Самые сложные прически были у дам, живших в 70-х годах XVIII века. До этого женщины носили простые, скромные прически, названия которых тоже были соответствующие — «бабочка», «сентиментальная», «тайна», «неженка». Начиная с середины 70-х годов XVIII в. причёски принялись расти вверх и превращаться в сложные сооружения. В украшении причесок тогда использовали почти всё, что только могли найти — ленты, драгоценности, ткани, цветы, плоды, вплоть до статуэток и настоящих композиций, выполненных из макетов. Тон в моде тогда задавала новая фаворитка Людовика XV — Мари-Жанетта Бекю, графиня Дюбарри, — девушка из народа, которую король в одночасье возвысил до себя. Помимо графини Дюбарри, моду диктовала молодая дофина Мария-Антуанетта.
Став королевой, Мария-Антуанетта посвящала большую часть своего времени изобретению новых причесок и нарядов. Её личный парикмахер Леонар Боляр лишь только направлял ее бурную фантазию в нужное русло. Совместное творчество парикмахера и королевы дало миру шедевры, которые носили говорящие названия - «взрыв чувствительности», «сладострастная», «тайная страсть».
|
|
|
|
[показать]Юлия Друнина родилась 10 мая 1924 года в Москве в учительской семье. В 11 лет начала писать стихи. Любила читать и не сомневалась, что будет литератором.
Когда началась Отечественная война, в шестнадцатилетнем возрасте записывается в добровольную санитарную дружину и работала санитаркой в глазном госпитале. Воевала, была ранена. Всеми силами рвалась на фронт. Получила направление в 218-ю стрелковую дивизию, воюет в Белорусском Полесье, затем в Прибалтике. Контузия, и в ноябре 1944 получает документ "...негоден к несению военной службы".
Печатается как поэт с 1940 года. В начале 1945 в журнале "Знамя" была напечатана подборка стихов молодой поэтессы Юлии Друниной. Так началась ее «литературная карьера».
[показать] [показать]Хмурую землю стужа сковала, небо по солнцу затосковало. Утром темно, и в полдень темно, а мне всё равно, мне всё равно! А у меня есть любимый, любимый, с повадкой орлиной, с душой голубиной, с усмешкою дерзкой, с улыбкою детской, на всём белом свете один-единый. Он мне и воздух, он мне и небо, всё без него бездыханно и немо… А он ничего про это не знает, своими делами и мыслями занят, пройдёт и не взглянет, и не оглянется, и мне улыбнуться не догадается. Лежат между нами на веки вечные не дальние дали — года быстротечные, стоит между нами не море большое — горькое горе, сердце чужое. Вовеки нам встретиться не суждено… А мне всё равно, мне всё равно, а у меня есть любимый, любимый! | [показать]Думалось, всё навечно, Как воздух, вода, свет: Веры её беспечной, Силы её сердечной Хватит на сотню лет. Вот прикажу — И явится, Ночь или день — не в счёт, Из-под земли явится, С горем любым справится, Море переплывёт. Надо — Пройдёт по пояс В звёздном сухом снегу, Через тайгу На полюс, В льды, Через «не могу». Будет дежурить, Коль надо, Месяц в ногах без сна, Только бы — рядом, Рядом, Радуясь, что нужна. Думалось Да казалось… Как ты меня подвела! Вдруг навсегда ушла — С властью не посчиталась, Что мне сама дала. С горем не в силах справиться, В голос реву, Зову. Нет, ничего не поправится: Из-под земли не явится, Разве что не наяву. Так и живу. Живу? |
[показать]
[показать]
Человеческая личность опосредуется в эпоху Возрождения не Богом, а красотой и прежде всего женской красотой. Впервые в истории человечества женщина занимает исключительное место, как Мадонна на троне.
Женщина эпохи Возрождения - это знатность, красота и образованность. Аньоло Фиренцуола (1493-1543), известный итальянский писатель, в трактате «О красотах женщин» в форме живого диалога ряда лиц занят разработкой вопросов философской эстетики, прежде всего неоплатонизма. Не вообще, а именно к понятию женской красоты он прилагает целую систему категорий, как «гармония», «грация», «изящность», «величие», при этом имеется в виду не просто идея, а самая настоящая физическая, телесная красота.
Для него высший идеал прекрасного - это прелестная, изящно одетая, украшенная в соответствии со всеми принципами эстетики женщина, в своем роде произведение искусства, какой она может предстать на картине. В ней важна не внешняя правильность, «эстетика пропорций», а гармония, в чем проступает сокровенный тип красоты.
«Красота и красивые женщины и красивые женщины и красота заслуживают того, - восклицает один из собеседников, - чтобы каждый их восхвалял и ценил их превыше всего потому, что красивая женщина есть самый прекрасный объект, каким только можно любоваться, а красота - величайшее благо, которое господь даровал человеческому роду, ведь через ее свойства мы направляем душу к созерцанию, а через созерцание - к желанию небесных вещей, почему она и была послана в нашу среду в качестве образца и залога...»
Какими же были они - эти признанные красавицы эпохи Возрождения?
|