Счастье, как бродячая собака,
что хоть раз, но каждому почти
— у метро, у мусорного бака —
встретилась на жизненном пути
от работы к дому и обратно,
где однажды понимаешь вдруг,
что одно лишь время безвозвратно.
Остальное — круг. Привычный круг.
Счастье, как бродячая собака,
хочет в дом и ластится к ногам:
все вокруг — хозяева! Однако
мы идём, молясь своим богам,
полные несбывшимися снами,
полные всегдашними «потом»,
и не видим, что идёт за нами
и виляет тоненьким хвостом
Я слишком назойлив и бестолков, я б с радостью был таков,
Но ты не не слышишь моих звонков, не видишь моих флажков.
И вот сейчас, на исходе дня, когда облака резней
не надо, Господи, для меня, помилуй моих друзей.
Я не прошу тебя рая здесь, я милости не хочу,
Я не прошу для них тех чудес, что Богу не по плечу,
Тебе ж не стоит огромных трат, подумаешь, ты ведь Бог,
Пусть будет кофе для них с утра и вечером теплый бок.
Пусть врут все те, кто все время врал, и плачут все те, кто не,
Пусть будет снег, суета, аврал, морщины и мокрый снег,
Час-пик, толпа, недород, тоска, концерты, порнуха, дым,
И боль, щемящая у виска, и скука по выходным,
Измены, дети, дела, коты, простуды, метро и зной,
Долги, работа до тошноты, просроченный проездной,
И груз заданий, и лишний вес, и девочки в скверике
И на обзорной парад невест, и утки в Москве-реке.
Помилуй их, они столько лет работают на износ,
Помилуй тех, кто им греет плед и тех, кто целует в нос,
Помилуй тех, кто лез на рожон и кто не лезет уже,
Помилуй их бестолковых жен и их бедолаг-мужей
Помилуй, тех, кто силен и слаб (ведь ты-то сам не слабак),
Помилуй, Боже, их мам и пап, врагов, хомяков, собак,
Помилуй счастливых, бомжей, калек, хозяев или гостей
Помилуй коллег и друзей коллег, коллег друзей и детей.
И вне защитной сети потом оставшегося меня
Пускай забирают пожар, потоп и прочая потебня.
Я знаю, я тебе не в струю — бездельник и ротозей,
Но, не оставив меня в строю, помилуй моих друзей.
Бессонной ночью табачный дым белее ваты. Вокруг кровати, сомкнув ряды, стоят солдаты, гоняют мух и плохие сны, важней – второе. Солдаты пластиковой войны – почти герои: они никому не желают зла, не жаждут власти, от ран на пластиковых телах поможет пластырь. Они не носят патронташ, не ждут удара, глотают C2H5(OH) из мелкой тары, на антресолях болтают бред, поджав колени, их день закончится без побед и поражений.
Им не дано сидеть в плену, стоять в наряде – их разом в пластилин сомнут большие дяди, и сделают из них пластид, отмерят граммы. У тех, кто встанет на их пути, случится драма.
Солдатам будет жарко, но совсем не страшно, присвоят орден, как в кино, цветной, бумажный. Подступят слёзы у страны: больные нервы. Солдат из пластика и войны покажет Первый, добавит яркости и огня, присыплет перцем.
А я смотрю и у меня живое сердце, живые руки у меня, душа живая, хочу понять, но тщусь понять, не понимаю, как ни старайтесь, никому не объясните:
Здесь дело вовсе не в войне и не в пластиде. Большие с той стороны стекла им данной властью живые собственные тела одели в пластик: практичен, крепок, блестящ, упруг, не тронут молью, и сквозь забрало смотреть вокруг ничуть не больно.
Не каждый день приходя домой, броню снимая, они проверяют: ещё живой, душа живая? В скелетах не пластиковый корсет, не сталь, не спица. У них такие же, как у всех, живые лица.
Одно такое: пускает дым, шатен, щетина. Он видит редко, по выходным, жену и сына. Какая роскошь бывать с людьми, как дома ждали! На плазме в зале животный мир и мультсериалы, горят любовью глаза жены, ничто не срочно.
…Солдаты пластиковой войны дождутся ночи, тяжёлый сон догоняет явь, но не проснуться. Солдаты помнят. Как их ни плавь, они вернутся, и всё. Не «смирно» и не «ура», не «аты-баты».
Большого дядю догонит страх, разломит латы, и перед тем, как с утра уйти, в пластид закатан, он сыну настрого запретит играть в солдата.
стать бы тебе мной,
чтобы понять грусть,
чтобы ценить покой
сказанный наизусть.
вылить холодный чай,
чашку оставив пустой.
просто, легко, невзначай
стать бы тебе... мной.
руки за спину сложить,
выйти под дождь без зонта.
правда, хочется жить?
только вокруг пустота.
южная даль, прибой,
чуть приглушённая боль.
если нам суждено распроститься — я буду готова.
что, вполне вероятно — мы оба с тобою безумцы!
приготовь для меня напоследок обидное слово,
чтоб не очень хотелось-то мне, уходя обернуться.
не сердись на такое: не будь я готова к разлукам,
то сидела бы дома одна до скончания века.
черт возьми, ты хоть знаешь какая большая наука —
отпускать навсегда уходящего прочь человека?!
не ругай меня, слышишь? все это от сильного чувства!
лишь оно-то меня от тоски и унынья спасает.
черт возьми, ты хоть знаешь какое большое искусство?
быть готовой к потерям, но верить, что их не бывает.
А секса не было у нас в СССР
И потому рождались дети от любви.
Они старались показать другим пример.
Они хотели стать достойными людьми…
И становились, и росли в большой стране,
Где свежий хлеб вкусней казался, чем икра,
Где на картошку мчались дружно по весне,
Где пели песни под гитару у костра…
Нет, мы не лайкали посты по вечерам,
Не оставляли новый коммент на стене.
И борщ не фоткали, чтоб хвастать в инстаграм…
Но дружба та – она намного ближе мне.
Друзья сегодня наблюдают за стеной,
За обновлением каких-то новых тем…
Они в реале не здоровались со мной
И есть у каждого полно своих проблем.
Вот потому мне не хватает тех времён,
Где измерялись не количеством друзья…
Где кто-то был не в фотографии влюблён,
А в сердце то, что форматировать нельзя.
Мы в чёрный список не умели заносить
И потому всегда мирились после ссор.
Сейчас прощать сложней, чем просто удалить.
Сейчас свернул окно и кончен разговор.
Духовность пала, снят для пошлости барьер…
И расползлись грехи людские, как ужи.
Да… секса не было у нас в СССР…
Теперь он есть, но без любви и без души…
Капустно-рисовые котлеты - Для меня это очень вкусно! И очень просто!
Самые вкусные овощные котлеты из всех, что я готовила. Сочные, нежнейшие. В пост замечательно разнообразят меню, при строгом соблюдении поста можно не добавлять яйцо - форму не потеряют. Готовлю их часто, но только конкурс домашних блюд сподвиг выставить этот нехитрый и любимый в моей семье рецептик. Пакетированный рис от Мистраль вообще сводит приготовление к минимуму - буквально 15 минут, и горка румяных котлеток вас ждет. Подавайте их на завтрак или ужин, в качестве гарнира - всегда будет уместно, всегда в точку.
Мне уже не хочется «мертвую петлю».
Видимо, взрослею я. Видимо, мельчаю.
Как же ты не вовремя со своим «люблю».
Как же ты не вовремя со своим «скучаю».
Это непростительно – пятиться назад,
Даже если в будущем все довольно зыбко.
На земле у каждого есть свой личный ад.
Он зовется простенько — старая ошибка.
Было бы доверие… хоть на волоске!
Только подозрительно – слышать, что я лучше.
Значит с кем-то сравнивал, значит было с кем!
Хорошо, что жизнь меня хоть чему-то учит.
Я былой надеждою больше не свечусь.
Мне уже не кажется, мне уже нормально.
А когда покажется, я перекрещусь.
Бог с тобою, прошлое! Ты — не актуально.
Одинокие женщины – женщины высшего сорта,
Им доступно искусство с собою в согласии жить;
Одиночество их – это личная зона комфорта
И возможность не рвать к идеалу тончайшую нить.
Одинокие женщины – члены элитного клуба,
Там законы свои и особенный членский билет:
Никогда не вести себя ни панибратски, ни грубо
И искусство сказать, если что-то не нравится, «нет».
Одинокие женщины тоже когда-то любили,
Дорожили, дрожали, боялись навек потерять;
Сберегали мечты от житейской обыденной пыли
И, наверно, писали стихи или прозу в тетрадь.
Но однажды пришлось выбирать: быть собой или тенью
Ожиданий чужих. Выбор сделан. Свобода и свет.
И теперь, хоть бывают частенько для сплетен мишенью,
Нет разлада с собой. И причин сожалеть - тоже нет.
Одинокие женщины в чем-то немного мадонны:
В их неспешности мудрость и отсвет старинных картин;
Их улыбка светла и прекрасные очи бездонны.
А ещё в этом мире полно одиноких мужчин.
Красивых много... Даже слишком много.
Но сердцу мало просто красоты.
И юноши пускаются в дорогу,
С пустынными ветрами став на "ты".
И, значит, остается что-то кроме,
Как говорили предки: "Ясным днем
Невеста в дом вошла - светлее в доме.
Жена вошла - теплее стало в нем..."
А мы все топчем пыль, сминая версты,
Рвем удила, меняем лошадей...
И с неба равнодушно смотрят звезды
На вечные метания людей.
Как хочется нам девственно-кристальных
Прелестниц, умниц, лапушек...
А что ж?
Хоть сами мы совсем не идеальны,
Но идеал нам вынь да и положь!
А те, чья внешность красками убога,
Кто в стороне от столбовых дорог?
Потупившись, вздыхаем у порога:
"Дай бог им счастья..." Но не щедр бог.
А мы опять в рассветной дымке таем,
Со старой скукой - в новые пути...
И снова ищем. Ищем - и теряем
Ту, что могли и не смогли найти.
Никто не важнее, никто не дороже.
Поэтому я, оставаясь собою,
Мужчин никогда не любила до дрожи.
И я не готова ни к спору, ни к бою.
Не этот, так тот – никакое не горе.
День-два и отпустит. Да я, если честно
Соперниц не вижу себе априори.
В любви же соперничество не уместно!
Не нужно ни зелья, ни чар, ни обряда.
И время бессмысленно тратить впустую.
Я верю в любовь только с первого взгляда,
А все остальные – стрельба вхолостую.
Поэтому я подарю все резервы
Тому одному, кто открыто и чисто,
Храня мои тонкие чувства и нервы,
Сначала полюбит во мне эгоиста.