Друзья мои, в моей семье появился новый человечек!
9 февраля моя доченька родила сына!!!
Времени на интернет совсем нет...
Сейчас все подчинены ему, маленькому и беззащитному!
У меня родился внук,
маленькая крошка,
Имя дали пацану
Алексей, Алешка!!!
Вот так я украсила комнату к появлению малыша
А это "торт из памперсов", который я также "испекла" сама
А это счастливые родители!
Я всем желаю доброты, радости, исполнения желаний
и СЧАСТЬЯ в любых проявлениях!!!
Он известен нам как Евгений Петров - соавтор Ильи Ильфа, создатель любимых всеми романов о симпатичном мошеннике Остапе Бендере и брат другого, не менее знаменитого писателя - Валентина Катаева. Евгений Петров прожил жизнь короткую, но полную странных случайностей и таинственных совпадений, многим из которых до сих пор не находится полного объяснения.
Череда драматических событий
Согласно воспоминаниям его брата, Евгения постоянно преследовали драматические события, едва не стоившие ему жизни. Вот краткий перечень «подвигов» писателя-сатирика. Еще в школьные годы вместе со своими друзьями он отправился в морское путешествие из Одессы в Очаков. Средством передвижения служила старая шаланда. Подростки попали в сильнейший шторм и чудом спаслись. Чуть позднее в школьной лаборатории мальчик отравился парами сероводорода, и его с трудом откачали на свежем воздухе. Когда Евгений оказался в Италии, то в Милане был сбит с ног велосипедистом, но и здесь везунчик отделался царапинами. Во время Финской войны в дом, где писатель тогда находился, угодил снаряд, а под Москвой Евгений попал под шквальный минометный огонь фашистов. Но всякий раз любимец судьбы оставался живым и невредимым, пока, наконец, не настигла его та самая гибель в 1942 году, к которой его, как будто исподволь, готовило провидение. «Я твердо знаю, что скоро должен погибнуть, что мне этого не избежать», - пишет Петров в своем дневнике задолго до 1942 года.
[показать]Это цитата сообщения TimOlya Оригинальное сообщение
Великое счастье – встретить на своем жизненном пути человека с добрым сердцем и чистой душой. Таким человеком была Екатерина Ивановна Нелидова, очаровательная женщина, оказывавшая благотворное влияние на непредсказуемого и нервного императора Павла. Продлись их дружба дольше – может быть, другой была бы его судьба.
[показать]
Почти каждый день я становлюсь невольным свидетелем унижения и оскорбления ребенка...
Я слышу, как соседка "воспитывает" своего 10-летнего сына...
Мы незнакомы, чтобы поговорить "по душам",
и на мою единственную реплику о таких методах, она меня грубо оборвала...
Каждый раз мне становится невыносимо жаль и мальчика,
который УЖЕ получил моральную травму,
и мать, которая УЖЕ потеряла сына...
Это письмо от отца своему сыну было написано Ливингстоном Ларнедом более полувека назад, но трогает сердца людей и по сей день. Оно стало популярным после того как его опубликовал в своей книге Дейл Карнеги. Письмо произвело сильное впечатление на многих людей и с тех пор переведено на множество языков и перепечатано сотнями изданий по всему миру.
У. Ливингстон Ларнед. «Раскаяние отца».
«Послушай, сын. Я произношу эти слова в то время, когда ты спишь; твоя маленькая рука подложена под щечку, а вьющиеся белокурые волосы слиплись на влажном лбу. Я один прокрался в твою комнату. Несколько минут назад, когда я сидел в библиотеке и читал газету, на меня нахлынула тяжелая волна раскаяния. Я пришел к твоей кроватке с сознанием своей вины.
Вот о чем я думал, сын: я сорвал на тебе свое плохое настроение. Я выбранил тебя, когда ты одевался, чтобы идти в школу, так как ты только прикоснулся к своему лицу мокрым полотенцем. Я отчитал тебя за то, что ты не почистил ботинки. Я сердито закричал на тебя, когда ты бросил что-то из своей одежды на пол.
За завтраком я тоже к тебе придирался. Ты пролил чай. Ты жадно глотал пищу. Ты положил локти на стол. Ты слишком густо намазал хлеб маслом. А затем, когда ты отправился поиграть, а я торопился на поезд, ты обернулся, помахал мне рукой и крикнул: «До свидания, папа!», я же нахмурил брови и отвечал: «Распрями плечи!»
Затем, в конце дня, все началось снова. Идя по дороге домой, я заметил тебя, когда ты на коленях играл в шарики. На твоих чулках были дыры. Я унизил тебя перед товарищами, заставив идти домой впереди меня. Чулки дорого стоят — и если бы ты должен был покупать их на собственные деньги, то был бы более аккуратным! Вообрази только, сын, что это говорил твой отец!
Помнишь, как ты вошел потом в библиотеку, где я читал,- робко, с болью во взгляде? Когда я мельком взглянул на тебя поверх газеты, раздраженный тем, что мне помешали, ты в нерешительности остановился у двери. «Что тебе нужно?»- резко спросил я.
Ты ничего не ответил, но порывисто бросился ко мне, обнял за шею и поцеловал. Твои ручки сжали меня с любовью, которую бог вложил в твое сердце и которую даже мое пренебрежительное отношение не смогло иссушить. А затем ты ушел, семеня ножками, вверх по лестнице.
Так вот, сын, вскоре после этого газета выскользнула из моих рук и мною овладел ужасный, тошнотворный страх. Что со мною сделала привычка? Привычка придираться, распекать — такова была моя награда тебе за то, что ты маленький мальчик. Нельзя ведь сказать, что я не любил тебя, все дело в том, что я ожидал слишком многого от юности и мерил тебя меркой своих собственных лет.
А в твоем характере так много здорового, прекрасного и искреннего. Твое маленькое сердце столь же велико, как рассвет над далекими холмами. Это проявилось в твоем стихийном порыве, когда ты бросился ко мне, чтобы поцеловать меня перед отходом ко сну. Ничто другое не имеет сегодня значения, сын. Я пришел к твоей кроватке в темноте и, пристыженный, преклонил перед тобой колени!
Это слабое искупление. Я знаю, ты не понял бы этих вещей, если бы я тебе
Чарли Чаплин, отец 12 детей, в 1965 году, будучи умудренным стариком 76 лет, написал письмо своей двадцатиоднолетней дочери Джеральдине, ищущей себя в танце на парижской сцене. Письмо эмоциональное, глубоко личное, но в то же время подходящее каждому из нас.
[показать]
Согласно легенде Афина Паллада родилась из головы Зевса. Про Лу Андреас-Саломе можно сказать, что она родилась из головы Ницше. Именно с нее он якобы списал своего Заратустру, и именно про нее говорил, что она самая умная из всех встреченных им людей. Она во многом сформировала эпоху европейского модерна, задала ей стиль, тон и правила игры. Говорят, за спиной каждого великого мужчины стоит женщина: Лу Саломе стояла за спиной тех, кто совершил гуманитарную революцию на стыке веков — Ницше и Фрейда. Кажется, не было ни одного сколько-нибудь известного человека среди интеллектуалов Европы, кто не был бы очарован ею или попросту влюблен.
Лу — имя, придуманное первым влюбившимся в нее мужчиной и принесшее впоследствии ей известность. Родители же нарекли ее Луизой, а дома ее звали на русский манер Лелей. Она была младшей и единственной девочкой среди пятерых братьев в семье генерала русской службы Густава фон Саломе. Она родилась в Санкт-Петербурге в 1861 году. Семейство отца, немца по крови, происходило из Авиньона, но после Французской революции оно перебралось через Германию в Балтию. Густава фон Саломе еще мальчиком, при Александре I, привезли в Санкт-Петербург для получения военного образования. В чине полковника он принимал участие в подавлении польского восстания в 1830 году и так отличился, что Николай I пожаловал ему в дополнение к французскому дворянству еще и наследуемое русское.
Лу вспоминала, что их семья всегда ощущала себя русскими, хотя при этом в доме в основном говорили по-немецки, иногда переходя на французский. Любопытно, что русский язык в то время воспринимался исключительно как язык простонародья, и если отец Лели сталкивался на Невском проспекте с русским офицером, они вступали в беседу непременно по-французски. Санкт-Петербург представлялся Леле городом-космополитом, “чем-то средним между Парижем и Стокгольмом”. Прислуга в их огромной квартире на Морской тоже была многонациональная: челядь старались взять из татар, так как те не употребляли водки; любили нанимать чистоплотных пунктуальных эстонцев, были и швабские колонисты — при этом все эти люди, среди которых встречались и греко-католики, и мусульмане, и протестанты, придерживались своих религиозных обрядов и обычаев, каждый соблюдал свои праздники, свой календарь, кто новый, кто старый. Такое положение дел приучило детей, и в том числе Лелю, к веротерпимости.
Lou von Salomй as young Girl
[показать]Зимний вечер
Какой сегодня вечер розовый
И золотисто-голубой,
Как разрумянились березоньки
И дым лазурен над трубой.
Алеет солнце пред закатом
И посылает свой огонь
Деревьям в радуге нарядным,
Мне – зайцем солнечным в ладонь.
А вечер больше разгорается,
Как будто ветви подожгли,
Снежинки золотом спускаются
До голубеющей земли.
А там, вдали, в лиловом мареве,
Клубятся чудо-облака,
И пламенеют в этом зареве
Сугробов рыхлые снега.
И я гляжу на это диво
И наглядеться не могу,
Как сторона моя красива,
Что так и просится в строку.
Наталья Баух
Нам в жизни паузы даются...
Чтоб было время оглянуться...
Подумать чтоб: куда спешили...
Куда пришли... и что забыли...
Кто нас любил, кого любили...
Кто нас простил, кого простили...
С чем попрощаться, с чем остаться...
И посмотреть со стороны:
Кто был, а кто хотел казаться...
Кто виноват, в ком нет вины...
И не грусти, что сил упадок...
Себя и все вокруг себя
Попробуй привести в порядок...
Всё не напрасно, всё не зря....
Всему исход не угадаешь....,
Но путь так долог у тебя....
И тут найдешь, там – потеряешь...,
Разлюбишь, вспыхнешь полюбя....
И будет день, и будет полночь....
Темнеет... и опять светает....
И пусть потери не смущают:
Ведь прежде, чем сосуд наполнить,
Его всегда опустошают...
Автор?
Я не стану признаваться
В том, что молодость прошла,
В том, что мне уже не двадцать,
В том, что удаль отцвела,
В том, что жизнь, минуя стрежень,
Вытекает на простор,
В том, что стал гораздо реже
Делать все наперекор…
Что уже могу гордиться
Гордостью своих детей,
В том, что мне уже не тридцать
И все Уже круг друзей…
В том, что стал предельно дорог
Каждый миг и каждый час,
В том, что мне уже не сорок
И усталость возле глаз…
В том, что мне пришлось смириться
С диалектикой вещей,
В том, что жизнь, как поезд, мчится
К дальней станции своей…
Но пока глаза искрятся,
Жизни вкус ещё живой,
На душе - всё те же двадцать!..
Остальное - за душой.
© Copyright: Александр Тарадов, 2008
Мне кажется, что всё ещё вернётся,
Хотя уже полжизни позади.
А память нет да нет и обернётся,
Как будто знает в прошлое пути.
Мне кажется, что всё ещё вернётся,
Как снова быть июню, январю.
Смотрю в былое, как на дно колодца,
А может быть в грядущее смотрю?
Мне кажется, что всё ещё вернётся,
Что время - просто некая игра.
Оно числом заветным обернётся,
И жизнь начнётся заново с утра.
Но возвратиться прошлое не может,
Не потому ль мы так к нему добры,
И каждый день, что пережит иль прожит
Уже навек выходит из игры.
А.Дементьев
Подумать только, Клод с Эммой могли и не встретиться, а встретившись, пройти мимо, не распознать звучавшей в сердце нотки. Ведь ко времени их знакомства и он и она уже были связаны брачными узами. Дебюсси, еще не признанный композитор, был женат на прелестной молодой девушке Розалии Тексье, которая без памяти любила супруга, внимала каждому его слову и боготворила каждую мелодию, придуманную им. Эмма была замужем за преуспевающим парижским банкиром, Сигизмундом Бардаком. Их семейный союз казался прочным, хотя романтика и страсть давно покинули эту обитель. Клод жил на средства своей жены, поскольку музыка тогда не приносила ему почти никакого дохода. Эмма же ни в чем себе не отказывала, ибо ее семья прочно стояла на ногах. Она блистала в высшем обществе, посещала модные салоны... Что мог дать ей, привыкшей к роскошной жизни, безвестный музыкант, что она могла найти в нем? Клод подарил ей музыку... И себя, растворенного в этих чарующих звуках. И летящее нежное чувство, достигшее самых запредельных высот...
[показать]
Неужто нам за пятьдесят?!
Не может быть! Я - протестую!
Еще ревнив мой быстрый взгляд,
Ещё, как в юности, рискую
Разгневать Боже в небесах
Своим неверьем и лукавством,
Еще болтливые уста
Слагают словеса о счастье,
Еще греховные желанья
Волнуют кровь, забыв о годах,
И быстротечны ожиданья
Чудес загадочной природы,
И жизни будто нет конца,
И мимолётны все невзгоды,
И нет прекраснее лица
Души, подаренной мне Богом...
Но - не поверить все ж нельзя,
Что этих лет как ни бывало, -
И вот, предательски разя,
В нас смотрит зеркало устало...
Это цитата сообщения TimOlya Оригинальное сообщение
[показать]
Сыну 4 года. Сидит в ванне. Подозрительно долго не слышу ни воплей, ни грохота, ни песнопений: полная тишина. Любая мама знает, что, если ребенок долго молчит, значит, или что-то случилось, или пакостит. Пошла на разведку. Захожу — сидит. Изучает собственную анатомию. Растянул хозяйство в разные стороны, вид сосредоточенный, насупленный, ребенок усиленно что-то соображает (естественно, ему не до шуток: тема-то серьезная). Наконец поднимает на меня глаза и изумленным голосом восклицает:
- МАМА!!! У меня там — ШАРИКИ!!! (вот это находка, елки-палки).
-Это, сын, не шарики, это яички (тоже делаю умное лицо — я ж помню: тема серьезная, не повод для шуток).
5 минут осмысления, потом в полном шоке выдает:
- МАМА!!! ЭТО ЧТО ЖЕ, У МЕНЯ ЦЫПЛЯТКИ СКОРО ВЫЛУПЯТСЯ???
Насилу успокоила. А то уж приготовился потомство высиживать. История вторая. Осмыслительная. Прошла пара месяцев. Все это время речь о яйцах не заходила, и я уже было с облегчением подумала, что самое страшное позади. Не тут-то было. Обнаруживаю сына сидящим на горшке. Сидит, на челе опять написана серьезная работа мысли, снова роется в собственном хозяйстве. Напряглась, чую, что сейчас и настанет самая подлянка. Сын заходит издалека:
- Мама, а у меня тут яйца, ты знаешь?
- Знаю, сынок (делаю невозмутимый вид: а что такого, собственно?).
- Мааам, а зачем они нужны?? (вот оно, настало!!! Попробуй ребенку объясни...
-Э-э-э…
Не тратьте жизнь на тех, кто вас не ценит,
На тех, кто вас не любит и не ждёт,
На тех, кто без сомнений вам изменит,
Кто вдруг пойдёт на «новый поворот».
Не тратьте слёз на тех, кто их не видит,
На тех, кому вы просто не нужны,
На тех, кто, извинившись, вновь обидит,
Кто видит жизнь с обратной стороны.
Не тратьте сил на тех, кто вам не нужен,
На пыль в глаза и благородный понт,
На тех, кто дикой ревностью простужен,
На тех, кто без ума в себя влюблён.
Не тратьте слов на тех, кто их не слышит,
На мелочь, не достойную обид,
На тех, кто рядом с вами ровно дышит,
Чьё сердце вашей болью не болит.
Не тратьте жизнь, она не бесконечна,
Цените каждый вдох, момент и час,
Ведь в этом мире, пусть не безупречном,
Есть тот, кто молит небо лишь о вас!
© Copyright: Любовь Козырь
Это цитата сообщения Galyshenka Оригинальное сообщение
Вензель ОТМА.
«Чистота помыслов и чистота души - вот, что действительно облагораживает»
(Из записок святой Царицы-мученицы Александры Федоровны Романовой)
[показать]
...Накануне Нового 1971 года я получила от Рубцова длиннющую поздравительную письмо-телеграмму. Она начиналась так: «Прощай старый год! Поздравляю Новым годом и т. д. » Я прочитала телеграмму, но тут подбежали и стали заглядывать мне через плечо мои любопытствующие домашние. Я скомкала ее и бросила в топящуюся печку.
В ночь со 2-го па 3 января, как раз на день рождения Рубцова, мне приснился странный сон. Будто бы я понесла на ручей полоскать белье. А ручей течет в берегах, где нет ни одной зеленой травинки, только серая однообразная галька, да коричневые камни. А струйки ручья то сходятся, то расходятся, образуя островки. Я стала полоскать, а вода все мутится и мутится. Так я ходила то вверх, то вниз по ручью и не находила места, где бы выполоскать белье. Везде мутилась вода. Вдруг я увидела на другом берегу ручья новый белый дом. Еще мгновенье, и я стояла лицом вплотную к стене этого дома.
— Чей это дом? - спросила я.
Глубокий торжественный голос отвечал мне:
— Это дом Николая Рубцова.
Вдруг в стене этого дома прямо передо мной начал зиять черный провал, будто из стены вынули бревно. Еще мгновенье, и какой-то вихрь подхватил меня и метнул в этот лом через черный провал. Сразу же, оказавшись в ломе, я увидела женщину, входящую через дверь: светлые волосы, светлые сероголубые глаза, рослая (потом, как только придет ко мне на свиданье мой адвокат Л. П. Федорова, я наяву увижу женщину из своего сна). Я посмотрела на нее и отвернулась, вообще повернулась к ней спиной. Пол в доме был грязный: опилки, окурки, плевки. Я сказала с укором:
— Коля, как нехорошо! И в этом доме у тебя тоже грязно!
Но Коли в доме не было или он был невидим. Мне никто ничего не ответил. Вдруг снова вихрь подхватил меня и вынес обратно из дома через тот же провал. И тут я проснулась.
Предчувствие надвигающейся беды с новой силой охватило меня. Я знала еще с детства, по рассказам своих бабушек, что видеть во сне новый белый дом — это гроб, домовище, как они называли. Утром за завтраком я сказала своим родителям:
— Видела сон. Коля должен умереть.
[показать]
...Где-то с осени, с сентября месяца на противоположной от двери стене стал появляться странный светящийся крест. Как только я выключала свет в библиотеке, виднелось светящееся очертание креста.. Сначала я не испугалась: подумала, что падает откуда-то отражение света. Подошла к кресту, осмотрела, откуда бы мог отражаться свет, и ничего не нашла. В полной темноте обошла все окна, проверила, куда падает от переплетов тень, и опять ничего не нашла. Может быть, креста нет? Может быть, наваждение? Я стала пристально всматриваться и ужаснулась; чем больше я всматриваюсь, тем явственнее вырисовывался крест. Он мерцал; от него уже шло излучение, он разгорался сиянием!
Я бросилась в дверь, скорей повесила замок. Меня охватила жуть.
Что это такое? Что за мистика? Я слыхала о знамениях, но как-то не верилось. Не верить и теперь своим глазам?
Крест появлялся отныне каждый вечер, стоило мне только погасить в библиотеке свет. Заранее я открывала дверь, брала замок, подбегала к выключателю и, не глядя на стену, опрометью кидалась в дверь.
Что такое? Уж не схожу ли я с ума? Может быть, другой человек креста не увидит?
Как-то я рассказала об этом явлении Рубцову.
-- Ну, пойдем, покажи, что там за крест?
Мы пошли в другую половину дома. Было уже поздно, по-осеннему темно, по крыше шелестел дождь. Я открыла библиотеку. На стене мерцал крест.
- Видишь? - спросила я.
Он помолчал, потом сказал:
- Да, вижу крест.
- Ну, так найди, откуда это свечение.
Рубцов пошел вдоль всех четырех стен в кромешной тьме, останавливаясь у каждого окна. Наконец подошел к самому кресту.
- Ну что?
- Не знаю, я ничего не нашел.
Я включила свет.
- Ну, раз крест, значит, я умру. Это мне предвещает, - сказала я.
- Брось ты, Люда, выдумывать! Вечно ты такое выдумаешь! Ну, крест, и пусть крест.
- Пойдем отсюда, - сказала я.
Рубцов усмехнулся и протяжно, нараспев произнес:
Я умру в крещенские морозы,
я умру, когда трещат березы...
Мы расхохотались...
[показать]