Н. Федоров

 

Рисунки В. Толкова

 

   Папа говорил, что раньше здесь была окраина. Теперь город шагнул через кладбище, стиснув его между  потемневшими от времени кирпичными заводиками и многоэтажными громадами новостроек.

   Пойти на кладбище предложил Серега. Кто-то сказал ему, что там похоронена няня Пушкина Арина Родионовна. Но вот где ее могила - неизвестно. Затерялась могила.

   - Представляешь, если мы ее найдем! - говорил Серега. - Вот будет сенсация!

   - Разбежался, - сказал я. - Взрослые за столько лет не нашли, а ты хочешь с ходу, раз, два - и нашел.

   - Да может, они и не искали особенно, откуда ты знаешь? И потом - вдруг нам повезет? Ты же помнишь, сколько там плит, на которых и не разобрать, что написано. Кладбище-то считай заброшенное. Эх, жаль, раньше всем кресты ставили. А то бы ей наверняка какого-нибудь кота на золотой цепи посадили б.

 

 

Николай Олейников

 

БЛОШИНЫЙ УЧИТЕЛЬ

 

   Я был в театре. Рядом со мной сидел человек огромного роста и ел апельсин.

   Вдруг к нему подошел какой-то старичок и шепотом сказал:

   - Алексей Лукич, одолжите мне парочку блох. Я вам во вторник отдам. Честное слово.

   - Парочку? - переспросил мой сосед. - Это можно.

   - Тогда выйдем на минутку. Здесь неудобно.

   Они вышли. Через минуту мой сосед вернулся.

   Зрители вокруг нас зашевелились. 

   По правую сторону от моего соседа сидела тощая дама. Она сердито посмотрела на него и заерзала на стуле. Потом она поднялась и пересела в другой ряд.

   - Глупая, - засмеялся мой сосед, - блох испугалась! Они ведь у меня в коробочке.

   - В коробочке? Блохи?

   - Вы не удивляйтесь, - наклонился он ко мне, - дело в том, что я - блошиный учитель. Это я своему приятелю ученых блох давал. Он тоже в этом деле понимает.

 

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

 

Рисунки Н. Шеварёва

Три симпатичных рассказа: "Живали-бывали", "Копейка" и пронзительно-милый рассказ "Родные места", который читаешь с улыбкой и теплым чувством в душе...

 

   Всю зиму я жду лета. Гляжу из промерзшего окна на завьюженные улицы, заснеженные крыши, снеговые клубы дыма, на стылое белесое небо и тороплю, гоню-подгоняю зимние короткие дни. Мечтаю, чтобы скорее сменились они ясными весенними утрами, а там и летней теплынью. И как только летнее солнце войдет в силу, начнет припекать, окатывать жаром, дышать в распахнутое окно размякшим асфальтом и раскаленными крышами, я собираю свои вещи и спешу куда-нибудь на север. К студеным рекам или еще дальше - к самому Белому морю. Оказывается, мне по душе именно то, чем я тяготился зимой. И белесое низкое небо. И зыбкие туманы, падающие неожиданно и разом, как летучие январские снега. И быстрый колючий ветер сиверко, именем и повадками похожий на зимние наши злые ветра, кидающиеся на тебя из подворотни, что пес сторожевой. И обжигающая свежесть стылой речной воды.

На стареньком пароходе, идущем по северной реке, знакомятся два человека - пожилой Пассажир и мальчик. Пассажир рассказывает мальчику историю о Галиене Тукке - Гальке - мальчишке из города Реттерхальма, который стоял когда-то возле этой реки. Из-за несчастного случая, в котором Галька скорее всего был неповинен, мальчишку изгоняют из города. Галиен попадает во вражеский монитор береговой обороны, который пробирается к городу, чтобы захватить его. Капитану Элиоту Крассу  нужен лоцман. Галиен предлагает свои услуги. У тяжелой мортиры монитора остался всего лишь один снаряд. Им капитан рассчитывает уничтожить городской форт. Галиен  подмачивает порох в мортире, чтобы снаряд не долетел. Но порохового снаряда должно хватить для того, чтобы при отдаче орудия корабль, осев в воду ниже ватерлинии, пропорол днище о чугунные сваи старой мельницы...

 

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ