Прижав к груди букет ромашек и нюхая цветы,
меня спросила милая:,,Что умеешь ты?"...
Мы гуляли долго вместе над рекой,
я всю ночь рассказывал, какой я деловой...
Что умею сеять и дрова рубить,
сам могу слесарить и утюг чинить...
Слушала, вздыхала...пыталась перебить,
ну, а я - умею.... мол строгать, пилить...
Скомкала букет ромашек, бросила в кусты.
- Нет, не-то всё это, милый, что умеешь ты.
Шёл домой под утро, в думах голова: "Что ещё умею? "
Почему ушла? Может?...Осенило...Вот ведь я болван!
Не сказал, что знаю, как чинить стопкран...

Дома и квартиры разные..
Есть частные и на сЪём...
В такой квартире маленькой, живём мы вчетвером.
Хозяин-дядька строгий, умри, но заплати!
каждого десятого и ровно в часа три.
Сегодня, вот, десятое... Ждёт к трём нас господин.
Наличные все кончились, остался чек один.
Но вот беда, засунули не ведомо куда,
по всей квартире тарарам, нет чека и следа..
Шкафы все перевёрнуты, игрушки у детей,
заглядывали в печку, в комод, что у дверей.
Заглядывали даже, собачке - Лизке в рот.
Четыре раза дедушка нырял в мусороотвод.
Замучены, голодные и с болями в спине.
Прошу жену:
- Яишницу сваргань хотя бы мне?
Открыла холодильник, и села у дверей...
На полке папка синяя и чек, конечно, в ней.

У нас в песках так много сеновалов,
что я по ним большой специалист.
Травы колхозники сушиться поскидали,
а ты пиши о всём теперь, возись...
На сеновале с милой отдыхали,
мы в сене этом словно родились,
она ноздрю мне в кровь расковыряла,
а я шептал в ответ ей:
- Зашибись!
Мы так валялись, что над сеновалом,
кружили вороны пугливо в небесах.
И каждый раз шарахались, увидев
мою красотку в голубых трусах.
На сеновале сена не осталось.
его мы раскидали до утра,
а утром, полусонные шагали,
два чучела покрытых сеном, вдоль пруда.

- Эээ !!!...Что за плач?...
Соседка плачет...
Вой стоит, будто у ней
вытащили всё на даче
и из сумки пять рублей.
Я к забору:
- Дорогая, чем помочь могу, скажи,
Где враги? Скажи, родная,
только пальцем покажи...
А она рыдает громко, собирается народ.
Голос - сильный, голос - звонкий,
не стесняется - орёт.
Дали ей воды напиться...
- Что случилось, наконец?
А она:
- Ах он, зараза!
А она:
- Ах муж - подлец!!!!...
- Попросила двадцать тысяч
к косметологу сходить, чтобы,
что-то там подправить,
чтоб и мне красивой быть!!!...
Чтоб с коррекцией фигуры
помогли мне наконец!!!...
И по новой:
- Муж -зараза!,
и опять
- Ах он подлец!!!
- Ну, и что такого в просьбе,
что за крик, к чему скандал??
Муж взглянул в глаза сподлобья,
усмехнулся...
Вот нахал!
И ни слова не сказавши,
мне сто сорок тысяч дал... А.К.08.

Избушка, окошко, а в нём огонёк..
Старуха сидит а напротив - дедок..
Обоим за двести поди уже лет,
одни -одинёшеньки, никого больше нет...
И кашу едят из тарелки одной
и каждый, тарелку ту держит рукой...
Дед медленно ест и важно жуёт,
старуха- по быстрому, словно кто отберёт...
Дед раз посмотрел - ничего не сказал,
а в третий - взял ложкой по лбу бабке дал...
- Чего, старый пень, ты дерёсси нахал??????????!!!!!!!
Тут дед матернулся и тихо сказал:
,,-Ты ..это ...прости шо по лбу ложкой дал...
Обида берёт, что не девкою взял..." А.К.08.

Что такое, что за чудо?...
Стал вдруг всем подряд я нужен.
Что трезвонит безустанно мой домашний телефон?
Все соседи так учтивы, все приветствуют любя...
Что такое? Пьяный дворник честь отдал, узрев меня?
Все вокруг переменились, даже родичи нашлись,
что пропавшими считались - все поздравить приплелись..
Я понять не в силах это..
Знаменитый и не сон!!!!
Просто выиграл случайно в лотерею миллион! А.К.08

Пробудился я, хладный пот на лбу.
Руки спутали нити крепкие...
Злою сИлищей сотворённые,
во канат тугой хИтро скручены.
По стопам, по коленям опутанный.
Тело обвито тыщу раз поди.
Перетянуто поперёк и вдоль,
шевельнуться бы - не получится…
Мне б глаза открыть - веки не поднять,
Как липуч-смолой позалеплены.
Как свинцом налитЫ, тяжеленные.
Темнота вокруг, в самый раз завыть.
Да к чему шуметь, не услышат ведь…
Я внутри горы, меж камней на дне.
Валун-камень в ней, вход закрыл собой.
Не слыхать меня, не достать никак.
Как попал сюда? Объяснил бы кто…
Протянул бы кто руку помощи.
Но суров закон - выбирайся сам.
Свой у каждого за плечами груз.
Пробудился коль , знак, что жив ещё.
Коли жив ещё - распрямись, восстань.
Ведь не Умерла, ведь живёт в тебе,
Искра Божия, богатырская.
Закусив губу до кровинушки,
поднатужился и рванул плечом,
со всей силушки, что во мне спала
Нужный ратный час ожидаючи.
Облетели с рук нити прочные,
что в канат хитрО были скручены.
Приподнялся я и шатаючись,
к валуну пошёл агромадному,
вход в пещеру собой завалившему.
Прошептал я вслух слово Божие,
слово нужное, слово верное.
И ударил я кулаком валун,
да в полсилушки-обессиленный.
Враз рассыпался в пыль-песок валун,
унося с собой беды-горести,
что вокруг меня роем вилися,
надо мной кружась потешалися.
Разом сгинули чары тёмные,
приоткрылися глазы синие, свету радуясь,
силе-силушке улыбаяся, что вернулася...
Нову дню голуба небес, красну солнышку
над главой шальной восходящему.
А.К.10г.

Ты слышишь, рыжевласая моя?
Да, это я... и я к тебе уже лечу...
Спешу, загнав и не щадя коня,
в мечтах любовных, в облаках витаю...
Я всех чертей на тризну приглашаю.
Клянусь, сегодня будет ночь моя!
Тебя мне подарили шпага и стелет.
Соперников моих, как час, в живых уж нет
и я один - душой твоей и телом обладаю.
Три тысячи на плахе бешеных чертей!
Лишь ты и я - сбывается мечта, мой давний сон,
Мадонна, помоги - чтоб только не кончался он!
Свершилось, наконец, я пред тобой.
Амур, сегодня стрелы все мои,
не промахнись, брат, ни одной.
Магнолии в цвету, как сотни на ветвях свечей.
И дивный блеск твоих пленительных очей.
И поцелуи, что нет в мире горячей.
Среди ночИ, на ложе из ночных фиалок,
твои без устали ласкающие руки
и губы вездесущие твои,
дарящие и страсть, и боль, и муки...
И ночь, и стон, и мандолин чарующие звуки.
Бурлит, клокочет, закипая в жилах, кровь.
В мозгу бушует страсти ураган,
Луна взошла, сверкнув алмазною каймой,
а надо мной твой дивный стройный стан,
изогнутый в руках моих дугой.
Взлетая, вверх и резко вниз,
бушует дикою волной.
Родео видели? Родео - отдыхает!
Спешит луна за облаком укрыться.
И от беды, нависшей надо мной,
защиты нет, придётся лишь смириться
и за деяния держать ответ.
Я получил любовь, всё что хотел...
Я был неудержим и некого винить,
и не на кого злиться.
Пришёл, настал расплаты час...
Жаль только, что главой придётся расплатиться.
При лунном свете я случайно разглядел...
Не туфельки на ножках, на красивеньких твоих,
а симпатичных два серебряных копытца.

А.К.10г.

(АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ)

Прошу прощения за столь длинный рассказ, но блюдо готовится ещё дольше, чем описывается. Наберитесь терпения, не судите строго!

- Учти, саляга, у тебя в руке последняя и единственная спичка. Вот здесь поджигай, с этого края. Только осторожно и не спеши. Погаснет - всё, пиши - пропало, все замёрзнем. Нет, не щепочка поджигай, а кусочек бумажка или мох. Докладывай только меленький щепочка и не дыши, как та корова, огонь задуешь. Запомни - лучше маленький Ташкент, чем большой Сибирь. Нехитрый костерок, пыхтя, набирает силу и разгорается всё сильнее, со всех сторон подходят погреться сослуживцы с соседних расчётов, протягивая к костерку посиневшие от холода ладони, пальцы, руки. Кто несет щепочку, кто пустую пачку от сигарет. На военном полигоне-стрельбище, на продуваемой всеми ветрами местности, да ещё и зимой, дровами и хворостом особенно не разживёшься. Вокруг на многие километры снег, наша боевая учебная батарея в составе нескольких орудий и машин управления, и больше ничего и никого. Ждём самолёты - цели. Уже раз десять, для тренировки, выполнили команду "к бою, залёт-боевой", уже несколько раз строились и заслушивали всё, что можно было заслушать. Пока командирам не надоело и они, отдав команду -"Химическая атака", заставив этим самым облачиться всех в хим-защиту (явно, чтобы не окоченели окончательно), практически бросив личный состав на произвол судьбы, спрятались в машинах управления, включив печки и музычку. Похоже по всему, что цели появятся только после обеда, отмечали бывалые старослужащие. Обед! Эт ещё не скоро, а кишки уже устроили шоу "Алло, мы ищем таланты". Слышно было, как у всех уже мелодично урчит в животах, но почему-то от этого не становилось веселей.
-Эх… Сейчас бы каши, всё равно какой, только чтобы горячая и с маслом.
- Нет... Хорошо бы картошечки, да с сальцой и водочки побольше.
Фантазия, с пеной у рта и обильным слюновыделением, заикаясь и почти крича, вырывалась из голодных глоток молодых парней, просто хотящих жрать. Как пулемётные очереди, из голодных ртов выпаливались в стиле скороговорки и рэпа рецепты, названия блюд и всяких закусок. Шум и гам стояли, как на лежбище морских котиков на Галапагосских островах. Уже никто никого не слушал, не слышал и не соображал, что он сам орёт.
- Эээ, тихо... дайте уже и мене сказать!
Старшему сержанту Закирову Кахрамону Сабирджановичу надоело обучать солдат - первогодок, как разводить при помощи одной спички костёр и он решил тоже что-то произнести на тему "Еда и как, ну её нафиг, побольше бы и сейчас". Все враз замолкли. Повисла почти минутная пауза.
- Ну… Рожай ужо, шо хотел сказать?
Закир свысока, со ста пятидесяти сантиметров своего огромного роста, гордо мельком глянул на смельчака, попытавшегося его перебить.
- Каша, маша, малаша. Э! Это всё, как бы сказать, чтобы не обидеть еду? Это всё большой ерунда.
- Ну, да, конечно - плов твой лучше!
- Вот, маладес... сабиржаешь. Я именно про это чудо - еда и хотел вам всем рассказать.
- Валяй!... Один хрен делать нефиг!
(почти дословный рассказ-рецепт сержанта, отредактированный и профильтрованный)
- Да… Плов - это рисовая каша с морковкой и мясом! Но!
Это если всё делать неправильно и как попало.
Для того, чтобы всё было вкусно и правильно, нужно готовить по особой правильной технологии.
Итак - плов азербайджанский без мяса, со специями...
- А мясо чё, зажал?
- Азербайджанский плов отличается от остальных тем, что рис варится отдельно и к нему подаются различные варианты жаркого из мяса и не только. Мясо и разный вкусный травка, сделаешь себе отдельно, брат!! Пониль?
- Почти! Гы!
- Эээээ...Во-первых, нужен правильный рис сорта Басмати... Тоненький, длинный, ароматный. Выделяющий очень мало крахмала при варке. Рис "басмати" выращивается у подножия Гималаев на севере Индии и районах Пакистана, граничащих с нею.
- Ээ! Ты про плов или про географию будешь рассказывать?
- Зачем перебиваешь,Э? Ты должен пропитаться темой, слушай, тебе это дома в деревне не расскажут.
- Закир, давай покороче, а то жарко как-то на солнце париться...-15* всего...
- Ха-ха-ха...Гыыыыыы!!!!
- Мы его заливаем холодной водой и замачиваем на часа четыре.
- Ты покороче можешь? Издевательство, блин!
- Э-ии! Тебе не интересно, иди сядь и чисть пушку, умник!!!
- Закир, давай дальше!
- Ээээ! Готовим плов на открытом огне в казане, но не в чугунном, а в медном. Он намного тоньше чугунного. Казан должен быть не простой, а конусообразный. Он надолго позволит сохранить тепло и аромат.
В кипящую воду в казане добавляем сразу соль, приблизительно на каждый литр воды - столовую ложку соли с верхом. Рис у нас уже вымоченный и промытый, сливаем с него воду, перед тем , как засыпать его в казан. Рис переварить ни в коем разе нежелательно, точнее - нельзя, иначе испортится весь плов, точнее не получится вообще. Рис нужно проварить не более десяти минут и вытащить мгновенно. Как вы это сделаете, зависит от вашей находчивости и смекалки (можно опустить рис в казан, в сложенной мешочком марле-сетке и обязательно Читать далее...

Посвящается моему другу профессору-офтальмологу
СЕМЁНУ ЯКОВЛЕВИЧУ РАХМАН


Разрешите Вам представить? Или нет, не так! Его звали - Нюня! А вот и ничего смешного! Так его любя назвали его родители в ту минуту, когда он появился на свет, и так его звали все соседи и его многочисленные родственнички, целых семь дней.… Потом появилось настоящее имя*, но прозвище «Нюня» осталось за ним навсегда! Нюня не был «гадким утёнком». Он не был ребёнком - красавцем, он просто был - ни-ка-ким! Летело время. В свои неполных двенадцать лет Нюня оставался худеньким мальчиком, по росту самым маленьким в классе, с огромными серо-зелёными глазами, с чубчиком, как у ослика, белобрысым, со смешно оттопыренными ушами и весь в веснушках. Иногда, разглядывая себя в зеркале, ему становилось всё грустнее и грустнее - до боли в животе. В горле что-то начинало давить.… Наворачивались слёзы обиды на природу, на всех, кто его таким родил. В такие минуты страшно хотелось научиться быть невидимым, уметь перелетать в одно мгновение на любые расстояния и при всём при этом оставаться сильным, непобедимым. А ещё у Нюни была тайна. Он, как он себе решил, был влюблён в одну из девиц-одноклассниц. Влюблён наш Нюня был давно, почти с первого класса и влюблён был очень сильно. Любовь, конечно же, была безответная, приносящая одни страдания, оставаясь далёкой, несбыточной мечтой. Нюня, как огня боялся насмешек пацанов-одноклассников и поэтому только в мечтах мог приблизиться, да и вообще просто поговорить с объектом своих тайных воздыханий. Она, конечно, об этой любви даже и не догадывалась. Ну, да ладно, тайна не наша, смаковать не будем!
Сегодня праздник! Странная традиция. Кто придумал этот ритуал и когда - трудно сказать. Мальчишек выгоняют из класса и девочки, поздравляя их, ставят мальчикам подарки на парты. Как вы уже догадались, праздник этот - День защитника отечества. Итак…! Мальчики – будущие защитники в нетерпении толпятся перед закрытой дверью, то и дело пытаясь заглянуть в замочную скважину, но все потуги напрасны, староста класса плотно зажала ладошкой отверстие. Через минут десять, со свистом, криком и улюлюканьем, мальчишки по команде «уже можно» врываются в класс….. Зрелище – штурм крепости варварами. Каждый спешит распечатать, посмотреть, похвастаться, если есть чем, или же просто молча сунуть в парту сувенир, недостойный восхищения. Наш герой входит в класс последним. Чего спешить? Всё равно, никто ничего не подарит. Ну, как обычно! Чудес не бывает! Но что это? На парте белеет свёрток, перевязанный красивой красной ленточкой! Сердце аж ёкнуло в груди. Первый раз подарили! Хотелось, и плакать и смеяться от радости …. Нюня готов, был обнять всех, простить все обиды и издевательства, все казались милыми и добродушными…. Белая упаковка легко поддалась и пакет раскрылся. Истерический хохот и визг пронеслись под потолком класса, заставив задребезжать стёкла в оконных рамах. В пакете лежал обычный камень, на котором было написано мелом неприличное слово. Нюня полными слёз глазами обвёл взглядом вдруг резко притихших одноклассников. Самое страшное то, что больше всех смеялась ОНА. Этого Нюня перенести не мог. Молча взял портфель и вышел из класса. На следующий день родители Нюни забрали документы сына из школы. Больше Нюню никто не видел.
А.К.2012г.

Уфффф! Ооох! Скорее бы утро. С завтрашнего дня - летние каникулы. Ещё один год отмучили. Позади нудные уроки, родительские собрания и экзамены. Швабоооодааааааа! Лежу с закрытыми глазами, ворочаюсь с боку на бок и никак не засну. Все домашние давно уже видят десятый сон, спят, только мне не спится. Волнуюсь. Утром, кажется, едем к бабушке! Мне лично это, конечно, не обещали (чтобы не умер от радости), я это нечаянно подслушал. Мама сказала папе, что мне лучше будет на каникулах погостить у бабушки под её неусыпным надзором, чем просто валандаться с дружками с утра до вечера по всем закоулкам нашего городка, огромного сада и двора, выискивая себе приключения на задницу. Только бы не переиграли, только бы не передумали и не отправили в какой–нибудь задрыпаный лагерь учиться разжигать костры одной спичкой и выть возле них по ночам бойскаутские песни. К бабушке! Это же ужас, это же кошмар, это же просто прелесть, как здорово! Это же недозревшие орехи (от которых руки коричневые до локтей), полные карманы жареных семечек, яблоки, по утрам мёд с белой булкой и молоком, огромные груши, это вареники с картошкой с жареным луком, чёрным перчиком и гусиными шкварками, это друзья, с которыми не виделся целый долгий учебный год…. К бабушке – это, как в страну чудес и приключений. К бабушке – это Ууурааааа! Бабуля моя - женщина полного телосложения, не очень высокого роста, очень опрятная. От бабушки всегда пахнет жасмином. Может, поэтому жасмин до сих пор остаётся моим самым любимым цветком. Я вам не скажу, какое у бабушки образование, просто не знаю, но то, что она свободно разговаривает на нескольких языках и очень быстро умеет перемножать в уме трёхзначные цифры, знаю точно. У моей бабули четверо детей ( моя мама, моя тётя – мамина сестра и два маминых брата) следовательно, я у неё не единственный внук, но точно знаю, что самый любимый. Бабуля ценит во мне мою тягу к независимости, самостоятельности и кипучую жизнерадостность. Я в её глазах выгляжу особенным ребёнком. В отличие от остальных двоюродных братьев и сестёр, я никогда у неё ничего не клянчу, не подлизываюсь и люблю бабулю просто так – ни за что, даром и до потери пульса. Бабуля, во мне души не чая, отвечает взаимностью, зацеловывая и закармливая меня всякими вкусностями.
Проснулся от доносившегося из кухни шума воды и грохочущей в мойке кухонной посуды. Мама всегда грохотала посудой, когда явно куда-то торопилась.
- Монинг, маман!
- Ааа, проснулся, лежебока! Доброе утро, есть будешь?
Я открыл рот чтобы, как всегда ответить, - нет, что с утра не голоден и поем потом, но рот сам ответил:
- Да, давай и побольше.
Завтрак проглочен, посуда перемыта.… Зависает непонятная пауза, что это мама молчит и не говорит ничего о поездке. Начинаю нервничать, покусывая ногти и поглядывая на часы. Мамуля что-то складывает в шкафах, то и дело поглядывая на меня.
- Ты куда-то торопишься?
Иду ва-банк! Разведка боем, пан или пропал! Ляпаю первое, что на ум идёт:
- Да-а! Вот в десять часов встречаюсь с Василием, договорились попробовать починить его велосипед, нужно только сходить в город кое-что прикупить.
И направляюсь к двери, делая вид, что ухожу. Еесссс! Хитрость сработала…Моя милая, дорогая мамочка! Как хорошо я тебя знаю. Ты всегда старалась сделать всё так, чтобы мне досадить, переделать мой мир на свой лад.
- Не-не-нене….Никуда не пойдёшь, ты мне нужен дома, мы сейчас уходим!
- Так уходим или дома?
- Не паясничай, вот бери сумку и дуй к выходу, я только двери запру.
- Мам, а мы надолго?
- Я нет, а вот ты - оболтус, до конца лета….
Тяжело вздыхаю и плетусь с сумкой к выходу, еле сдерживая себя, чтобы не заорать от радости и не побежать самому на вокзал. Спокойствие, только спокойствие!
А.К.2012г.

МИНИ-РАЗВЕДКА


....За эту печальную осень, за эти кудрявые клёны…
За что пережил, и за всё, что случилось со мной.
Мои вам молитвы, мои вам земные поклоны,
Всем тем, кто не сдался, всем тем, кто боролся и выжил,
Всем тем, кто не струсил и пал, как герой …
А.К.2012г.

В это время, когда собраны богатые урожаи, когда амбары ломятся от выращенного и собранного с полей, наши края наполняются музыкой свадеб, народных праздничных гуляний и девичьих хороводов над рекой. В этом году золотая осень пришла в наши края не с праздниками урожая, запахом яблок, черешен и огромных гроздей винограда. Осень принесла нам дымы пожарищ, воронки от бомб, выжженные дотла деревни, изрытые танками и самоходками виноградные поля. Смерть, закутанная в саван, посетила каждую семью. Как коричневая чума пронеслись над нашей землёй выродки в железных касках и с чёрными автоматами в руках, круша и испепеляя красоту и жизнь нашего края.
Каким-то чудом наша деревенька сгорела только наполовину. Среди руин и исковерканных военной техникой усадеб, чудом уцелели и сохранились пару добротных домов. Вот в одном из таких домов и разместилось немецкое командование. В тот же вечер, на деревенскую площадь, а вернее, на то, что от неё осталось, фашистами были согнаны уцелевшие жители, старухи и немощные старики.… Молодежь и все оставшиеся в живых , после массовой зачистки в виде расстрела, кто считал, что сможет сражаться и отомстить - ушли в глубину леса. Туда «рыжие супермены с голубыми глазами» сунуться не посмели.
На площадь выехал чёрный автомобиль с открытым верхом. Переводчик, коверкая русские слова, перевёл, что немецкое командование, поздравляет всех с избавлением от прежней власти и обещает всем новую жизнь.
Также довели до сведения непонятливым и глухим, что на территории деревни вводится комендантский час, и всякое перемещение будет жестоко караться.
Всякие приказы, отдаваемые немецкими офицерами, касались, как бы им хотелось – всех, но только не нас малышей. Мы как мыши сновали между пушками, боеприпасами по-своему мстя и сражаясь с фашистами. Не сговариваясь, мы пакостили, где и как только могли, при этом оставаясь совершенно неуловимыми. Особенного мы ничего сделать не могли, всё было тяжёлым и почти не поднимаемым. Фашистам и в голову не приходило, что с ними сражаемся и мы – малявки, ростом чуть выше ведра для воды. Но один случай подсказал, что и мы можем принести пользу партизанам. Сами партизаны свободно подойти к деревне не могли, а что и как в деревне нужно было знать и как можно точнее. Вот тут то и пригодился наш «малявочный отряд миниразведки».
Вооружившись корзинками, сплетёнными из ивовых прутьев, мы слонялись туда–сюда по деревне, подбирая , всё, что можно было употребить в пищу или применить в разрушенном хозяйстве. Вечером, когда на деревню опускалась вечерняя мгла, мы тихонько провожали одного из нас (ходили по очереди) в отряд с докладом.
- Стой, кто идёт? Ааа, разведка! Ну, давай кнопка, тебя уже ждут, на, вот возьми, хлебушка кусочек.
Командирская землянка находилась не по центру, а как бы в стороне лагеря, замаскированная и почти незаметная.
- Здравия желаю, боец! Чей будешь? Господи, вроде только ведь вчера поздравляли родителей с рождением первенца, а оно вот уже и воюет. Так, нууу, показывай, что у нас сегодня?
Из корзинки ловко извлекались и раскладывались на столе: грибы, шишки, желуди, каштаны и всякая ерунда, а что же ещё может быть в корзинке у пацанёнка?
Командир, улыбаясь сквозь густые чёрные усы, то и дело, от удивления поднимая брови, слушал, давил в себе кашлем приступы смеха, смахивая набежавшую слезу, записывая точные сведения разведки,
- Тли больфсых глиба – это танки - зса домом у бабы Мани.
Пятьдесят кафстанов – это гланаты - в салае, возле больфсого дома с зсаболом.
Солок зелудей – это плостые солдаты во втолом доме с зелезной клыфэй
Пять сыфсек – это солдаты с бленстясими погонами.
Дальше шли орехи-мотоциклы, кукурузные початки – самоходки, камешки – ящики с патронами и точные координаты, где, что, чего и скока.
- Молодчина, малыш! Сейчас тебя накормят и спать, а завтра мы им покажем, кто хозяин на наших полях и в наших домах.
- Дядя, командил! У меня там, в делевне мои пацаны, а как же они?
- Не боись, всё под контролем, сегодня ночью, всех постараемся вывезти.
Всё записанное, тут же отстучали и передали куда-то. Ночью, под тёплым ватником, снилось, что бегу рядом с командиром в атаку с большим пистолетом в руках, пытаясь сразу двумя пальцами сдвинуть с места тугой спусковой крючок.
Утром, после массированного артобстрела и налёта авиации, наша деревенька превратилась в сплошное чернозёмное месиво, остался только столбик с названием, на котором кто-то сажей написал «На БЕРЛИН».
Иногда с болью в груди и грустью вспоминаю, где вы мои однополчане из « мини-разведки», остался ли хоть кто-то в живых? Отзовитесь, мы ещё повоюем!
А.К.2012г.

Ви таки настаиваете на продолжении экскурсии по страницам этой головной боли? Что ж, вы где-то правы, сказал «А», не будь свинтусом, скажи уже людям и «Бэ». Людям - интересно и тебе - приятно вспомнить, - как говорил наш классик. Как вы уже заметили, между началом повествования этой истории и её продолжением пролетело совсем немножко времени. Шоб мы так горя не знали, всего каких-то полвека. Да! Шо я вам скажу - ничего, а шо тут скажешь? Врэмя летит, как самасшедшее. К чему это я? Ах-да! Может, что подзабылось, то ви мене уж звиняйте! Годы, болячки, инфляция! Ну? Ви готовы?
Висадили нас, значит, из поезда на станции, как ту босоту, которой негде положить голову и у которой все родственники, не про нас будет сказано, уже давно умерли.
Грубовато сказано, но имейте же хоть каплю совести, телеграмма тоже денег стоила, и встретить нас кто-то всё-таки мог бы и прийти, корона бы не упала. Вот, стоим мы посреди всего неизвестного, изнервированные до потери пульса и голодные, как та секрентарша горисполкома, шо на диете. Мама нервничая, кусает: то пальцы, то нижнюю губу. Папа - ежеминутно смотрит на часы и, бегая туда - сюда, то и дело, высоко подпрыгивая на месте, словно пытаясь заглянуть за горизонт. Надеясь, что может, задержка в пути, пробки на дорогах…. Наивняк. Всё тщетно. Никого! При этом мы все молчим, как те рыбы, только громко вздыхаем по очереди. А шо тут скажешь? Первым таки заговорил папа:
- Ничего не понимаю! Телеграмму дали? Дали! Время указали? Что ещё нужно?
Папа делает ещё шаг и спотыкается ногой об один из чемоданов:
- А чемоданов-то, чемоданов понабрали, не отпускная поездка, а прям-таки - исход из Египта! Дома ещё хоть что-то из вещей осталось? Как меня это всё нервирует! Уже ничего не хочется! Хоть бери, брось здесь всё и иди, куда глаза глядят.
Тут, не выдержав, вмешиваюсь я. Нет, ну, а как, как же это и без меня родимого? Я вдруг представил, что мы действительно всё бросаем и уезжаем? Так это что, значит, и моря не увидим? Нееет, мы так не договаривались. Я решительно подошёл к папе и дернул его за полу пиджака:
- Пап, у меня есть план, давай сложим ненадолго всё здесь под стенку и пойдём на море посмотрим, а шо? Мы быстренько, туда и обратно, обидно так просто уехать и даже ноги в море не намочить, меня же куры дома засмеют?
Папа переглянулись с мамой и рассмеялись. Точно, не ночевать же на вокзале, в самом деле. Нагруженные по самые «мама, не горюй», мы потащились искать или автобус, или троллейбус. Не тратить же, в самом деле, отпускные деньги на такси в курортном городе? Эх, где наша не пропадала? Как там говорится:
- Если гора не идёт к Магомету, то пошла та гора нафиг!
Идём сами искать дорогих родственничков. Пару пересадок из автобуса в автобус, пешком и некоторые на руках то у мамы, то у папы, наш табор уверенно, хоть и медленно, но двигался к цели. В этом нам помогали участливые многочисленные прохожие и просто торчавшие в окнах зеваки. Почему-то все одетые на один манер - в застиранных голубых, чёрных, синих майках и кепках надвинутых на глаза, почти все с потушенной или дымящейся папироской в углу рта. Через пару минут, буквально вся улица, да шо улица - вся Одесса уже знала, шо к Вите приехал брат. Воистину, язык до Киева доведёт. Вот эта улица, вот этот крупнощелевой дом, выстроенный ещё до нашей эры из знаменитого одесского ракушечника. Подъезд с облезлыми, стёртыми деревянными ступенями, каждая из которых пытались отскрипеть свою мелодию и на свой манер, встретил нас очень дружелюбно. Почти, как местечковый оркестр. Двери всех квартир поочередно открывались и из-за дверей показывались и тут же исчезали любопытные лица жильцов. Театр масок отдыхает, нервно курит в углу двора. Так. Второй этаж, номер квартиры, нет, не вспомню. Папа для верности ещё раз сверяет адрес. Это здесь!
Боооже, сколько кнопок звонков на входной двери! Штук десять. Я такого ещё не видел. Квартира коммунальная. Папа находит нужную кнопку и нажимает два раза, как написано под кнопкой. Дверь не открывается. Через минуту чей-то ехидный голос из-за двери сообщил нам:
- Звоните сильнее, она глухая!
Тут же второй голос прошамкал в ответ:
- Шама ты глухая, ну шо за люди, я была у уборной, ну на минуту отлучиться нельзя. Иду, иду!
Дверь на цепочке нам приоткрыла седая беззубая старушка в широком сарафане или ночной рубашке с декольте, в темноте как-то было не разобрать.
- Ну? И шо такое случилось? Вам кого?
- Здравствуйте, нам, пожалуйста, Витю.
- Он не дома, будет потом. У меня шуп кипит на плите.
Дверь тут же закрылась.
- Вот же ж брешет, зараза, - не унимался первый голос, - суп у неё кипит, она варить умеет. Ой, уссусь!
Папа вытер пот со лба. Набрал побольше воздуха в лёгкие для храбрости и позвонил ещё раз, два раза длинными звонками. Моментально знакомый первый голос ехидно выпалил:
- Звоните сильнее, она глухая!
- Холллеера, шама ты глухая, шоб тебя тараканы твои шъели!
Дверь опять приоткрылась на длину цепочки.
- Шлушайте шюда, шо вы всё ходите, ходите? Я же вам всё шказала за Витю! Он…
Папа не Читать далее...

Ну,…здравствуй!
Ооо, как всё запущенно!
Ну,…вздрогнем, налей вина.
Колючие фразы и мысли –
прогоним, допив до дна.
Какая нас блажь колотит,
какое в нас бродит зло?
Ведь мы так с тобою мечтали,
чтоб встретиться нам повезло.
Не видя друг – друга, не слыша,
в щиты, упираясь плечом,
встречаемся реже, чем прежде,
ты с булавой, я с мечом.
И крошим, и крушим, что создали.
Всё то в чём, мечтая клялись.
Цветы полевые завяли,
все краски, померкнув, слились.
Ничто не тревожит, не радует…
Ни ночь, ни июньский рассвет,
ни птицы, ни пёстрая радуга…
Короче…тебя рядом нет!
А.К.2012 г.

Уж очень подозрительно спокойно заканчивается это лето. Я за всю свою бурную, короткую жизнь как-то и не припомню своего лета без приключений. Уже вроде бы и сентябрь на носу, и ни одного тебе даже малейшего намёка. Ой, чует моё сердце, что не к добру всё это! Что-то явно где-то сломалось. Господи, навёл бы ты порядок, что ли? С такими мыслями, я укладывался спать, нещадно взбивая любимую пуховую подушку. Не успел вырубить ночник, закрыть глаза - уже утро! Проснулся, как обычно с первой звездой. Какой дурак, спрашивается, на каникулах спит долго поутру, особенно, когда окна спальни выходят в сад, а птицы в саду уже с утра верещат и орут, как в последний раз в жизни?
- Мам, я во двор.
- Может, поешь чего? Далеко не уходи, ты мне нужен будешь…
О чём, речь? Какая еда, какая помощь? Меня уже давно, как ветром сдуло. Первым делом в сад. Нужно успеть до прихода Василия (моего дружка) сорвать хоть что-то, что успело вырасти или дозреть за ночь. Так, с чего начнём? Конечно, с яблок «Белый налив» …Вкуснятина (я вам доложу) - неземная. Обычно с дерева за ночь опадают и валяются в высокой траве самые вкусные плоды. Сделал круг - пусто, что-то непонятно, второй круг - ни пол-яблочка. Чисто-чисто! Всё, как корова языком слизала. Слышу с сверху голос, кто-то пытается одновременно и, хохоча, и говорить членораздельно с полным ртом, набитым едой:
- Эй, там, на палубе! Ням-ням. Гы-ы-ы. Кто раньше встал – того и тапочки!
- Васёк, ты явно ночуешь прямо на одном из деревьев в саду, признавайся?
- Не-а, я буквально минуту, как пришёл, давай наверх, сегодня, как никогда вкусно.
Дважды приглашения не требуется. Секунда и вот мы уже рядом. Боже, как мало нужно для счастья!
- Арти! Ааааааарти!
Господи, как быстро всё хорошее заканчивается!
Прыгаю вниз с дерева и пулей лечу во двор.
- Мам, я здесь, тебя на другом конце города слышно, кого зарезали!
- Жди меня внизу, я беру малую, и мы уже сейчас вместе идём на вокзал…
У меня в середине что-то ёкнуло. Господи, ты услышал меня! До вокзала идти не далеко, ни автобусов, ни троллейбусов не требуется, пешком, всего два-три квартала. Меня всю дорогу аж распирает от любопытства. С чего это мы вдруг и на вокзал, может, кто приехать должен и мы идём встречать? Чёт не очень на это похоже.
- Мам, ну скажи, чего ты нас (меня и сестрёнку) тащишь на вокзал?
- Всё увидишь, не мешай мне думать!
- Так, если ты мне не скажешь, пойдёшь на вокзал сама, мне надоело бежать за тобой, с высунутым языком.
У мамы от неожиданности аж челюсть отвисла, я ей и так грубо…
- Во, бандит растёт на мою голову, это всё двор, это всё Васька…. Значит так, слушай сюда, изверг! Наш папа, чтоб он был нам здоров, получил отпуск на работе, если получится взять на завтра билеты, завтра вечером едем к морю, так, что смотри у меня, если, будешь грубить - не поедешь! Дальше я уже ничего не слышал и не воспринимал. У меня кружили перед глазами чёрными пятнами и орали в голове:
- «МОРЕ, МООРЕ….!» бешеные чайки.
Мы же ни разу в жизни не были на море! У меня перехватило дух, голова закружилась, и я чуть не рухнул на землю. Как я устоял, одному Богу известно. Вот, что иногда с людьми счастье делает. На вокзал мы уже не бежали, а как мне казалось, просто тащились, как те улитки.
Вокзал! Уууу, домина! Можно на пальцах пересчитать сколько раз я был здесь. Это строение и то, что в нём происходило, вызывало у меня какой-то непонятный внутренний страх и дикое волнение. Громаднейшее здание с куполом, стеклянным потолком и скульптурами в зале, мраморные полы и стены, куча народу и постоянный голос из репродуктора, повторяющий по два раза всё сказанное. Вошедшему тут же со всего размаху ударяет в нос запах людского пота, смешанного с запахом хлорки и лизола из туалетов, конкурирующий с запахом пива и копчёной рыбы из буфета, и гул, от которого закладывало уши и хотелось спрятаться или выскочить на улицу. Люди с баулами, чемоданами, просто с огромными узлами, лезли друг на друга, орали, пытаясь переорать рядом орущего, размахивая при этом в воздухе документами, билетами, квитанциями, что-то выясняя, только, что, не убивая друг-друга. Самое интересное, что можно было увидеть на вокзале, так это очереди. Они, как уплотнённая масса из двухсот и более человек, плотно пригнанными один к одному телами, словно блоки в пирамиде Хеопса, пытались медленно, но всё же продвигаться к кассам. Касса, это маленькое окошко, возле которого происходит «постоянно функционирующая братоубийственная война». Кроме основной очереди, как ручейки, но довольно мощные к окошку рвутся ещё около десяти побочных очерёдок. Это те, кто по блату, по протекции, те, кто просто в наглую и прочая. Выстоявшему такую очередь, запросто можно было давать медаль «За стойкость» и памятник при жизни.
- Мам, и мы туда полезем? Если занять очередь, то к утру это всё может быть сдвинется на полметра, не более.
До сих пор удивляюсь и поражаюсь нашей матушке, дай ей Бог здоровья и долгих лет жизни.
- Так, Арти, ты старший, стойте здесь и никуда, ни шагу без меня! Ясно? Шма, Читать далее...

Взгляд твой нежный - зелёный, то синий.
И слова, как всегда, невпопад...
Мной забытый небритый мужчина,
что всегда и во всём виноват!
Седина на висках, подбородке,
а ведь, вроде бы, молод совсем.
Ничего не сменилось в походке
и по-прежнему нравишься всем.
Мой, когда-то обласканный, нежный.
Вихрь, сорвавший все звёзды с небес.
Недопонятый, ангел мой грешный,
появись! Ну, куда ты исчез?
Завывают ветра на барханах,
зацветут алым цветом пески.
Появись на заре с караваном
и три раза в мой дом постучи.

А.К. 2012г.

Гоооооссспооодииии! Где ты выключаешься? Кааак же ты громко звонишь, холера!
А! Вот. Нашла. Уффф... Ну… Чего ты развалился? Только не делай вид, что ты звонка не слыхал...
Что? А в глаз ногом не хоцца? Развратник, марш на работу…
Да! Да! Мне не надо вставать. Да, у меня сегодня выходной... Ну, а ты будто не знал, что мне всегда лучше всех. Только что - то никто не завидует... Вставай и тихо, дай малому пару минут лишних поспать. Завтракать будешь? Я не ресторан, что дам - то и будешь есть. Что на завтрак он спрашивает…
Ну!? Где ты там? Ты уже умылся, оделся?
Боже!!! Как ты копаешься! Уже всё остыло… Я по сто раз не буду разогревать. Одевайся теплее. На улице дождь и сильный ветер. Зонтик не забудь и взять, и назад принести. Иди, иди уже. Да, и я тебя. Чмок. Уфф! Одного "ребёнка" отправила. Так... Боже, дай мне силы и терпения.
Э-эй!! Чадо моё!!! Вставай!!! Давай, давай… Нечего валяться. Голова болит? Дай лоб потрогаю губами? Ерунда… Сейчас умоешься и всё пройдёт... Нет, ты пойдёшь в школу, и не начинай мне тут концерты устраивать. Завтракать уже некогда. А ты никогда не голодный. Ну, ты уже умылся? Бегом, одевайся.
В школу опоздаешь.
Галоши, галоши не забудь. На улице лужи и дождь. Я тебе дам - сейчас уже не носят. А потом с ангиной мне в постели лежать? Одевай я сказала! Повыступай мне ещё... Где портфель? Ты его хоть сложил? А ну, давай
покажи? Не ставь портфель на полировку. Куда, куда? Мне на голову! Ооо... Дайте мне терпение... Так… Где расписание? Неси давай, что стоишь? Галоши сними! Ну…
Математика - есть, пение - есть, ботаника - есть, история... Где история?
Всё он положил, называется… Ой, только не делай такое лицо - нечаянно он не положил. Проверять нужно... Ну, ты уже несёшь? Я тебе сейчас дам, не знаю где... Вон, а на телевизоре, что? Давай сюда. Галоши надень. Вот тебе зонтик, смотри не сломай и не забудь в школе. Завтрак я тебе положила в портфель. Только попробуй не съешь! На уроках веди себя по-человечески, мне уже надоели жалобы и родителей, и учителей. Всё. Марш! Спускайся по ступенькам, а не по перилам. Не хватало, чтобы ты ещё мне вниз улетел. Кошек и собак по дороге разрешаю не замечать. Ты меня понял??? Всё, целуй меня. Топай... Так… Что дальше?? Ага! Какой там номер? ТАК, так, так, так, так и так... Алё?!
Здравствуйте... Да, да… Вы меня уже узнаёте по голосу... Что делать, что делать? Да, несомненно… Нужно же это чудо как-то контролировать. Да, да. Вы правы на все сто... Я вас попрошу - без поблажек! Самым строгим образом! Я всё понимаю. Да, да… Ха-ха-Ха… Точно! Спасибо. Обязательно займусь. Спасибо! До свидания!!!...
Уфффф!!! Что дальше?
Так. Стиралку нужно заправить. Пока она туды-сюды, успею на рынок. Во - и дождь вроде перестал. Точно. Значит, успею и высушить, и прогладить.
Уффф!!! Успела... Щас повешу бельё... Так… Где прищепки? От, обормот, смотри, куда он их понацеплял. Так. Бельё висит. (поёт)
-Скоро и я повешусь... Обедик сейчас сварганим. Где наши овощи, фрукты «Рубль- штучка, два рубля - кучка, а в кучке пол штучки»? Лёгкая уборочка - три комнаты, туалет, кухня и комфорочка...
Точно крыша едет… Уже стихами говорю… Ну. Теперь глажка. Мааааама! Как я устала. Нет, это - не слёзы,
это пот. Ну, вот вроде и всё, на самом деле. Я люблю тебя жизнь! Можно упасть и отдохнуть.
Всё-таки выходной сегодня!

А.К.08.

Внезапный дождь, заставший меня в горах, заставил меня заглянуть на огонёк к пастухам... Обогретый и накормленный
гостеприимными жителями гор, я уже почти засыпал возле пастушьего костра...
И тут мне посчастливилось услышать одну
историю. Может я что-то пропущу или перескажу по-своему.
Поэтому заранее прошу прощения за неточность.
Уж очень давно это было, а вспомнилось почему-то сейчас.
Не судите строго.
Было это очень давно, когда в наших краях бедных людей почти не было и все жили, помогая друг другу. Это было то время, когда почти каждая семья затерянного в песках нашего города жила в своём маленьком доме-дворце. Когда сосед соседу был как брат, а друг за друга любой готов был отдать жизнь. В то волшебное время жили два друга, два - не разлей вода. Их даже звали как-то одинаково - Шахар и Шатар. Они росли, учились и воспитывались вместе. Дома их родителей были самыми знатными и богатыми во всей округе. Когда родителей призвал к себе Всевышний, дома со всей прислугой и кладовыми, набитыми добром, достались в наследство этим, повзрослевшим к тому времени, друзьям.
Оба умные и образованные, они не только не пустили по ветру наследие отцов, а многократно увеличили и сохранили
его. Из года в год, помогая друг другу, они успешно занимались торговлей. Их караваны нескончаемым потоком тянулись из их богатых товарами лавок во все уголки мира. Росло и приумножалось их состояние. Но, однажды случилось несчастье. Беда пришла в дом Шатара. Опрокинулась огромная лампада с маслом, освещавшая зал в доме.
Дом моментально, вспыхнув как спичка, сгорел дотла. К счастью, никто не пострадал, но от добра не осталось ни
песчинки. Огонь унёс всё, что мог. Весь в саже, в ожогах, в разорванном халате, с непокрытой головой, постучал друг
в ворота дома друга. Долго никто не открывал. Но вот, в воротах приоткрылось окошко и голос в окошке сообщил, что,
мол, открывать не велено, а если не перестанет стучать - спустят собак. Шатар заплакал от обиды и горя. Ведь он считал,
что у него за воротами, которые ему не открыли, живёт кто-то больше, чем просто друг. Тот, с кем он рос и кого
называл братом, прогнал его, пригрозив собаками. Нищий, весь оборванный, никому не нужный, поплёлся он к выходу
из города. Зачем жить там, где тебя предали? Так, умываясь слезами и кляня судьбу, Шатар из последних сил брёл по
пустынной местности. Халат его покрылся толстым слоем пыли, обувь рассыпалась, непокрытая голова нещадно обжигалась солнцем, а ещё страшно хотелось пить. От всего этого хотелось умереть... Силы постепенно покидали Шатара.
В изнеможении он сел под пальму, закрыл глаза, призывая Всевышнего забрать его к себе. Вдруг, он услышал голос.
С трудом приоткрыв глаза, он увидел перед собой старца в белых одеждах, который пытался из кувшина напоить его водой.
-Я уже на небе? - спросил Шатар.
- Туда ты ещё успеешь!- ответил старец и, обмотав голову
Шатара белой материей, достал из одного из мешков еду. Насытившись, Шатар принялся благодарить старца, но
старец очень спешил и не имел времени для церемоний. Старец достал из мешка ещё еды, положил её перед Шатаром и попросил оказать ему услугу.
- Вот мешок. Он очень, очень тяжелый. Мне с ним не поспеть ко времени... меня ждут. Будь добр, посторожи мешок?
Что в нём, я не могу тебе сказать, но, если к вечеру я не вернусь - мешок твой и тогда ты можешь заглянуть в него.
Что делать? Шатар не мог отказать старцу. Пообещав дождаться старца, Шатар остался стеречь тяжеленный мешок. Всё равно идти некуда. Ни к вечеру, ни на утро, ни к обеду старец не вернулся. До самого вечера прождал Шатар старца. Когда на небе зажглись звёзды, Шатар позволил себе заглянуть в мешок. От неожиданности увиденного, Шатар чуть не лишился дара речи, сознание чуть не покинуло его тело, голова закружилась и стало трудно дышать от волнения. Мешок, который он с трудом сдвинул с места, до самого верха был наполнен драгоценными камнями, алмазами, изумрудами и золотом. Алмазы были так крупны, что за один можно было
купить целый караван верблюдов с товаром. Блеск бриллиантов на перстнях по красоте и блеску мог поспорить со звёздами на небосводе. От такого счастья и помереть недолго, от неожиданности. Еле взвалив мешок на плечи и
удивляясь силе старца, Шатар в душе благодарил и Всевышнего, и старца. И откуда взялся этот старец? Может это, сам Всевышний решил поразвлечься? Так рассуждая, теряясь в догадках и сомнениях - Шатар вернулся в город. Через некоторое время в городе появился дом невиданной красоты, необычайный по великолепию и роскоши. О хозяине дома и о его несметных богатствах ходили легенды. Кто этот хозяин, вы, конечно, догадались сразу. Всё было прекрасно в этом доме, только не слышно было детского смеха и женского пения. Но, представьте себе, и это решилось чудесным способом, как одно из многих чудес дома. В грозовую ночь, когда вода, песок и ветер сплетаются в одно целое, когда гром и молнии делят между собою, как праздничный пирог, небосвод, в дом Шатара кто-то постучал. В такую погоду любой гость - от Бога. Читать далее...

По перепаханному полю,
где только-только бросили зерно гулял...
И сам не знаю как случилось,
берет свой чёрный потерял...
Искал весь день… Облазил поле трижды.
Пропал с концами - просто чудеса…
Потом, поверьте, было не до смеха,
меня ругали дома два часа…
Вот лето пролетает, поле колосится...
Я наугад по полю тёплому бреду…
И что я вижу? Это мне не снится?
Берет, но странный - весь в пуху…
Хотел поднять, а пух вспорхнул...
И в сине небо его
стремительно уносят два крыла...
Ну, а в берете - чудо...
Разве тронешь?
Четыре пёстрых, маленьких птенца…