О планах иудеев интересно высказался русский классик Салтыков-Щедрин:
А программа наша вот какова. Чтобы мы, еврейцы, говорили, а прочие чтобы молчали. Чтобы наши, еврейцев затеи и предложения принимались немедленно, а прочих желания, чтобы оставались без рассмотрения. Чтобы нас, мерзавцев, содержали в холе и в неженье, прочих всех в кандалах.
Чтобы нами, еврейцами, сделанный вред за пользу считался, прочими всеми, если бы и польза была принесена, то таковая за вред бы считалась. Чтобы об нас, об мерзавцах, никто слова сказать не смел, а мы, еврейцы, о ком задумаем, что хотим, то и лаем! Вот коли всё это неукоснительно выполнится, тогда и вред настоящий получится.
М.Е. Салтыков-Щедрин, М., “Художественная литература”, ПСС, т. 15, книга 1, “Сказка о ретивом начальнике”, с. 292 — 296.
Ввиду того, что возникновение политического сионизма соотносят с деятельностью Герцля, который жил позже нашего писателя, то во времена Салтыкова-Щедрина понятие сионизм было малоупотребительным.
Конечно, автор мог бы использовать термин „жыд" или „жид", чтобы провести различие между обычным человеком еврейского происхождения и евреем, исповедующим сионизм (иудаизм).
Но при этом была бы потеряна смысловая целостность термина, потому что жид, хотя бы по-Далю - совсем не обязательно синоним еврея. Поэтому, явно не желая оскорблять нормальных евреев, Салтыков-Щедрин использовал замечательный термин, еврейцы, который являлся эквивалентом слову „сионист".
Если вернуться к труду Д. Рида, то последняя опубликованная здесь глава как раз и называлась ("Спор о Сионе"), Гл.27 „Протоколы сионских мудрецов".
Читать далее...