[показать] Смейся, плачь, умирай, живи, Жертва, клятва, восторг, вина — Это всё имена любви, Это всё любви имена. Все созвездия, все миры, Что увидеть, услышать смог — Это вечной любви дары, Это Слово и это Бог. Дом, община, народ, страна, Что, сгорая, воскреснет вновь — Это всё любви имена, Это Бог и Его Любовь. Крест на куполе, вербы, храм, Воскресенье, весна, цветы — Это всё любви имена, Это я и, конечно, ты. Владимир Захаров

У меня есть сосед. Он большой шутник. Если я выхожу из лифта на своём этаже, а он поворачивает мне навстречу из-за угла (потому что у нас лифт за углом), то каждый раз он говорит мне: «Гав!» То есть он говорит мне так: «Гаф!»
И каждый раз я страшно пугаюсь. Потому что, во-первых, это неожиданно. А во-вторых, это очень неприятно, когда на тебя гавкает взрослый мужчина, а потом радостно хохочет. Он не сумасшедший, нет. Просто такое чувство юмора. Я бы давно напустила на него мужа. Но во мне живёт убеждение, что с соседями нужно жить мирно. Поэтому я молчала. (Ну и ещё потому, что я овца, конечно. Надо было после второго же раза рассказать).
А тут недавно я шла домой с собачкой. Дело в том, что мне на время дали собачку породы китайская хохлатая. Это такая карманная блоха с кустиком жиденьких волос на темечке. Мне нужно было подержать блоху у себя пару часов, пока её хозяйка ездила за ключами от дома. Я укутала это существо в куртку и понесла домой. Из куртки торчали только чёрный нос и ресницы.
Остальная часть собаки была упакована в тёплый комбинезон, как хот-договская сосиска в тесто. Я вышла из лифта, завернула за угол. И тут на меня выпрыгнул сосед с фирменным соседским гавом. И вдруг это животное, эта зубочистка на копытцах, это собачье недоразумение, выведенное добросовестными китайцами для смеха, рванулось из моей куртки и визгливо заорало на весь подъезд что-то страшно ругательное. Эта блоха, она крыла соседа на чём свет стоит, она визжала так, что закладывало уши, что штукатурка сыпалась со стен.
Она объясняла ему внятно и громогласно, что он дурак, и шутки его дурацкие, и что нельзя так пугать женщин, и что пусть только попробует ещё раз, так она его! Ух, как она его! Она его искусает просто, вот за большой палец левой ноги схватит до смерти!
Притихший сосед, выслушав это, попросил меня угомонить собачку. Блоха взвилась вторично. «Кто собачка?! — визжала она, — Я собачка?! Я китайская хохлатая сторожевая! Видишь хохол?! На хохол смотри, сволочь!» И пошла ругаться дальше. Сосед обтёк меня по стенке и нырнул в лифт. А блоха тут же замолчала, и мы с ней пошли домой. И когда мы с ней вошли в квартиру, я сделала немыслимую для себя вещь. Постыдную до ужаса. Раньше, видя, как такое проделывают хозяйки маленьких собачек, я всегда содрогалась и внутренне морщилась. Я вытащила её из куртки и поцеловала в чёрный нос.
И чтобы уж совсем упасть в ваших глазах, добавлю, что потом я сделала это ещё раз. На прощание.