почему они все открывают мне души, мама? и куда мне девать их раскаянье да жульё? по кастрюлькам, кроватям, спальням, углам и шрамам честно прячу их боль, начищая своё ружьё. я же им не спаситель, ей богу! не зритель в ложе! не Иисус и не врач, что раны макает в йод! я - из ста эпизод! мне же, видишь ли, мама, тоже... очень хочется верить, что кто-то меня поймёт. что возьму я взамен их потрёпанной жизнью речи, где струится капель на мой обветшалый сапог? я им - руку и слог. а они мною тушат свечи. мне ведь, знаешь ли, мама, никто из них не помог! им неведомо знать, что я тысячу раз погибала, поджигая их лёд и не требуя быть в долгу! я ведь тоже хочу порою быть слабой, мама.
Ах, деревенских домиков уют: хрустят крахмалом шторки "Ришелье",
И флоксы в палисаднике цветут, и пахнет мятой, спрятанной в белье.
А на полу лежат половики! Палас, ковёр...Да это всё не то.
Затраты были так невелики: собрали юбки, старые пальто...
Их резали на сотни длинных кос и каждую мотали в свой клубок,
Чтоб километры радужных полос свивал в дорожку старенький станок.
Всё в дело шло: и платье, и колпак, ценился драп и яркий сочный цвет.
Сплетались папин клетчатый пиджак и мамин габардиновый жакет.
В далёком прошлом те половики и скрип широких тёплых половиц.
В наследство мне: икона и платки, да пожелтевший снимок добрых лиц...
Сочетание курицы и ананаса уже ни для кого не новое, и этот тропический фрукт весьма распространен как компонент различных мясных блюд. Его сладкий вкус придает некую пикантность. Сегодня я предлагаю приготовить курицу с ананасами на сковороде, но это не просто кусочки мяса и сладкого фрукта, а кое-что поинтереснее. Нужно нарезать куриное филе тонкими полосками и обернуть вокруг колечка ананаса по спирали, затем запанировать и обжарить на сковороде. Получается весьма необычное вкусовое сочетание сладкого ананаса и нежной курицы с хрустящей корочкой. А по виду напоминает цветок. Так что обязательно попробуйте приготовить такое блюдо к праздничному столу, гости точно останутся в восторге как от вкуса, так и от изобретательности хозяйки.
Эта женщина миф, эта женщина греза.
Ей мужчины вручают сердца и цветы,
Посвящают стихи и читают ей прозу,
Потеряв свой покой от ее красоты.
А она одиноко пройдет по аллее,
Локон светлых волос тронет тонкой рукой.
Нить жемчужин блестит перламутром на шее.
И уводят мечты далеко за собой,
Оставляя над парком дождей акварели
И духов аромат, в облаках растворив,
На алтарь одиночеству бросив недели,
Что пропитаны горечью давних обид.
Она ждет на вокзале того, кто вернется.
Скомкав в теплой ладони обратный билет,
Он сойдет на перрон, скинет плащ, улыбнется,
Поцелует, обнимет и скажет: «Привет».
Рук сомкнется кольцо золотым обрученьем.
Фонари под дождем одиноко грустят.
Ищут голуби в зеркале луж отраженье,
А над городом, рдея, пылает закат.
Она женщина миф, она женщина греза,
Та, что помнит и ждет всем словам вопреки,
Несмотря на молву, на обиды и слезы,
Она верит в любовь и прощает грехи.
/Крапива Милая/
Снег за окном, а под рамочкой фото
Летняя девочка в пол-оборота.
Майка, веснушки и пухлые губки -
Рыжий чертёнок в коротенькой юбке.
Я и не я... хотя… очень похожа…
Солнышко-девушка в массе прохожих.
Щурюсь, на водную радугу глядя.
В струях купается мраморный дядя.
Жарко… и я растворяюсь без мыслей
В мареве лета, а капельки виснут,
Статуи каменный торс украшая….
Вдруг неожиданно: "Щёлк!" - устрашая.
Вспышка! Присела... и жду, что же будет?
Парень-фотограф - в фонтан и на людях
Прыгает, брызги вокруг поднимая,
И, улыбаясь, снимает, снимает.
Вот ведь чума! Синеглазый, задорный!
- Девушка, адрес... чтоб фото... – проворно
Он залезает на край балюстрады.
Рыжее солнце ласкает нас взглядом...
* * *
В доме в кроватке, и ручки под щёчкой,
Спит синеглазая рыжая дочка,
Сын-озорник тычет пальчиком в раму:
- Пап, расскажи мне про солнышко-маму!
/Ирина Полонина/
Девочка - это сколько? Три с половиной, восемь?
Зреющие шестнадцать? Свежие двадцать два?
Девочка - это куклы или Мартини Россо?
Пирсинга капля в круглой раковине пупка?
Девочка - это банты - в косах и на подвязках.
Дырки на белых гольфах, стрелочки на чулках.
Кольца - из серебра ли, проволоки - на пальцах.
Воротнички и бюсты в шелковых кружевах.
Девочка - это сколько? Десять? Двенадцать? Тридцать?
(В сумке - от шоколадки скомканная фольга).
Девочка - это сказки. Сны. Поцелуи. Письма.
Это всегда надолго. В общем-то, навсегда.
Станет тошно жить — становись на взлет,
выгребай из карманов мелочи:
фонари-столбы, ушлых дней приплод,
от часов золотые стрелочки
да глаза ее — пятаки тоски.
Ни о чем не жалей, все прожито.
Становись на взлет от корней мирских
и в зенит, прямо к солнцу, боже мой!
Упадешь, конечно.
Не долетишь.
Раз не сам — так поможет кто-нибудь.
Ведь таких, как ты, крепко бьют с земли,
славно бьют по крылу, до погиба.
Разобьешься — тем лучше!
Тем шире жар
от груди твоей мир охватит.
Разобьешься — на счастье!
Пускай, не жаль
ни души, ни башки лохматой.
Как взлетишь — под тобою луга пестры,
золоты, чтоб тебе, булыжнику,
вниз упасть и разбитым лицом — в цветы!
Чтобы снова вернуться к жизни.
Аль Квотион
Всё страшно скучно. Буквы "а" и "б",
Неловкий бег от вечного мороза,
Мелодия, приставшая к губе.
Прохожие, ползущие к себе,
И длинный знак всеобщего вопроса.
Есть город, есть короткая строка
Проспекта, проступившая в метели,
Ещё что? Снег на лямке рюкзака.
Пока вверху смеются облака,
Я мучаюсь в чужом каком-то теле.
Почти всегда зима, когда не лужи,
Пиши статью, дожуй вчерашний ужин -
Всё холодно и холодно внутри,
Чего ни пей, о чём ни говори,
Как только ни укутывай наружно.
Так мёрзнешь вечность, глупый и ничей.
А ты придёшь - и даже тень вещей
Становится значительной и важной.
Но ты не здесь, не будешь здесь, ты даже -
Прости - не существуешь вообще.
Что остаётся?
ждать весну
Который день, который раз...
Дышать морозами в лесу,
Где снег скрипит как пенопласт.
Увидеть белки рыжий хвост,
Фонарик-сердце снегиря...
И наблюдать как тает мост
В апрель c окраин февраля.
Что остаётся?
потерпеть
Каких-то тысячу часов,
И, раздавая их, мудреть
На стыке лет и поясов.
Мечтать, грустить, творить дела,
И коротая долгий век,
Смотреться в зеркало с утра,
Гадая: кто ты? Человек?
Что остаётся?
просто жить.
Не отрекаясь от зимы.
Ведь в том, что холодно любить
Скорей всего повинны мы.
Зима приходит, чтобы нам
Кого-то ближнего согреть,
Зажечь свечу.
Найти свой Храм.
И ни о чём не пожалеть.
Фата снегов ещё лежит
На смятой плоскости,
А у креста огонь горит
На липкой воскости,
Здесь, на иконах грустный взгляд –
Жизнь-цепь-раскована…
В себя не веря, души спят
Не-раз-бин-то-ван-но.
Скользнёт весна под утро в дверь,
Дрожа от стылости,
Ей ранний Март и весь Апрель
Ходить в немилости –
Зачем вернулась и вошла
В мир-сон-забвение,
Когда укуталась душа
В не-воз-вра-ще-ни-е?
Но Май настырным соловьём
Сердца добудится –
Пока не спим, пока живём,
Всё в жизни сбудется!
Сверкнёт на сомкнутых губах
Свет-луч-касание,
И вновь поселится в сердцах
О-ча-ро-ва-ни-е…
Я без тебя совсем один,
Мне без тебя трудней дышать,
Брожу по улицам пустым –
Ни отыскать, ни потерять.
А сердце все стучит, болит,
Как птица в клетке мается,
Слеза как звездочка блестит,
И по щеке все катится.
А я опять твой взгляд ловлю,
Твои глаза – два омута,
Моя душа кричит: Люблю!
Охрипшая до шепота.
И в коридорной темноте,
Наградой ожидания,
Ты прижимаешься ко мне –
Родная и желанная.
А за окном весна чудит,
Капелью нервы дергает,
И кто осудит, кто простит –
Меня так мало трогает.
Ведь для меня слились в одно,
От будущего в прошлое –
Глаза, глядящие в окно,
И губы пересохшие…
Окончен сезон, заколочены ставни,
Разъехались дети, друзья и подружки...
Осенней порой собираются в стаи
Ненужные больше "живые игрушки".
"Игрушки" сначала растерянно рыщут
По дачным посёлкам с испуганным взглядом,
"Игрушки" с надеждой хозяина ищут,
Затем погибают, от пуль или яда.
А к выжившим - злость постепенно приходит,
И в людях врага - не хозяина-видя.
На каждом. кто мимо случайно проходит,
За голод и боль вымещают обиду.
"Живые игрушки", невинные души,
Простите нас, грешных, людскую породу,
За то, что вам в холод так хочется кушать,
За то, что моральных столь много уродов...
Вы слышите, как пахнет тишиной?
Смотрите, до чего же запах вкусный!
В его движениях такой покой искусный,
В его улыбке столько милой грусти,
Что хочется ей вторить немотой.
Вы видите, как пахнет тишиной?
Прислушайтесь к беззвучия оттенкам…
На языке покоя сам покой
С безмолвия для вас снимает пенки, –
Теперь вы знаете, как пахнет тишиной!
Весна - случайная оказия.
Застряв промеж зимы и лета,
Она меня, наверно, сглазила,
Она меня забыла где-то,
И я в её распутной слякоти
Сижу и жду, когда промчится,
Обдав подснежниковой мякотью,
Её хмельная колесница.