Котёнок, замурзанное, несчастное существо с шерстью, торчащей клочками по худому тельцу и со слезящимися глазками, печально смотрел на окружающий его мир…

 

Помните, уважаемые дамы и господа: «…Птичий рынок, птичий рынок. Хороши у нас дела…"

Возможно, у кого-то они и вправду складывались удачно, но у мальчишки, что стоял на самом краю возле птичьего ряда, дела шли совсем худо. Впрочем, обо всём по порядку…

Папа, мама и девочка лет десяти пришли сюда за подарком — у дочки намечался день рождения. Родители выбирали большого, эффектного какаду. Птица была дорогая и невероятно крикливая, поэтому мама с папой шарахались от клеток, словно от нечистой силы.

Зато саму именинницу это нисколько не смущало. В паузах между подходами к очередным продавцам она успевала подбегать к клеткам с морскими свинками, рыбками, хомяками и даже хорьками, наперебой уговаривая родителей завести ей сразу целый домашний зверинец.

Папа каждый раз аккуратно оттаскивал дочь от очередной «лапочки», как она называла всех подряд, и терпеливо объяснял, почему нельзя купить всех животных разом и в большом количестве.

Так они бродили по рынку пару часов. Уставшие и вымотанные до предела, родители уже были готовы заплатить любые деньги за любого какаду — лишь бы поскорее выбраться подальше от этого бесконечного гама, визга, писка и шипения.

И именно в этот момент девочка заметила мальчишку лет десяти–одиннадцати, понуро стоявшего на краю бетонного прилавка. Он огрызался на торговцев птицами, которым явно не нравилось, что он торгует здесь котёнком.

— Пошёл вон отсюда, грязное убожество! — кричал на него продавец синичек. — Всех мне тут покупателей распугаешь своим видом!

Котёнок — замурзанный, несчастный комочек с клочковатой шерстью на худом тельце и воспалёнными, слезящимися глазками — с тихой обречённостью смотрел на окружающий мир. И на разъярённого торговца. В его взгляде было столько безысходности, что девочка невольно остановилась, будто споткнулась на ровном месте.

 

— Ты котёнка продаёшь? — осторожно спросила она у мальчика.

— Нет, — буркнул тот не слишком дружелюбно. — Мама умерла, а отца я вообще никогда не видел. Меня в детдом отправляют. А его куда девать? Куда? Может, кто возьмёт… Денег у меня нет. Я бы сам заплатил, лишь бы взяли. Есть хочется.

Глаза девочки мгновенно наполнились слезами. Она будто приросла к месту. И когда родители стали объяснять, что котик грязный, наверняка больной и что они найдут ей красивого, породистого, она вдруг резко топнула ножкой.

— Нет! — выкрикнула она. — Не нужен мне