Это цитата сообщения
СЕМЬЯ_И_ДЕТИ Оригинальное сообщениеА.С.Пушкин. Религии и вера Богу — это абсолютно разные вещи!

Подается как частное мнение автора.
http://гудвин.su/a-s-pushkin-vera-bogu-ne-religii/
С рассказом Моисея
Не соглашу рассказа моего:
Он вымыслом хотел пленить еврея,
Он важно лгал, — и слушали его.
Бог наградил в нем слог и ум покорный,
Стал Моисей известный господин,
Но я, поверь, — историк не придворный,
Не нужен мне пророка важный чин!
Те деятели иудохристианского культа, которые пытаются переврать всё, от науки и до классики русской литературы, оседлать всё и вся, подстроив себе в угоду, которые сунули свои поганые рыла в произведения Александра Сергеевича Пушкина, и попытались, к примеру, подменить «попа» на «купца» в произведении А. С. Пушкина «Сказка о попе и о работнике его балде» (ссылаясь в этом момнете на авторитет друга А. С. Пушкина В. А. Жуковского, который, в свою очередь, сделал эту подмену при публикации пушкинского наследия — из-за церковной цензуры) — эти деятели заявляют, де, Александр Сергеевич был «верующим христианином» (у последователей иудохристианского культа слово «верующий» ложно отождествляется со словами «церковь», «воцерковлённый») и, якобы, не мог он написать про попа «такие вещи».
Чтобы развеять сомнения в том, что образованнейший А. С. Пушкин (в первой половине XIX века!), по сути, был пленником всеподавляющего демонического иудохристианского культа (подчёркиваю, не истинного христианства, а иудохристианства!), но оставался, при этом, весьма адекватным, критично мыслящим человеком — ниже приведена выборка из его поэтических произведений.
Эти отрывки весьма картинно показывают то, насколько Александр Сергеевич Пушкин был адекватен окружающей действительности своим мировоззрением, своим миропониманием, насколько он сомневался, иронизировал и издевался над этими костюмированными поповскими ритуально-догматическими представлениями, равно как и над самими архетипическими нравами, так называемого, «русского духовенства».
( Свернуть )
Читая Пушкина нужно чётко осознавать то, что ему было крайне нелегко писать что-либо, ставящее краеугольные идеологические вопросы открыто, тем более, от первого лица или от лица положительных персонажей своих произведений, поэтому, например, в Гавриилиаде отрывок «С рассказом Моисея не соглашу рассказа моего» он вложил в уста беса.
Но вопросы ставятся и ответы даются крайне серьёзные. Такая постановка вопросов, как минимум, побуждает нормального читателя искать ответы самостоятельно. А именно это и требовалось поэту-пророку, «живот рекущему».
Главной вехой гонений на Пушкина стала его «Гавриилиада», в которой он развенчал (конечно, как уже было сказано выше — устами беса) институт пророков (Но я, поверь, — историк не придворный, Не нужен мне пророка важный чин!), то есть, одну из основ церковной догматики.
Там же Пушкин высмеял «церковный антропоморфизм», то есть придание человеческих качеств тому, кто человеком не является (Богу), а следовательно, и всю церковную концепцию Бога и богослужения. За это ему, как минимум, светило пожизненное заключение в Шлиссельбурге.
Когда над Пушкиным стали сгущаться «церковные тучи», его вызвал к себе Николай Павлович (Николай I, коронованный 22 августа 1826 г.) для объяснений.
В ночь с 3 на 4 сентября 1826 года в Михайловское прибывает нарочный от псковского губернатора Б. А. Адеркаса: Пушкин в сопровождении фельдъегеря должен явиться в Москву, где в то время находился Николай I.
8 сентября, сразу же после прибытия, Пушкин доставлен к императору для личной аудиенции. Беседа Николая с Пушкиным происходила с глазу на глаз и длилась она несколько часов. Император так отозвался об этой встрече:
«Сегодня я говорил с умнейшим мужем России».
В результате Николай I взял Пушкина под своё покровительство, поэт был освобождён от обычной цензуры, а Синоду император заявил (письменно):
«Я знаю, кто написал Гавриилиаду. Оставьте Пушкина в покое».
Это можно понимать двояко:
1. «Я знаю то, что автор «Гавриилиады» Пушкин, но он под моей протекцией. Оставьте его в покое»;
2. «Я знаю, что автор «Гавриилиады» не Пушкин. Оставьте его в покое».
А Синод по причине субординации не мог требовать каких-то дополнительных объяснений у императора, и был вынужден подчиниться.
После беседы с императором Николаем I Пушкин, отнюдь, не отказался от своих убеждений, но теперь он был вынужден шифровать свои мысли вторым смысловым рядом («…старуха, давно лишённая чутья и слуха» — это он о церкви в «Домике в Коломне»).
Имеется следующий факт из жизни поэта: перед смертью Пушкин исповедался, причастился «Святых Христовых Таин» и простил всех своих врагов и недоброжелателей. Священник, который совершал «Таинство исповеди», признавался: «Вы можете мне не поверить, но я скажу, что я самому себе желаю такого конца, какой он имел».
Да, Пушкин перед
Читать далее...