Утро-то, какое солнечное, свежее!
Ветер с соседних гор легко влетает в стрельчатое окно,
стремительно пробегает по вывешенным на просушку крыльям,
заглядывает под каждое перышко,
заботливо сдувает пылинки с белоснежных одеяний.
Эта лавка мне досталась по наследству.
Было это лет тридцать назад.
С компанией друзей-альпинистов я штурмовал Крышу Мира.
Погода как назло была отвратительная – мороз 30-50 градусов, шквальные ветра, гипоксия от недостатка кислорода. Шли на пределе сил.
Пик взяли. Но не о том речь.
Эти снежные просторы полностью изменили меня.
Сиреневые скалы с чешуйчатыми гребнями ледников, бурные потоки рек, через которые приходилось переправляться – страшная суровая красота этих мест заставила включиться все резервы организма. Я чувствовал что я – это уже нечто Иное, нечто большее, чем обычный человек. Это беспокоило меня, я думал о том, как вернусь в привычную жизнь и у меня как-то не «срасталась» моя работа и я сам.
Когда, возвращаясь из базового лагеря домой, мы проезжали небольшое высокогорное селение, старенький джип проводника внезапно заглох.
«Все! Ночуем здесь!» - сказал наш шерп и определил нас на ночлег к каким-то дальним родственникам. Безмерно уставшие, замерзшие, мы толком не заметили, как проглотили, поданную хозяевами цампу и традиционный чай с маслом яка.
Утром внезапное беспокойство разбудило меня. Быстро оделся, стараясь не беспокоить спящих товарищей, вышел на улицу. Ветер совершенно стих. Голубое сияние окружало меня со всех сторон. Хотелось петь, кричать что-то холодному солнцу. И вдруг я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд.
- Так вот ты какой, хранитель крыльев! Пойдем – сказал ожидавший меня старик.
Смуглое лицо поражало тонкостью черт, глаза, казалось, проникают до самых потаенных уголков моей души. Почему-то меня не удивило то, что я понимаю его речь. До сих пор мои лингвистические способности ограничивались стандартным «Нихт ферштейн».
Старик, недолго проплутав по узким улицам селения, завел меня в опрятное трехэтажное здание, лепившееся прямо к скале.
- Вот здесь ты и будешь жить теперь.
« Может я еще не проснулся? - мелькнула в голове «здравая» мысль.
Старик даже не оглянулся, лишь тонко усмехнулся в седую бородку. Мы поднялись по винтовой лестнице на третий этаж, прошли в воздушную легкую галерею, пронизанную радостными солнечными лучами. На узких серебристых струнах на стене галереи были развешаны Крылья. Разных размеров, разных оттенков, казалось, что они поют от малейшего дуновения ветерка.
- Вот, это теперь твоя обязанность: раздавать людям крылья!
- Но, дедушка, а каким людям-то? – хотел спросить я, оглянулся и… увидел, что я совсем один в галерее. Старик исчез. В смятении я пробежал по всему дому. В доме было пусто.
На старинном кованом сундуке сидели две трехцветные кошки и невозмутимо следили за моими метаниями. Рядом на столе горкой лежали какие-то древние манускрипты. Неведомая сила повлекла меня к ним. Вскоре я читал их один за другим, не взирая на то, что они были написаны на неведомых мне прежде языках.
Когда я очнулся, был уже поздний вечер. Я вспомнил о своих товарищах, ринулся в селение, но уже никого не застал. Как позже рассказывали мне друзья, на них как морок какой-то напал, не вспомнили они о том, что с ними был еще и я. Спокойно уехали.
Почему-то это меня ничуть не расстроило. Вернувшись в свой дом (теперь уже я точно знал, что «свой»), я еще раз прошел на галерею, провел ладонью по ряду крыльев.
Крылья отозвались легким перезвоном колоколов.
Вот уже тридцать лет я служу крыльям. Он сами выбирают будущих владельцев, призывают их из самых разных точек планеты, самыми неожиданными путями приводят в селение. Я лишь передаю им это чудо на хранение, обучаю азам полетов.
Что удивительно: крылья не заканчиваются, их всегда ровно двенадцать, кошки не старятся, старательно намывают гостей в день, когда приезжают будущие владельцы крыльев.
В селении говорят, что прежний хранитель крыльев жил здесь так долго, что о нем рассказывал еще прадедушка нынешнего Сказителя. Я тоже пока не постарел – так и бегаю тридцатилетним. Лишь взгляд изменился: зеркало отражает мне глаза старого Хранителя.

Люблю - не люблю. 1

Бывает такое время,когда активная натура требует действий, требует сбросить старую отслужившую шкуру, а Нечто не пускает вперед...
Самое действенное средство для решения таких ситуаций - пользоваться различными эзотерическими практиками. Почистить ковры, выкинуть из квартиры все ненужное - как в физическом, так и во всех иных смыслах. В больше степени, во всех иных смыслах.
Но, подходящей пещеры поблизости не нашлось,грибами по летнему времени не запаслась, вот и приходится подручными средствами обходиться. Че там у нас?
Самоопределение? Ну, начнем с него.
Итак, первая мысль: что я люблю-не люблю.
Не люблю
- читать тексты с некими надуманными значениями,когда автор красуется подставляя читателю, то накачанные мускулы, то выпуклую попу, а то свой выдающийся IQ, не люблю смакование грязных чувств и эмоций не люблю полностью вымышленные, выморочные истории (принимаю их только в случае. если автор через них пытается какую-то достойную идею передать).

Люблю
- простые и чистые размышления о жизни, воспоминания (это самое вкусное почти всегда), добрые сказки с глубоким смыслом (но тут тоже есть грани - многие часто скатываются в нравоучительность с неким привкусом практичности), мелодрамы и детективы люблю, но чисто по принципу "на безрыбье - и рак рыба"

Не люблю
когда мне подсовывают длинные философские тексты, плотно нашпигованные разнородными репликами, так вуалирующими идею, что чувствуешь себя курочкой Рябой, роющейся в куче дерьма.

Люблю
Людей, умеющих четко изложить свои мысли. Как правило, именно таким людям и можно доверять. Им скучно врать.

Кстати, из всех этих "люблю-не люблю" следует вывод - почему я не пишу в последнее время. Воспоминания, те что могла написала. те, которым не время - ждут своего часа. Сказки - пока сказала все что хочу, новое не появилось еще. Проза - содержание копится и анализируется. Стихи - вызревают по мере появления чувств и эмоций, а вот ежедневное графоманство не приемлю. Не для меня это состояние.
Пока остановлюсь... продолжение мыслей следует.
Простите отшельницу, ежели что не так...
Иначе не могу. Надо продолжать шерстить внутреннее содержимое, иначе так и буду в подвисшем состоянии болтаться.

А пока рекомендую послушать Патрисию Каас.