне не нужна семья.
мне бы бежать подальше, мне бы искать чего-то; я остаюсь, ведь знаю – некуда и нельзя.
некуда, потому что волосы – ярче солнца, некуда – потому что нас позабыли ждать.
сердце уже не нужно, сердце инертно бьётся, мимо плывут мечтанья, молчание и года.
время уходит в небо, сердце уходит в пятки, мне бы сказать, но знаю – вряд ли меня поймут.
мне надоели эти игры с собою в прятки, страшно услышать: «дура, бросила институт,
и не нашла работу, мечется всё куда-то, мужа найти пора бы, остепениться уж».
а я сжимаю губы, а мои ноги – вата, а не нужны мне ваши эти работы, муж,
господи, отвалите, господи, помогите, мне надоело это, просто закройте пасть,
вам-то какое дело? каждый тут победитель.
господи, отойдите.
дайте уже упасть.

Хана Вишнёвая

И глаза мои вроде ясные,
Но в мозгу царит чернокнижие.
(с) К. Арбенин

Кровать пустует, на часах почти полтретьего.
Мигрень скребется в голове чумною крысою.
Я написал бы о любви, большой и трепетной,
О верной дружбе, доброте и бескорыстии,
О горизонтах, золотистой дымкой сотканных,
О белокаменных дворцах с резными башнями,
Да только дар мой не желает знать высокого,
Ему милей моей души застенки страшные.

Силки бессонницы верней любого карцера.
Сквозь муть реальности - иных созвездий сполохи.
Весна в разгаре, под окном цветут акации,
Но мне все чудится, что в доме пахнет порохом.
О чем ни силюсь рассказать, о чем ни думаю,
Из-под пера опять выходит злая исповедь.
И в однокомнатном прокуренном аду моем
Мечты становятся чудовищами исподволь.

Рассвет туманным молоком на стекла выльется.
Всю ночь ворочается бес в моей чернильнице.

Елена Шилова